Перепевом традиционных мотивов являются, например, сцены прощания с возлюбленным при свете побледневшей луны на предутреннем небе или сетования по поводу пения птиц, слишком рано возвестивших наступление утра, т. е. разлуку, — мотив, перешедший в литературу из древнейших народных песен.
3 Ұнайды
однажды вступив на путь любви, нужно быть готовой к страданиям. И все-таки, думалось мне, кто знает, — может быть, когда-нибудь я буду вспоминать это время, полное тяжких переживаний, как самые счастливые дни моей жизни...
2 Ұнайды
Человек был в центре внимания искусства феодализма, — пишет акад. Д. С. Лихачев, — но человек не сам по себе, а в качестве представителя определенной среды, определенной ступени в лестнице феодальных отношений»
2 Ұнайды
я жила в этом бренном мире, повинуясь сперва отцу, затем государю... Но в душе моей мало-помалу росло отвращение к нашему суетному, грешному миру.
сподобилась также уразуметь и промысел божий, ведущий смертных к прозрению через создание стихов
Я тихонько спрятала Акэбоно в спальне, а сама как ни в чем не бывало уселась у входа и только успела принять непринужденную позу, облокотившись на ящик с древесным углем, как вдруг ко мне пожаловала кормилица.
Всю долгую ночь он нашептывал мне о любви так нежно и ласково, что даже тигр, обитатель Танского царства42, и тот прослезился бы в умилении...
На какой же счастливый случай отныне мне уповать? — говорил он. — Пыль покроет место у алтаря, где я читаю молитвы, священный огонь, что я возжигаю пред ликом Будды, угаснет, развеется навсегда, ибо я стал пленником пагубной земной страсти... Если ты любишь меня так же сильно, как я тебя, облекись в рясу, затворись где-нибудь в глуши гор, живи, не ведая страстей и страданий, в сем быстротечном, непостоянном мире... — так говорил он, но мне казалось, что это, пожалуй, чересчур! Мне было жаль его, когда, расставаясь со мной, он встал и рыдания его сливались с колокольным звоном, возвестившим наступление утра.
Храм Сияние Добра расположен не так красиво, как святилище Хатимана в столице или в Камакуре, но зато я узнала, что здесь было явление живого Будды, и сердце исполнилось упования и веры. Я встречала утро и вечер, непрерывно твердя молитву, решив повторить ее десятикратно сто тысяч раз
В середине второй луны я отправилась в храм Сияние Добра. Я прошла перевал Усуи и висячий мост на горной дороге Кисо — то была поистине опасная переправа; страшно было даже ступить ногой на бревнышко, заменявшее мост... Мне хотелось получше посмотреть все прославленные места, мимо которых лежал наш путь, но я шла не одна и, влекомая остальными паломниками, вынуждена была идти не останавливаясь. Путешествовать не одной, а в толпе поистине весьма неудобно! Поэтому я сказала, что дала обет пробыть в храме Сияние Добра несколько дней, и осталась там, расставшись со спутниками.
Они выражали беспокойство, боялись оставить меня одну, но я сказала:
— А разве кто-нибудь сопровождает нас, когда мы уходим в последний путь? Одинокими приходим мы в этот мир и уходим тоже одни... За каждой встречей неизбежно следует расставание, за каждым рождением — смерть. Прекрасны цветы сливы и персика, но в конце концов они возвращаются к своим корням. Ярко окрашены осенние кленовые листья, пышно разукрасившие деревья, но краса осени тоже недолговечна — она длится лишь до первого дуновения ветра... Грусть расставания быстро проходит! — И, сказав так, я осталась в храме одна.