Как так получилось, что после тридцати с лишним лет жизни она может похвастаться только умением подбирать обувь к наряду и выпивать столько же алкоголя, сколько здоровяк, играющий в регби?
каждый человек сражается в конце, когда чувствует, что жизнь ускользает от него. Независимо от того, как сильно человек желал смерти, даже если шел к ней, словно к старой подруге, в последние минуты жизни он борется хотя бы за еще один вдох.
Я знаю только, что именно поэтому она считает себя обязанной потратить свою жизнь на помощь людям, должна присматривать за ними. Решать их проблемы. Она искупает вину за случившееся с ее сестрой.
Ее всегда очаровывало то же самое в человеческом разуме – сколько всего может происходить в подсознании так, что сами люди об этом даже не подозревают. Столько всего невидимого плавает вроде бы совсем рядом, но вне пределов досягаемости – пока пузырек не доберется до поверхности и не лопнет.
Взрослость в них разрасталась как опухоль, которую почти невозможно распознать в самом начале, а когда они ее все-таки заметили, она уже стала неизлечимой.
Они могут заявлять, что верят в одно, а затем поступать совсем по-другому. Меня поражает, как мы можем цитировать свой моральный кодекс, а потом полностью им пренебрегать, если он противоречит тому, как мы хотим жить. Вот он – когнитивный диссонанс.
Мне не хотелось тратить время на рассуждения о последствиях моих действий. Последствия не всегда предсказуемы, а мой разум не занимало то, что я не могла держать под контролем, – это было запрещено
