кітабын онлайн тегін оқу Смешарики. Лучшие друзья
Смешарики. Лучшие друзья
© Истории по сценариям Алексея Лебедева, Анастасии Азиевой
© ООО «Смешарики»
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
ISBN 978-5-04-215478-2
Бабочка
Бывают такие дни, когда ты сам себе не нравишься. Вроде всё как обычно: проснулся, умылся, зубы почистил… И нос вроде бы на месте, а всё равно — в зеркале как будто не ты.
Такие мысли гостили в голове у Лосяша, в то время как сам он гостил у Копатыча. Щедрый хозяин потчевал друга вареньем, медом и сладкими ватрушками, но вид у Лосята всё равно оставался очень кислым.
— Так вот... положил я, значит, удобрения, — Копатыч пытался развлечь гостя захватывающей дух историей. — Весь огород ими завалил. А картошка всё равно не растёт!
Но Лосяш его не слышал. Он витал где-то далеко-далеко. Так далеко, что уже полчаса не мог дожевать одну маленькую ватрушку.
— Тут по радио передача была, — вдруг заговорил он. — Там сказали, что все мы уже когда-то жили, только не помним об этом. Мне стало так интересно, что я послал им письмо. И знаешь, кем я был в прошлой жизни? Бабочкой!
— Бабочкой? — удивлённо переспросил Копатыч. — Ну ладно... Бабочки, они ещё ничего! Вот колорадский жук — это проблема! Положил, значит, я удобрения. И поливал, и пропалывал...
«Вот Копатыч, он на своем месте, — вздохнул Лосят. — А я? Просиживаю тут свою жизнь перед ватрушками, только горе заедаю! Вышел бы на опушку, расправил копыта и... Ведь радио же не может обманывать...»
От этой мысли Лосят так разволновался, что даже со стула вскочил. Затем резко подбежал к окну и воскликнул:
— То, что я родился этим... это какое-то недоразумение! Он схватил со стола ватрушку и с ожесточением закинул её себе в рот. — Всё! Прощай однотонная жизнь лося! Отныне я бабочка!
С этими словами Лосяш выбежал за дверь.
На следующее утро дверь лосяшевского домика плавно открылась и на пороге появилась Лосябочка — большая, круглая и рогастая. Первой Лосябочку заметила Совунья. Как всегда на рассвете, она собирала лечебные травы. Аромат мяты успокаивал, и Совунье казалось, что она вот-вот услышит музыку ветра. Но вместо этого раздался резкий звук, как будто кто-то чихнул в громкоговоритель:
— Вз-з-з-зчи!
Совунья с опаской осмотрела местность. За кустом малины в голубых зарослях васильков неуклюже ворочался Лосяш и шумно нюхал цветы, в явно ненаучных целях. Окинув рогатого пристальным взглядом, Совунья потянулась за лекарственной ромашкой.
— Здесь цветы не собирай! — остановил её Лосяш. — Иди лучше на опушку! Мы, бабочки, в этом хорошо разбираемся!
И, заговорщически подмигнув, Лосяш резво упрыгал в сторону опушки. А Совунья так и осталась стоять как вкопанная. После прогулки Лосяш вернулся посвежевший. Тщательно рассмотрев в зеркало свою спину, он вздохнул: «Не выросли ещё... Ну и ладно... Подождём... Выкручусь пока с помощью клея и бумаги».
За пару минут он выкроил из картона крылья, а вот с рисунком вышла заминка.
— Фон сделаем жёлтым... нет голубым... нет зеленым! — никак не мог решиться Лосяш, но тут на глаза ему попалась обёртка от свежесъеденного мороженого.
— Нужные цвета! — воскликнул лось, смело соединил красную и жёлтую краски и накалякал на крыльях апельсиновый цвет мороженки.
Затем добавил модные шоколадные кружочки и нежно-зелёные мармеладные полоски. Крылья получились что надо! Сплошное загляденье! С помощью старых подтяжек, девяти скрепок и скотча Лосяш прикрепил хрупкую конструкцию к спине и полетел к своим.
Окрылённый лось порхал по нежно-зелёной опушке, пронизанной медовыми лучами заходящего солнца. На душе было легко, на сердце — спокойно, в носу сладко щипало от васильковой пыльцы.
По дороге ему встретился некто... Бараш. В то утро Бараш решил проверить новый рецепт Совуньи — вдохновляющее поэтическое воздыхание на свежем воздухе. Вооружившись карандашами и сачком, Бараш пришёл на опушку и… увидел Лосябочку.
— Веселишься? — угрюмо проскрипел поэт.
— Да! — радостно вскричал Лосят. — Жизнь прекрасна, если вовремя понять, кто ты есть на самом деле! — И в подтверждение сказанного шумно захлопал крыльями.
Бараш отпрянул от явно нездорового друга и прикрылся сачком.
— Что это у тебя? Сачок? — возмущённо прожужжал Лосяш. —Ловишь бабочек?? Ну что ж, попробуй догони!
И с радостными криками Лосяш ускакал от Бараша прочь.
День выдался на редкость жарким и душным. А в противогазе вообще дышать было нечем.
— Хоть бы ветерок какой подул! — глухо причитал Копатыч, опрыскивая огород жидкостью от вредителей.
В этот момент мимо пронеслось бурое облако пыли, а когда оно рассеялось, перед Копатычем предстала Лосябочка во всей своей красе.
— Это у тебя для чего? — дотронулся до лосиных крыльев Копатыч. — Спину, что ли, застудил?
— Только без лап, пожалуйста! А то смахнёшь мне с крыльев пыльцу! — испуганно отскочил Лосяш и туг же сморщился: — Фи!!! Чем это ты тут прыскаешь?
— От насекомых! — гордо сообщил садовод, стащив, наконец, противогаз.
Лосят был уязвлён до глубины души. Мало того, что Бараш чуть не пленил его в сачок, теперь ещё и Копатыч с клумбы выкуривает! Ну просто звери какие-то!
— Вот почему мне так дышать тяжело стало! — отшатнулся он от медведя и тоненьким голоском добавил: — Ладно, полетела я. Мне ещё нектар собирать...
Лосяш изменился. Причём очень сильно! И не в лучшую сторону! Это понимали все. Но что делать, никто не знал. Игра в бабочку отбирала у них друга. Без учёного лося в Стране Смешариков было как-то не по себе. А ведь как было хорошо раньше! Вместе погоду предсказывали, сокровища искали, за рисом в Китай собирались... Сколько он всего сделать хотел!
И не успел... Совсем плохой стал. Носится по опушке, ромашки рвёт, картонками размахивает... Да и настоящие бабочки не спешат признавать в нём своего: куколкой не был, все цветы измял. И потом, к чему эти странные ветки на голове? Это же какой-то моветон!
Наблюдая, как рогатая лосина неуклюже вытаптывает клевер, друзья решили вернуть Лосяша на землю. Перемазанный пыльцой Лосяш нежился в тёплых васильках, когда на него надвинулись три круглые тени. Самая большая громким командным толосом произнесла:
— Лосяш, ты давай это... прекращай ерундой баловаться! Не маленький уже!
Лосяш непонимающе захлопал ресницами:
— Вы это о чём?
— О ба-бо-чках, — шёпотом пояснил Бараш.
— А-а-а-а... — догадался Лосяш. — То есть вы решили за меня, кем я должен быть! Я не лось! Понятно вам? Не лось! Я просто выгляжу, как лось, а в душе я бабочка! Столько лег я нес бремя чужой жизни, притворялся лосём! Больше не могу лгать!
— Чем тебе лосём-то быть не нравится? — простодушно поинтересовался Копатыч.
— Рождённый ползать летать не может! А я лечу! Посмотрите! Лечу! — И Лосяш неуклюже запрыгал по направлению к обрыву.
После тяжелого дня Лосяш брёл домой. Он устал, проголодался и очень хотел спать. К тому же крылья сильно натёрли шею. С трудом взобравшись по ступенькам, Лосяш сладко зевнул и дернул ручку двери, но… дверь оказалась заперта. Кто-то закрыл её изнутри!
— Это домик лося! — сообщил из окна знакомый голос. — А бабочки живут на деревьях.
Лосяш принюхался. Из дома доносился аппетитный аромат яблочного пирога.
— Копатыч, идём ужинать! — раздалось из домика. — Это бабочкам хорошо: капелька нектара — и порхай целый день! А нам нужно и пироги есть, и блины, и салатики вкусные, и многое-многое другое!
Ощутив, сак в желудке что-то скрипнуло, потом ёкнуло и недовольно заурчало, враз похудевший лось обиженно поплелся прочь.
— Лосят, подожди! — примирительно позвал друга Копатыч. — Ты куда? Мы же пошутили!
Но Лосяш, не оглядываясь, уже гордо шёл своей дорогой. Ночевать Лосят решил на дереве. Выбрав невысокий молодой дубок, он принялся карабкаться вверх. Копыта проскальзывали, рога всё время за что-то цеплялись, крылья пришлось на время отстегнуть и сунуть под мышку. Наверху он попытался устроиться поудобнее, растянув своё могучее тело среди двух веток. Боясь потерять равновесие, Лосяш затаил дыхание. Сбоку дуло, снизу скрипело, листья зловеще шуршали, прогоняя слабый неуверенный сон. Испыхтевшийся Лосяш с силой захлопнул глаза — это движение нарушило хрупкий баланс, и лось упал с дуба. Через секунду на него обрушились грязные и обломанные крылья.
Возненавидев дуб, Лосяш отполз подальше, лёг под колючим кустом и, укрывшись неуютным лопухом, с трудом заснул. Во сне он вертелся, стрекотал цикадой и иногда даже бредил. Серое, тусклое утро разбудило Лосяша холодом росы. Голова болела, на боку обнаружился синяк, о вчерашнем даже вспоминать не хотелось. Разжевав первый попавшийся лютик, Лосяш почувствовал себя обманутым и по-прежнему зверски голодным. Розовевший неподалёку клевер манил попробовать его. Но как только Лосяш подошёл поближе, из маковки клевера по-хозяйски выглянула пчела и грозно зажужжала. Есть клевер вместе с пчелой Лосяш не рискнул. От обиды и голода он пустил слезу.
«Ненадёжная и неустроенная жизнь бабочки, видимо, не для меня», — признался он сам себе.
Затем уныло оглядел поляну и вспомнил свой дом с креслом-качалкой, тёплым клетчатым пледом, книжками и химической лабораторией.
«Может, хоть кусочек ватрушки с малиной остался или сухарик какой», — загадал лось и смущенно отправился домой.
К своему домику Лосяш подходил очень тихо. За собой он влачил намокшие от росы крылья. В гамаке уютно ворочался Копатыч.
— Наша ночная бабочка вернулась, — пробормотал он спросонья. — Еда на столе...
Уже с порога почувствовал Лосяш аромат сладкой жизни. На столе, как сокровище, стояла тарелка с пирогами. Лосяш бросился к ней... Откусив румяную мякоть, он жадно прошептал: «Повидло. Малиновое...» — и другим копытом схватил второй пирожок. С каждым проглоченным кусочком к Лосяшу возвращалась любовь к себе.
— Р-р-р-р-р... — вдруг грозно зарычал из угла кто-то страшный Лосяш отпрянул и осторожно положил пирожок на место.
— Мне сегодня снилось, что я тигр... — раздался заспанный голос Бараша, — полосатый, сильный и страшный.
Лосяш ещё больше испугался. В горле застрял комок.
— Не боись! — примирительно улыбнулся Бараш. — Тигры бабочек не едят.
Некультурный
Эта леденящая душу история началась одной тёмной-претёмной ночью, когда все Смешарики крепко спали в своих тёплых постельках. Ровно в полночь луна скрылась за облаками, и наступила кромешная тьма. В темноте по огороду Копатыча проскользнул юркий ночной ветерок. Он легко качнул ветку большой яблони, пробежался по огуречной рассаде и, уронив на грядку с тыквами маленькое фиолетовое семечко, улетел восвояси. А семечко уютно зарылось в теплую землю и уснуло... До утра.
И никто, никто, кроме самого семечка, не знал, что скрывается у него внутри. Только Копатыч беспокойно заворочался во сне, пробормотал что-то про сорняки и рассаду и, перевернувшись на другой бок, заснул, сладко причмокнув.
Солнце ещё не встало, а с огорода уже слышалось знакомое пыхтение. Вооружившись тяпкой, Копатыч ползал по грядкам, пропалывал, рыхлил, удобрял и снова пропалывал свои многочисленные посадки. И вот в самый разгар этого полезнейшего занятия его нос уткнулся в странное растение.
— Это что ещё такое?! — Копатыч уставился на загадочный цветок, который нагло устроился на грядке с тыквами, чувствуя себя как дома. — Э, брат, ну-ка вылезай. У меня здесь огород, а не клумба!
Решительным движением медведь выдрал растение из земли и собирался уже было выбросить его. Но тут его доброе сердце дрогнуло. Росточек казался таким трогательным и беззащитным, что Копатыч пересадил его в горшок и водрузил на окно. Но стоило только доверчивому медведю отвернуться, как цветок качнулся и выплюнул в удобренную землю ещё парочку подозрительно-фиолетовых семечек.
В это время со стороны реки к огороду Копатыча двигались Крош с Ёжиком. Ёжик катил тачку с инструментами. Главным инструментом в ней был, конечно же, Крош. Трудолюбивый кроли успевал не только ехать в тачке, но еще и махать ушами, качать ногой, а также делить несобранный урожай Копатыча.
— Ёжик, если бы тебе предложили на выбор немного морковки или хорошее настроение, ты бы что выбрал? — выпытывал он.
— Хорошее настроение, конечно! — с трудом пропыхтел Ёжик.
Дорога как раз шла в горку.
—Так и запишем, — торжествующе провозгласил Крош. — Ёжик отказался от своей части урожая морковки.
— А если бы тебе предложили немного яблочек или — закончить Крош не успел, потому что в этот момент он увидел нечто удивительное.
В место привычно ухоженного огорода Копатыча перед друзьями возвышался лес жирных ядовито-зелёных побегов с нагло-фиолетовыми бутонами.
— Ой! — распереживался Крош. — Копатыч! Ты чего это всё цветами усадил? Что мы зимой-то есть будем?!
— Это не я, честное слово! — раздался откуда-то сверху голос Копатыча. — Это сорняк! Всю культуру поел, плющ!
друзья подняли головы и увидели Копатыча, который пытался договориться с сорняками «по-хорошему». Но вредные сорняки были явно настроены на худшее. Один из них даже схватил Копатыча за лапу. Оценив ситуацию, Крош с Ёжиком поняли, что мирный сбор урожая придётся на некоторое время отложить.
Нужно было немедля приступать к активным действиям. Крош решительно спрыгнул с тачки и сделал несколько боевых махов ушами, Ёжик икнул, нервно поправил очки и трясущимися от напряжения лапами ухватился за лопату.
— Ну, сорняк, держись! — взвился над огородом воинственный клич.
И начался Великий Огородный Бой. Плечом к плечу защитники огородной культуры шли в наступление: вгрызались в сорняки, рвали их и метали вон из огорода, а еще пилили и выкорчевывали. Во все стороны летели ошмётки стеблей и вырванные с корнем побеги.
Но сорняки не сдавались. Всё новые и новые отряды ростков вырывались из-под земли и вставали на место сломленных товарищей. Скользкие зеленые стебли обвивались вокруг хвостов, выбивая почву из-под лап. Затем к побегам присоединились плоды, которые открыли артобстрел. Крош попытался уничтожить их путем съедания, но первый же плод оказался настолько несъедобным, что кролика как ветром сдуло.
— Видать, ядовитый... — констатировал Копатыч, глядя вслед Крошу.
После потери ведущего бойца стало ясно: сорняк голыми руками не возьмёшь. Нужная особая тактика. И тогда в ход пошло секретное средство — ядовито-жёлтый раствор для опыления фиолетовых сорняков. Облачившись в противогазы, Ёжик и Копатыч начали химическую атаку.
— Этот раствор я сам приготовил, — гордо прохрюкал из противогаза Копатыч. — Для культурных растений он безвреден, а сорняки от него заметно слабеют.
И он так увлекся опрыскиванием, что не заметил, что уже несколько секунд обильно поливает раствором кусты, из которых торчат чьи-то голубые уши.
— Смотри, куда прыскаешь! — Обладатель ушей выскочил из кустов, отряхиваясь от вонючей жидкости.
— Для культурных — раствор безвреден! — примирительно улыбнулся Ёжик.
Вдруг из-под земли вырвался огромный стебель и, обмотав Ёжика с ног до головы, утащил вверх — в самые заросли.
— По-мо-ги-те! — только и успел крикнуть Ёжик.
«Пленных стали брать», — подумал Копатыч. Под непрекращающимся плодовым обстрелом он подполз к захватившему Ёжика стеблю и, ловко уцепившись за один из побегов, потянул вниз. Растение послушно склонилось. И вот уже Ёжик близко — только лапу протяни. Но коварный сорняк неожиданно спружинил, и друзья полетели в небеса...
Покачиваясь на сорняке среди облаков, Копатыч грустно глядел вниз — на маленькую жёлтую точку, бывшую когда-то его домом.
— Вот ведь разросся! — бормотал он. — И ведь чем сильнее, тем наглее! Одним словом... некультурный! — подытожил болтающийся рядом Ёжик.
Цветку, на котором сидел Ёжик, этот разговор явно не понравился. Хитро извернувшись, он раскрыл лепестки и заглотил Ёжика, плотоядно чавкнув для острастки. Увидев это, Копатыч испугался не на шутку. Чтобы цветы ели ежей?!! Такого он ещё не встречал! Как же теперь вызволить Ёжика из фиолетовой пасти? Пока Копатыч прикидывал, что да как, цветок над его головой задрожал, и стебель сто натянулся.
— Они надуваются, — послышался глухой голос Ёжика. — Копа, спаси меня!
Один за другим цветки взмывали вверх. Со всех сторон слышался треск — это нехотя вылезали из-под земли гигантские корни. И вот уже весь огород Копатыча, с домиком, грядками и тачкой с инструментами, начал медленно отрываться от земли.
Но сорняк допустил роковую ошибку. Он совсем забыл про Кроша — лучшего спасателя на свете. Увидав, как гигантский сорнячный остров уносит в небо его беззащитных друзей, Крош совершил поистине героический поступок. Высоко подпрыгнув, он схватился за один из корней и задержал отлет сорняка-самолета.
— Назад, ползучая мокрица! Отдай моих друзей, ядовитость! — грозно прокричал он.
На некультурных, как известно, угрозы не действуют. Они их только подзадоривают. Сорняк начал вырываться с удвоенной силой. И хотя Крош был очень упитанным кроликом, долго состязаться с целым лесом стеблей и листьев он не мог. Лапы его начали отрываться от земли, и тогда он совершил второй героический поступок — уцепился за ветку стоящего рядом дуба, сдавленно прохрипев:
— Не пущу, лепёшка огородная!
К тому времени Ёжик, наконец, проколол бутон своими иголками и вывалился на свободу.
— Ёжик! Надо как-то спускаться! Честное слово! — обрадовался Копатыч.
— Не н-н-надо, — испуганно пробормотал Ёжик, поглядывая вниз, — лучше давай здесь посидим.
— А ведь Крош долго не протянет… — сказал куда-то в сторону Копатыч.
Услышав имя друга, Ёжик забыл про страх и, ни секунды не сомневаясь, протянул Копатычу лапу. Контакт?
— Есть контакт! — улыбнулся Копатыч. И, оттолкнувшись от сорняка, они полетели вниз, домой, на землю…
Ветер свистел в ушах, и мимо с огромной скоростью проносились фиолетовые бутоны. Но Ёжику не было страшно. Потому что он летел навстречу другу. А вот Копатычу было немного страшновато. Потому что он, хоть и повидал многое на своем веку, но летать всё равно боялся.
В конце концов, всё обошлось. Рыхлая земля мягко спружинила, друзья немного попрыгали на ней, как на батуте, и приземлились без потерь. Крош со вздохом облегчения отпустил корень, и сорняк, вырвавшись на свободу, стартовал в космос.
Когда грохот и треск затихли, бойцы огляделись по сторонам. Крутом расстилалось безжизненное чёрное пространство. Голая развороченная земля. Ни тебе урожая, ни домика Копатыча. Неужели сорняк забрал всё с собой на Луну?
— Ёлки-иголки! А где же всё? — растерянно спросил Крош у неба.
И небо ответило ему. На голову Крошу хлынул щедрый поток даров. Справа упал домик, слева — тачка с инструментами. А потом началось самое удивительное. Сначала пошел морковный ливень, потом дождь из огурцов, затем начался тыквенный град и под конец — небольшая кабачковая морось. Крош застыл как вкопанный, удивленно наблюдая за падающими сверху овощами. А Копатыч с Ёжиком времени зря не теряли, Знай, собирали небесный урожай.
История могла бы, конечно, на этом и закончиться, если бы не одно «но». Улетая в космос, сорняк всё-таки скинул ещё одно семечко, которое попыталось зарыться в землю под самым носом Кроша. Но не тут-то было. Кролик ястребом кинулся к нему и в миг проглотил. Вот так. Иногда ради спасения урожая приходится жертвовать своим животом.
Кто первый?
Каких только историй не случается в жизни! Большие и маленькие, смешные и немножко грустные, интересные и не очень, истории с продолжением и со счастливым концом... Словом, каждую секунду происходит какая-нибудь история. Ну вот... опять! Только что случилась «Маленькая, но невероятно поучительная история про дружбу». Только послушайте, какая она поучительная!
Однажды Нюша и Бараш договорились встретиться в лесу у самой высокой сосны завтра ровно в девять часов утра». Зачем же встречаться так рано, спросите вы? Минуточку терпения. История ведь только начинается.
Этим вечером Нюша легла спать раньше обычного, чтобы проснуться побыстрее. Всю ночь она ворочалась и беспокойно похрюкивала. Так боялась проспать, что утром сама собой разбудилась — на четыре секунды раньше будильника.
Проснувшись, Нюша туг же вскочила с постели, поправила причёску и надела часы с секундомером. И по первому звонку будильника вприпрыжку побежала к условленному месту. Под копытцами хрустели коряги, мокрые ветки хлестали по пятачку. Но Нюше всё было нипочём,
— Только бы не опоздать! Только бы не опоздать! — твердила она, поглядывая на секундную стрелку.
Проскочив заросли камыша и перепрыгнув сонную лягушку, Нюша выбежала на поляну. Пришла! Успела! Вот она — я! А вот — сосна! И под сосной никого. Ни Бараша! Ни букета цветов! Ни записки!
— Ну вот, так всегда! Опять я первая пришла, — расстроилась Нюша. — Приличная девушка должна немного опаздывать на встречи... минут на семь, кажется.
Она посмотрела на часы, потом на тропинку, потом снова на часы. И от нечего делать принялась считать секунды. Отсчитав ровно двадцать секунд, Нюша заявила: «Ну все, хватит!», топнула в сердцах копытцем и побежала к Барашу — разбираться.
Подбежав к домику поэта, она яростно забарабанила в дверь. У домика от ее ударов случилось полное сотрясение внутренностей, а входная дверь распахнулась и больно стукнула Нюшу по пятачку. За дверью обнаружился сонный Бараш в мятом ночном колпаке.
— Ты что, спишь, что ли?! — изумилась Нюша и снова обиделась —второй раз за день.
— Сплю... а что? — произнес Бараш, зевая и потягиваясь.
— Ты... Да как ты мог?! — возмутилась Нюша, грозно надвигаясь.
— А что я? Я ничего не делал, — испуганно прошептал окончательно проснувшийся Бараш, и колпачок на его голове нервно зашевелился.
— Ничего он не делал! Вот именно — НИЧЕГО. Взял и НЕ пришёл! — сказала Нюша, едва сдерживая рыдания.
— Но мы договорились в девять! А сейчас без двадцати пяти... — оправдывался Бараш, отступая в глубь комнаты к стенным часам.
— Правильно... без двадцати пяти ДЕСЯТЬ! Всё проспал! — возмутилась Нюша и распахнула дверь, чтобы посильнее ею хлопнуть.
— Глупенькая! Ты часы забыла перевести! — сообразил Бараш.
Но огонёк надежды погас, не успев разгореться. Не знал Бараш, что с девочками лучше не спорить. Ещё больше разобидятся. А Нюша… Она же в глубине души — первая из всех девочек.
Именно поэтому Нюша обиделась вдвойне:
— Глупая?! Ты еще и обзываться! Все кончено!
Она посмотрела на Бараша долгим воспитательным взглядом и выскочила за дверь, совсем забыв ею хлопнуть.
— Нюша, подожди! — в отчаянии крикнул Бараш.
Но Нюша уже скрылась за холмом. Правда, косичка была видна ещё несколько секунд. Но вскоре и она пропала.
— Ну и пожалуйста! Ну и иди в темный лес! Нам и без вас хорошо! Главное, что я прав! — пробурчал Бараш и захлопнул дверь.
В сказках часто случается, что лучшие друзья ссорятся из-за пустяков. Но у нас-то история куда серьёзнее. Бараш, который, конечно же, был прав, стянул с головы ночной колпак и грустно присел на кровать. Зазвонил никому не нужный будильник. Затем раздался стук в дверь.
— Нюша! — обрадовался Бараш и широко распахнул входную дверь.
На пороге стояли Крош с Ёжиком — друзья не разлей вода. Они-то никогда не ссорятся. У них на ссоры нет времени. Бараш, у тебя, кажется, был молоток? спросил Крош, пристально вглядываясь в беспорядок.
— Бы-ы-ыл, — протянул Бараш и полез на книжный шкаф за молотком, который очутился там благодаря одной загадочной истории, о которой вы узнаете в другой раз.
Пока Крош проверял молоток на прочность, Ёжик заметил, что Бараш грустен как-то по-особенному. По-настоящему.
— Бараш, что случилось? Расскажи! — забеспокоился Ёжик.
— Мы с Нюшей поссорились, — нехотя признался Бараш.
А кто виноват? заинтересовался Крош, небрежно помахивая молотком.
— Ну, конечно же, не я! Она на меня ни за что ни про что накричала. Она — виновата! Я — нет! ответил Бараш возмущённо.
— А ты пойди и помирись с ней, — предложил Ёжик
— Я первый не пойду! Надо быть мужчиной! — решительно произнёс Бараш. — И, немного подумав, спросил: — А если она не придет? Что тогда делать?
Тем временем Нюша как раз закончила жаловаться Кар-Карычу на недостойное поведение Бараша.
— Ну и почему же он не идет?! — нетерпеливо поёрзала она на стуле.
— А ты не жди, сама помирись — первой. Вот, помню, была одна такая история... — Кар-Карыч любил поболтать не по делу.
— Сама? Первой? Ну уж нет! Я девушка, и я не должна…
— Но ведь ты сама перепутала время! — справедливо заметил Кар-Карыч.
— Это не меняет дела. Да, я ошиблась, но я не виновата! А ещё он меня обидел: глупой обозвал, — упорствовала Нюша.
— Да, глупой — это уж слишком, — согласился Кар-Карыч и притих. Бараш с каждой секундой чувствовал себя всё более виноватым.
Срочно нужно было что-то делать. И прежде всего придумать, что именно делать.
— Придумал! — вдруг воскликнул сообразительный Ёжик. — Ты подари ей подарок. Что-нибудь неожиданное. Удиви её — и она тебя сразу простит.
— Правильно, испеки торт! — подхватил Крош, от радости запрыгнув на шкаф вместе с молотком.
— Но я никогда не делал торты, — засомневался Бараш.
— Это неважно. У Нюши в «Поваренной книге» есть любые рецепты! Даже рецепт замка из песочного теста! — ответил Ёжик.
Сказано — сделано! И друзья побежали к Нюше. Нюше уже порядком надоело ждать. А туг ещё Крош с Ёжиком постоянно стучались в дверь. Морковку, видите ли, солить вздумали. В самый неподходящий момент! То «Поваренную книгу» им подавай, то мешалку, то сахар... Глупости какие! Им же солить, а не сахарить. Надоеды!
И всё-таки каждый раз, когда раздавался стук, Нюша радостно бежала к двери. Это Бараш! Он пришёл извиняться! Но на пороге неизменно оказывались Ёжик с Крошем. Ну вот, опять! Постучали, крикнули хором: «А ты сладкое любишь?» — и туг же убежали. Как всегда, вместе. Больше Нюша ждать не могла.
— Зря я на него накричала. Он ведь такой гордый! Даже будильник завёл, чтобы не проспать! Пойду к нему! Мне надо его увидеть!
Она надела шляпку и бросилась к двери. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вплыл огромных размеров торт.
— Это тебе. Замок... — проговорил торт голосом Бараша. — Я построил его для тебя. Он сладкий. И ещё — извини меня.
Нюша покраснела, отломила шоколадные часики от вафельной башни и робко пробормотала:
— Действительно, съедобный. Спасибо. А я... я не знаю, что на меня нашло. Ты уж меня тоже прости, пожалуйста.
Телеграф
Крош был очень компанейским кроликом. Друзей у него было целых восемь штук! К друзьям он ходил в гости, чтобы болтать с ними обо всём на свете. День-деньской ходил и болтал, ходил и болтал. Но как-то раз...
Как-то раз Крош с Ёжиком копошились на свалке Пина. Пин, правда, называл свою свалку «лабораторией», но это дела не меняло. Ведь там было столько интересного! Интересное свисало с балок, валялось под ногами и громко скрипело. Оторваться было просто невозможно!
— Крош, может, пойдём на качели... покачаемся? — раздался из-за коробки голос Ёжика,
— Успеем, Ёжик, — вылезая из-под железных сокровищ, выпалил Крош. — Ты лучше посмотри на ЭТО!
Крош выудил из кучи металлолома загадочный механизм с кнопками.
— Что это такое? — озадаченно почесал иголки Ёжик.
— Это ТЕЛЕГРАФ! — раздался из ржавой бочки строгий голос Пина. — Средство общения на расстоянии. Печатаешь, отсылаешь... — Пин важно потыкал в кнопки и дернул за рычаг. Механизм негромко хрюкнул и затих.
— А другой телеграф... — жестом опытного фокусники Пин вытащил другой механизм, — это сообщение получает!
Приборчик радостно хрюкнул и выплюнул бумажную ленту, на которой было напечатано. «Прывэт». Друзья восхищенно уставились на чудо техники и хором воскликнули:
— Классная штука!
Так в домиках Кроша и Ёжика завелись ТЕЛЕГРАФЫ! Для начала провели пробное испытание приборов. Крош настрочил и отослал сообщение. Потом высунулся в окно и крикнул:
— Получил привет?
— Получил! — раздался радостный голос Ёжика. — Сейчас отвечу!
Крош затих. Он даже дышать на аппарат боялся, вдруг сообщение
— Приве-ет! — нарушил тишину чей-то робкий голос.
Это был Бараш, который заглянул к другу мимоходом. Поболтать да разогнать поэтическую грусть-тоску. Но Крошу было не до Бараша. Какой может быть Бараш, если телеграф заработал!
— Получи-ил!! — прокричал он и три раза подпрыгнул от радости.
— Вот это да... — разволновался Бараш, — удобная ве-е-ещь! А я то, чтобы просто сказать тебе «привет», шёл от самого дома! Где взя-я-ял?
Крош решил не оставлять друга в хвосте технического прогресса и рассказал всё, как было. Ну а если уж рассказал поэту, то считай всё — тайну как ветром сдуло. Бараш со всех ног помчался к Пину добывать телеграф для себя. На обратном пути он не удержался и похвастался приобретением Совунье, собиравшей у дороги редкую грибную ягоду.
Что тут началось! За телеграфами выстроилась целая очередь. А бедный Лосяш с трудом выпросил последний экземпляр чудо-аппарата! Жизнь наконец-то наладилась. Все только и делали, что общались. Теперь это было так удобно: ходить никуда не надо, печатай сообщения да отправляй в разные стороны. Умные аппараты сами обо всём позаботятся. Райская жизнь!
Катастрофа разразилась внезапно. Крош как раз отправлял очередной привет Лосяшу, но в самый разгар телеграфирования аппарат чавкнул, подпрыгнул и развалился на части! Сломался, проще говоря. Крош похолодел от ужаса. Он сгрёб телеграф в охапку и со всех ног помчался к Пину спасать любимую машинку.
— Хоть бы отремонтировал! Хоть бы отремонтировал! — бормотал он всю дорогу.
К счастью, Великий изобретатель, Чудо-механик и Технический гений Пин дома.
— Пин! Аппарат сломался! Выручай! — жалобно выдавил запыхавшийся Крош.
Пин внимательно осмотрел безжизненные остатки, покачал головой и вынес приговор:
— Найн! Нэ починить!
— Ну тогда дай же мне другой! — взмолился Крош.
— Нэту! Вчера закончились, — развёл крыльями Пин.
Это известие окончательно подкосило несчастного кролика.
Он побледнел и прошептал:
— Как же я теперь со всеми общаться буду?!
Пин подбросил гаечный ключ, ловко поймал его в воздухе и, усмехнувшись, сказал:
— Ну как-как... Как и раньше! С помощью слов и жестов!
Крош возвращался домой, совершенно потерянный. Вокруг стоял перезвон телеграфов. Его друзья общаются, а он туг один-одинёшенек — слова не может вставить. Кто-то шлет ему приветы. Но он их уже никогда не получит. И не ответит...
С досады Крош пнул шишку, которая попалась к нему под ноги. Она сделала красивый пируэт и залетела точно в дупло дерева. Классно! А похвастаться некому. Верный друг Ёжик сидит на телеграфе. И не достучишься до него — клавиш-то нет. Вдобавок Крош вспомнил, как давно они с другом не играли вместе! И мигом очутился у домика Ёжика.
— Ёжик! — неуверенно позвал он друга. — Пойдём, что ли, на качелях покачаемся!
Перебинтованный телеграфной лентой Ёжик высунулся в окно.
— Не-ет... Я не могу... Мы тут общаемся... Надо отвечать! А ты почему молчишь? Я тебе столько сообщений послал!
Крошу ужасно не хотелось признаваться, что телеграфа-то у него и нет. Поэтому он немного приврал:
— Да, понимаешь... Надоело! Хочется и одному побыть...
— А! Ну... захочешь пообщаться — телеграфируй! — крикнул Ёжик напоследок и исчез.
«Крош ушёл из эфира», — разнеслось по телеграфам, и все принялись стучать по кнопкам, обсуждая новость.
Крош уныло брёл по тропинке. Поговорить ему было не на чем. Да и не с кем. Как вдруг...
— Крош, а куда все подевались? — раздался озабоченный голос Кар-Карыча.
Крош поведал старому ворону историю о техническом прогрессе и о том, что все общаются друг с другом на расстоянии. Кар-Карыч сперва ничего не понял, но потом обо всём догадался. Быть в одиночестве не так-то приятно. Но понимаешь это только тогда, когда телеграф ломается.
— Да тебе просто повезло! — воскликнул Кар-Карыч. — А остальных надо спасать, спасать и еще раз спасать!
А в это время изо всех окон раздавалось хрюканье телеграфов. Дружеская переписка шла полным ходом!
Ну и что, что у Совуньи два раза каша убежала, пока она возилась с телеграфом! А Лосяш не отлучался от аппарата даже в обед, отчего кнопки телеграфа сильно замаслились. Подумаешь! Нюша вообще поставила телеграф прямо на кровать, чтобы отвечать на приветы друзей во сне. И ничего страшного!
Но однажды ночью все телеграфы разом сломались. Почему — никто не знал. Потом говорили, что видели тень Чёрного Ворона в чёрной полумаске. Но мало ли, что говорят.
Утром, ни свет ни заря, Смешарики собрались у Пина. Все они были хмуро-расстроенные. Посреди двора возвышалась груда сломанных телеграфов.
Лосяш не выдержал и начал речь первым:
— Мы потеряли то, что связывало нас через расстояния!
— Я столько всего не успел сказать! — прошептал Бараш.
— Они сломались! — всхлипнула Совунья и замолчала, чтобы не разрыдаться.
Воцарилась скорбная тишина. Горестное молчание нарушил Кар-Карыч. Он с чувством произнес:
— О, какая потеря! Теперь придется ходить друг к другу в гости, видеть глаза и улыбку того, с кем говоришь, слышать смех...
— Как мы переживём всё это?! — Кар-Карыч сделал многозначительную паузу, такую многозначительную, что все задумались.
Совунья первая вытерла слёзы.
— А знаете что, идёмте ко мне! У меня есть липовое варенье — хорошо успокаивает нервы!
Все как-то разом пришли в себя и даже оживились:
— Гениально! Пойдёмте, пойдёмте!
Крош с Ёжиком тихо покачивались на качелях. Солнце ласково гладило их макушки, ветерок приятно щекотал носы...
— Хорошо-о-то — мечтательно прошептал Крош.
— Хорошо-о-о, — умиротворённо отозвался Ёжик.
Они снова были вместе. Без всякого телеграфа!
Ода для комода
Как-то раз Лосяш, Крош и Нюша помогали Ёжику установить на крыше его домика новый флюгер. Деревянная вертушка была сделана в форме стрелы, но вместо наконечника её украшал симпатичный цветок.
И вот флюгер водрузили на крышу. Оставалось его только покрасить. Это оказалось очень сложно! Какой цвет выбрать? Смешарики тут же принялись спорить.
— Может быть, в жёлтый? — предложил Лосяш.
Нюша покачала головой.
— Розовый! Он должен быть розовый! — уверенно сказала она. Свинка уже приготовила розовую краску.
— Ёжик не девочка! — фыркнул Крош. — Зачем ему розовый флюгер?! Надо красить… в солидный морковный цвет!
И он показал банку с оранжевой краской. Нюша скривилась.
— Фи! В морковный цвет уже сто лет никто ничего не красит.
Лосяш окунул кисточку в жёлтую краску и твёрдо объявил:
— Жёлтый!
Учёный махнул кисточкой и случайно заляпал краской друзей с головы до ног.
Крош всплеснул лапами.
— Да почему жёлтый?
— Не знаю… — замялся Лосяш. — Не могу объяснить… Но жёлтый лучше всего!
Так они и продолжали препираться. Крош решил спросить у Ёжика: а он-то что скажет? Всё-таки это его флюгер. Конечно, кролик не сомневался, что друг его поддержит и выберет морковный цвет.
Крош свесился с крыши. Всё это время Ёжик стоял на дорожке и молча слушал их спор.
— Ёжик! Какого цвета ты хочешь флюгер?
Все уставились на хозяина дома. Тот неуверенно пожал плечами и ответил:
— Не знаю… А вы как думаете?
— Ёжик, это твой флюгер! — напомнил ему кролик. — Гораздо важнее, что ты о нём думаешь. У тебя есть собственное мнение?
Но Ёжик только потупил глаза и робко улыбнулся. Как он мог взять и принять такое серьёзное решение? Уж наверняка друзья знают, как лучше…
Покраску флюгера решили немного отложить. Нюша и Лосяш ушли по своим делам, а Крош остался с Ёжиком — проводить серьёзную беседу.
— Ёжик, обязательно нужно иметь собственное мнение… — строго сказал кролик другу.
— Зачем? — спросил Ёжик.
Тут Крош не выдержал.
— Нужно, и всё!! — закричал он.
Ёжик испуганно отступил. Тогда кролик смягчился и приобнял Ёжика за плечи.
— Слушай, может, это у тебя от неуверенности в себе, а? — осторожно спросил он. — Точно! Ты не уверен в себе… ты не уверен в собственном мнении… Нужно вернуть тебе уверенность! Говорить тебе всякие комплименты… что ты… хороший… умный…
Ёжик устало прикрыл глаза. Лучше бы его просто оставили в покое. Проживёт он как-нибудь и без комплиментов.
Крош вдруг расплылся в улыбке и шутливо ткнул друга в бок.
— Ёжик, а ты же хороший! — произнёс он. — Серьёзно! Ты же умный! Ты же этот… как его…
Кролик почесал голову. Было там такое слово… ну, как его…
— Коллекционер? — робко предложил Ёжик.
— Да при чём здесь коллекционер?! — возмутился Крош.
Ёжик вздрогнул. Ну вот, опять он сказал что-то не так.
Крош очень старался подобрать нужное слово. Он даже огляделся, будто слово спряталось где-то поблизости. Но оно так и не находилось. Наконец кролика осенило.
— О! — воскликнул Крош. — Бараш у нас поэт. Он напишет для тебя хвалебные слова, а мы их будем тебе говорить!
И Крош тут же отправился к Барашу просить о помощи. Поэт отнёсся к заданию очень серьёзно. Уже через пару часов они с Ёжиком встретились у высокой сосны, и Бараш торжественно вручил другу свиток.
— Я написал для тебя хвалебную оду в стихах! — гордо сказал он. — Поверь мне, никого ещё так не хвалили!
Ёжик развернул свиток и пробежался по тексту глазами.
— Лосяш! — тихо позвал он.
Из-за дерева тут же выскочил учёный. Оказывается, Ёжик его заранее попросил прийти, чтобы оценить стих.
Лосяш взял у Ёжика свиток и внимательно изучил творение Бараша.
— Так-так-так, — пробормотал учёный себе под нос. — Подобен солнцу на рассвете… Мечтают быть тобою дети… та-та-та-та, та-та-та… — Он вернул свиток Ёжику и тихо сказал: — На мой вкус, слишком… м-м-м… высокопарно, не хватает душевности…
Ёжик кивнул, повернулся к Барашу и робко попросил:
— Ты не мог бы добавить душевности?
Что?! Просили ведь больше комплиментов! Бараш сердито вырвал свиток из лап Ёжика и молча удалился.
Всю ночь поэт просидел над своим новым сочинением. Душевности им не хватает, видите ли! Поэт заламывал руки, жёг одну свечу за другой, доставал всё новые баночки с чернилами… Он исписал десятки страниц, и, наконец, нашёл нужные слова!
С первыми лучами солнца — и с синяками под глазами — Бараш поставил жирную точку. Она расплылась некрасивой кляксой, но разве это важно? Главное, содержание! Поэт был ужасно доволен результатом. Он превзошёл самого себя!
На месте встречи с Ёжиком Бараш хорошенько осмотрелся — нет ли где Лосяша? Учёного не было видно, и поэт с облегчением выдохнул. Тут и Ёжик появился. Бараш протянул ему новый свиток и предупредил:
— Это самая душевная, самая милая и льстивая похвала, из всех когда-либо написанных. Я лишь боюсь, что мог перехвалить тебя.
Ёжик даже не развернул стих. Он поднял свиток над головой, и только тут Бараш заметил, что на ветке сосны сидит Нюша. Она взяла свиток и деловито развернула. Уже через пару мгновений сверху раздались нелестные комментарии:
— Фу, как жеманно! Будто одна дамочка хвалит другую!.. Где мужественность?!
Нюша сбросила свиток Ёжику, и тот вернул его Барашу.
Поэт вскипел. Нет, ну это уже ни в какие рамки!
— Ты сам-то знаешь, чего ты хочешь? — закричал Бараш.
Ёжик весь сжался и виновато потупился.
— Может быть, побольше мужественности… — еле слышно пробормотал он.
Бараш в сердцах разорвал свиток. Ради чего он всю ночь сочинял?!
— Да у моего комода больше характера, чем у тебя! — выпалил поэт. — Уж лучше писать для него! — И пошёл прочь, сочиняя на ходу:
Мой комод мне не претит.
Где поставлю, там стоит.
Что положу, то хранит…
Нюша свесилась с ветки.
— Ты как? — спросила она.
Ёжик печально вздохнул и признался:
— Пока я не чувствую, что хвалебные оды как-то изменили ситуацию.
Крошу надоело ждать, когда Ёжик выберет цвет флюгера. Кролик залез на крышу и стал выдёргивать деревяшку из гнезда.
— Ты не переживай! — обнадёжил он друга, наблюдающего за ним с дорожки. — Как только ты определишься с цветом, мы тебе сделаем новый флюгер. А этот я покрашу в солидный морковный цвет и поставлю у себя. Правильно?
Ёжик слушал его вполуха. Он смотрел на флюгер, и ему вдруг пришла в голову простая мысль.
— На самом деле я не комод, — тихо сказал Ёжик. — Я флюгер. Тот тоже не имеет собственного мнения и показывает туда, куда дует ветер…
Тут во двор вбежал запыхавшийся Лосяш с банкой краски.
— Я понял! — закричал учёный. — Я понял, почему я хотел покрасить флюгер в жёлтый! Жёлтый — цвет изменчивости. Флюгер же постоянно меняет направление! Да! Цвет изменчивости и предательства!
Лосяш, очень довольный собой, посмотрел на Ёжика. Тот чуть не заплакал от обиды.
— Да ну вас всех! — воскликнул он. — Кого я из вас хоть раз предал?!
И Ёжик грустно побрёл прочь.
— Что это с ним? — спросил Лосяш Кроша, который всё ещё возился на крыше.
Но кролик только пожал плечами.
Ёжик взобрался на холмик, раскинул руки в стороны и стал ловить ветер. Вот ветер изменил направление, и Ёжик повернулся вслед за ним — как настоящий флюгер. Сзади послышалось нетерпеливое покашливание. Ёжик обернулся и увидел Бараша. Поэт протянул ему новый свиток.
— На, читай! — хмуро велел Бараш.
Ёжик поправил очки и прочёл вслух:
— «Ёжик — дурак, ку…»
Бараш вырвал у него листок, перевернул и ткнул пальцем:
— Не там! С другой стороны читай.
Ёжик пожал плечами. Посмотрел на стихи и прочитал:
— «Ёжик друг,
Если что вдруг,
Знаю наперёд —
На помощь придёт!»
Ёжик замолчал. Вдруг раздались аплодисменты. Это пришли Лосяш, Крош и Нюша. Они всё слышали.
— Прекрасно, прекрасно! — похвалил учёный.
— Мне нравится! — поддакнул Крош.
А вот Нюша нахмурилась.
— Эх, чего-то всё-таки не хватает… — протянула она.
Лосяш задумчиво кивнул.
— Может быть… — начал было учёный, но Крош его перебил.
— Чего не хватает? — вскинулся он. — Да всё хватает!
— Ну, не знаю… — не унималась Нюша. — Всё-таки как-то простенько… Где мужественность?
И они опять принялись спорить.
Бараш и Ёжик молча смотрели на них. В какой-то момент поэт наклонился к другу и тихо сказал:
— Может, у тебя иногда и нет своего голоса, но порой ты единственный, кто слушает.
Ёжик благодарно улыбнулся. Может быть, он и правда немного нерешительный. Но ему самому это ни капельки не мешает. Гораздо важнее, что он — Ёжик — хороший друг!
Биби и его папа
Пин, как и всякий обычный гений, любил работать в одиночестве. С утра встанешь, позавтракаешь, разложишь все свои инструменты и мастеришь себе день-деньской. Никто тебе не мешает, чертежи не путает, детали под стол не закатывает. Одна только незадача — скучновато. Хочется с кем-нибудь поговорить, обсудить идеи, похвастаться, в конце концов, своими изобретениями...
И Пин решил пригласить гостей. Ради такого случая он даже выходной взял. Накрыл свой самый большой столярный стол, красиво разложил на нём самодельные тарелочки для торта и сел ждать.
Но гости задерживались. Пин подождал ещё полчаса. Гости начали опаздывать. И только когда наступил вечер, Пин понял, что к нему никто не придёт.
«Я никому не нужный...» — бормотал он, убирая со стола никчёмные тарелки и бесполезные вилки. Именно в этом унылом состоянии в голову Пина и пришла гениальная идея...
На следующее утро Ёжик проснулся от истошного вопля.
— Катастрофа! Пин же вчера нас в гости пригласил! Как же мы могли забыть?!
Ёжик открыл один глаз. Перед ним стоял Крош и, схватившись за голову, страшно вращал обоими глазами.
— И ч-ч-что нам теперь делать?! — испуганно поинтересовался Ёжик и открыл второй глаз.
Крош нахмурил брови и задумался. К такому вопросу он готов не был. Однако подумав всего четыре секунды, громко заявил:
— Что делать, что делать... В гости идти! Знаешь, как он нам сейчас обрадуется! Он же нас так долго ждал. — И, схватив Ёжика за левую лапу, Крош потащил друга в гости.
У дверей пингвиньей мастерской кролик остановился, пригладил уши щёточкой, широко улыбнулся и с криком: «Пин! Как же я рад тебя видеть! Как сильно я по тебе соскучился!» — кинулся в темы ноту. А Ёжик застыл перед входом. Потому что он увидел на песке рядом с ангаром... СЛЕДЫ.
«Опять Железная Няня», — это было первое, что пришло в голову Ёжику. Но след был какой-то не такой... маленький... как будто след от колёсика. Вернее, от двух колёсиков. Колёсики эти выехали из мастерской, переехали через лужу, завернули за бочку с краской и сейчас сидели где-то за ангаром. Ёжик повернул голову и увидел на стене тень. Тень была большая и круглая. Она держала в руке тень поменьше и махала ею в разные стороны. Любопытство пересилило страх. Ёжик сделал шаг вперёд и с замиранием сердца заглянул за угол.
Посреди кучи железного хлама сидел кто-то очень маленький и очень железный... Он был одет в стальной комбинезончик и сжимал в лапе лопатку. На голове странного существа мигали две разноцветные кнопки — «ВКЛ.» и «ВЫКЛ.». «Робот!» — догадался Ёжик и сделал шаг назад.
— Бум! Бах! Ба-бах! — раздался вдруг страшный грохот. Это Ёжик, поскользнувшись на большой железной загогулине, упал на банку с гайками, которые с жутким грохотом посыпались вниз.
Робот подскочил на месте, испуганно заверещал и со скоростью маленькой ракеты метнулся за угол. БИ-БИ-БИ! Неизвестный объект влетел в мастерскую и сбил Кроша с ног. Кролик с испуганным воплем отпрыгнул в сторону, перекувырнулся три раза и спрятался за бочку
— Не бойся, Крош! Это Биби! — объяснил Пин, ласково закатывая робота под крыло, и кивнул в сторону подрагивающей бочки: — Биби, познакомься, это Крош.
Биби скрипнул и выдвинул вперёд маленькую железную лапку, чтобы поздороваться. Но кролик только глубже забился в угол.
— А это Ёжик, — указал Пин на Ёжика, который, потирая ушибленное место, входил в мастерскую.
— Привет! — радостно сказал Ёжик и подошёл к роботу так близко, как будто бы совсем его не боялся. — Надо же, смышлёный какой!
— Точно! — Пин с гордостью погладил попискивающего робота по голове. — Он ещё маленький, но скоро всему научится!
— Научится? — пробасил из-за бочки Крош. — Что-то я сомневаюсь... — И бочком-бочком заспешил наружу.
Поход в гости явно не удался.
На следующее утро Ёжик встал пораньше и сразу же побежал к Пину, чтобы поиграть с Биби. Целый час они возились на свалке, перебирая разные занятные железки. А потом Ёжик решил научить робота одной серьёзной игре — игре в шашки. Биби внимательно выслушал правила, сам расставил на доске шашки и уже со второй партии начал выигрывать.
Тем временем Пин с Крошем ставили заплатки на старенький корабль Кар-Карыча. Вернее, ремонтом занимался Пин, а кролик сидел на борту, болтая лапами, и недовольно бурчал:
— Я понимаю, если бы ты изобрел морковное дерево или хотя бы пылесос. А какая польза от твоего Биби?
— Я его сделал не для пользы, — гордо отозвался Пин, перевязывая мачту двойным морским узлом, — а просто так. Чтобы не скучно было.
— А-а-а-а, понимаю. Игрушку себе сделал… — протянул Крош и, перегнувшись через борт, крикнул с досадой: — Ёжик, хватит ерундой заниматься! Принеси мне разводной ключ!
Биби просительно запищал, и Ёжик передал ключ ему. Оказавшись на палубе, робот аккуратно положил инструмент рядом с Крошем и призывно бибикнул. Но кролик даже ухом не повёл, схватил ключ и направился в машинное отделение. Через секунду корабль начал тонуть.
— Отвёртку! — раздался снизу истошный крик. — Нет, тряпку! Нет, спасательный крут! Что-нибудь! Буль... быстрей!!!
Биби наугад схватил какой-то толстый шнур и сунул его Крошу. Раздался крик, и запахло палёными ушами. Через секунду из машинного отделения выскочил обугленный кролик и, метая электрические разряды, погнался за Биби:
— Эй ты, консервная банка! Совсем с ума сошёл?! Это же провод! Электрический!
Биби сидел под лопухом и вылезать не хотел ни в какую. Он расстраивался из-за Кроша.
— Не переживай! — успокаивал его Ёжик. — Крош это не со зла! В целом он к тебе хорошо относится! И остальные наши тоже. Смотри, что тебе Лосяш принёс! «Энциклопедию для роботят».
Биби вылез из-под лопуха и боязливо подъехал поближе.
«Это инструменты. Мо-ло-ток. На-пильник…» — прочитал Ёжик, и Биби тут же отыскал изображение нужного инструмента на картинке.
— Правильно! — похвалил его Ёжик. И в честь успешного окончания урока угостил гайкой.
Биби гайку сразу есть не стал. Ему так понравилось учиться, что было жаль каждой секундочки. Пока Ёжик не передумал, Биби сгонял в мастерскую и привёз четыре новых толстых книжки.
— Кванто... волновые... корреляции... континуума, — запинаясь, прочел Ёжик заглавие первой и пробормотал: — Слушай, корреляция — это не моё. Ты съезди к Пину. Он тебя научит.
Пин, конечно, планировал учить Биби науке и технике. Но когда-нибудь потом, когда малыш подрастет. А туг вдруг такой сюрприз: Биби хочет знать физику с математикой на второй день своего рождения!
«Фантастиш!» — присвистнул Пин, на скорую лапу изобрёл автоматическую парту и достал свои старые университетские конспекты.
Учёба шла полным ходом! Сначала была математика. Пин едва успевал дописать на доске условие задачи, а у Биби уже был готов ответ. Считать в уме интегралы, вычерчивать без линейки изобретения, поражавшие даже Пина, и писать свое имя без ошибок Биби научился сразу после завтрака. К обеду робот освоил алгебру и половину механики, а к ужину, разобравшись в общей теории относительности, он почему-то взялся за учебник судостроения. Пин хотел ему помочь, но не смог, потому что устал и заснул.
Проснувшись, Пин первым делом потянулся и сладко зевнул. Затем вылез из-под стола, вышел на крыльцо и... остановился как вкопанный. На волнах залива качалось настоящее чудо техники — огромный сверкающий корабль. На аккуратно взбитой воздушной подушке, с тройным стеклопакетом и стальными трубочками! О майн гот!
— Корабль будущего! — восхищённо констатировал прискакавший в гости Крош. — Твой железяка смастерил?!
Пин не ответил. Он смотрел куда-то в сторону. Неподалёку сидел его маленький Биби и грустно бросал в воду камешки.
— Ему с нами скучно... — прошептал Пин. — Биби нужны новые знания. А всё, что мы могли дать, мы ему уже дали.
И, нежно накрыв понурого робота тёплым пледом, пингвин, весь какой-то растерянный, побрёл прочь. Весь день Пин провёл в поисках какого-нибудь нового занятия для Биби. Но кроме старой неработающей электрогрелки ничего не нашёл.
«Чинить электрогрелку он не захочет. Она ему неинтересна», — подумал Пин, и у него защемило сердце.
Сын перерос отца слишком быстро... Теперь Биби знал даже планетную навигацию, которую сам Пин планировал изучить только на пенсии. «Я ему больше не нужен», — вздохнул Пин, и на железный пол мастерской упали две скупые пингвиньи слезы, Пин терзался ещё час и, наконец, уснул. И ему приснился чудесный сон, что Биби снова был маленьким, сидел в песочнице и играл со своими гаечками. Потом сон несколько раз прерывался, и Пин запомнил только, как они вместе чинили реактивный кипятильник.
В полночь Пин внезапно проснулся, словно от удара. Он пулей выскочил на улицу и увидел, как от берега отплывает чудо-корабль. На песке виднелась аккуратная надпись: «До свидания, папа!». Но и эти буквы вскоре смыло волной. В конец расстроенный, Пин неподвижно простоял на берегу до самого рассвета.
Прошло несколько месяцев. Наступила зима. Снег мягким покрывалом накрыл мастерскую. Пин хмуро расчищал дорожку для своей старой гусеничной тракториллы, когда во двор вбежали Крош с Ёжиком. Они принесли чинить фломастеры.
— Привет, Пин! — налетел на пингвина кролик. — Как же я по тебе соскучился!
Пин молча открыл дверь в мастерскую, и друзья вошли внутрь.
— Туг такое дело, — начал жаловаться на фломастеры Крош, но тут раздался писк старого и забытого всеми телеграфа.
Сердце Пина сжалось в комочек, потом резко расширилось и чуть не выпрыгнуло из груди. Он быстро подскочил к аппарату и дрожащими крыльями потянул на себя бумажную ленту.
— От Биби! — срывающимся голосом закричал он. — Из космоса!
— Да? И что пишет? — оживился Крош, выдрал из прибора остаток телеграфной ленты и по слогам прочитал: — Па-па, у ме-ня всё хо-ро-шо! При-вет Ё-жи-ку».
Больше ничего написано не было. Крош крутил бумажку и так, и эдак. Он даже просмотрел её на свет, но увы! Про кроликов в ней не было ничего. Ну просто ни единого словечка! Вон Пин как радуется! Конечно! Его-то вспомнили! Его любят! А Кроша... В сердцах кролик бросил телеграмму в мусорную корзину и направился к выходу. Пин с Ёжиком этого не заметили.
Они были слишком счастливы, наперебой мечтая о будущем Биби:
— Он полетит на Марс, нет, на Луну, нет, на Юпитер!
Крош понуро доплёлся до двери и взялся за ручку.
— Нет! Он ещё один космос откроет! — продолжал фантазировать Ёжик.
Крош открыл дверь, и... туг телеграф снова затрещал. Кролик пулей бросился назад, обнял драгоценный аппарат и прочитал: «И при-вет Кро-шу!»
«Всё-таки не забыл!» — чуть не подпрыгнул от радости Крош, но, как истинный мужчина, сдержался и вслух сказал только: — Молодец, Биби, не зря я его воспитывал!
Как собрать друзей по-быстрому
Странная шутка время: то несется во весь опор — никак за ним не успеть, то тянется еле-еле. Все дела переделаешь и сидишь сиднем, от нечего делать секунды считаешь. Нюшино время обычно проносилось со скоростью света: не успеешь проснуться и умыться, как уже пора Бараша вдохновлять, Кроша приличным манерам учить или к Совунье бежать — за новым рецептом заплетания косичек. Но на этот раз день полз со скоростью длинного ленивого удава. С самого утра Нюша ждала, когда он закончится, и, чтобы скоротать время, разгадывала кроссворд в своем любимом журнале «Смешарики».
— Друзья, которые зашли к тебе на чай. Пять букв... — скучающе пробормотала она. — Г-о-с-т-и! Влезло! Да, кстати! Прошло полдня, и еще никто не додумался проведать меня! Спросить, как здоровье. Свинство какое-то!
И, отложив журнал, Нюша принялась глядеть в окно. Если Нюшин день тянулся, как удав, то день Кроша летел как стрела. Раздобыв где-то чертеж сверхточного аппарата для измерения скорости «всего-чего-угодно», Крош решил его смастерить. Времени, как всегда, было в обрез, поэтому аппарат пришлось немного упростить. Теперь оставалось только проверить его в действии. В качестве ассистента был приглашён верный Ёжик. для начала решили провести испытания на деревьях. Крош направил аппарат на цель и нажал красную кнопку. Раздался громкий «чпоньк!», из аппарата вырвался привязанный к резинке шарик и, ударившись о ближайшее дерево, отскочил обратно, Стрелки на датчике показала на отметку «ноль».
— Скорость дерева — ноль километров в час, — объявил Крош. —А почему?
— Почему? — забеспокоился Ёжик.
— Да потому, что дерево стоит на месте! — объяснил Крош и задумался.
Пора было переходить к испытаниям на добровольцах.
Добровольцем единодушно выбрали Ёжика. «Чпоньк!» — снова вырвался на волю шарик, очень точно измерив скорость Ёжика. Сражённый этой точностью, Ёжик упал на землю.
— Ага! Видишь! Ты шёл со скоростью... э-э-э… беспечного ёжика! — возликовал Крош.
Ему, как изобретателю, было приятно, что Ёжик настолько поражён его изобретением.
— Дай теперь я! —промычал Ёжик, потирая здоровенную шишку.
Он выхватил прибор и старательно прицелился в Кроша.
— Ха-ха! Сейчас ты получишь скорость сверхзвукового кролика! Измеряй! — подбадривал его Крош, прыгая туда-сюда по поляне.
Но, видимо, упрощенный прибор не был рассчитан на измерение скорости кроликов. После двух минут прицеливания у Ёжика задрожали лапы, а перед глазами запрыгали голубые круги. Он зажмурился и выстрелил наугад.
— А-а-а-а-а! — раздался крик. — Безобразие! Ну вы совсем!
Механизм сработал прекрасно, хотя и не совсем точно. Стрелка показала скорость выглядывающей из окна Нюши. Крош забрал у Ёжика прибор, спрятал его за спину и кинулся на крик.
— Ты в порядке? — поинтересовался Крош, взволнованно обследуя аппарат.
Вдруг, измерив скорость выглядывания Нюши, он сломался? Но механизм был в порядке, зато Нюша сломалась не на шутку.
— Вы меня чуть не убили! — простонала она и рухнула на кровать, предварительно сообщив: — Держите меня, я падаю!
Если здоровье барахлит, его нужно быстренько отдать в заботливые крылья Совуньи. У нее любое, даже самое плохонькое, здоровье выздоровеет. Поэтому Крош с Ёжиком водрузили обессиленную ударом Нюшу на кровать и потащили ее к Совунье.
С этого момента скорость Нюшиного дня резко увеличилась Нюша продолжала лежать на кровати в трагической позе, а вокруг всё перемещалось. А вот у Кроша с Ёжиком время замедлилось.
Обычно Крош допрыгивал до Совуньи минут за пять, но теперь поездка к доктору обещала быть долгой. От кроватной качки Нюше стало хуже, начались осложнения: на неё стали нападать приступы болтливости. Первый приключился рядом с домиком Копатыча, Медведь как раз окончил ежедневную прополку и начал растапливать самовар.
— Привет, Копатыч, как дела? А я вот, видишь, заболела, — трагическим голосом сообщила Нюша, проезжая мимо. — Одна надежда на Совунью. Как думаешь, поможет? — трещала она без остановки. Ты вечером заходи, вдруг мне лучше будет! —
Нюша хотела сказать ещё что-нибудь умное, но Крош с Ёжиком напряглись и вытолкнули кровать на следующий холмик.
Следующий сильный приступ напал на Нюшу, когда она проезжала мимо Бараша. Поэт только что приступил к созданию своего нового шедевра: налил чашечку чая, открыл баночку лучших чернил и приготовился отчаянно приняться за работу. Но в этот момент на пригорке показалось нечто вопяще-скрипяще-пыхтящее.
— Бараш, ты представляешь, я заболела! — заранее закричала Нюша, но, увидев ужас на физиономии поэта, добавила:
— Да ты не бойся, это незаразная болезнь! Так что приходи в гости, пока мне разговаривать не запретили!
Бараш оторопело кивнул, обмакнул перо в чай и глотнул чернил, а Нюша проследовала дальше.
Любое, даже очень долгое, дело рано или поздно заканчивается. Не прошло и часа, как гружённая Нюшей кровать причалила к домику Совуньи. Хозяйка дома, как всегда, активно занималась зарядкой.
— Скорая помощь приехала, — вяло прогудел Ёжик и повращал глазами для правдоподобия.
Совунья критически оглядела странную компанию и уставилась на Нюшу пристальным докторским взглядом:
— Нюша, ты что, заболела? — поинтересовалась она, уже прикидывая диагноз.
И только тут Нюша поняла, в какую скверную историю она влипла. Кататься на кровати под рыцарское сопение маленьких вьючных животных — здорово, а вот пить Совуньины настойки и прикладывать примочки — ой как неохота!
— Просто появилась возможность покататься на кроватке... Ну, и... грех было не воспользоваться... — попыталась оправдаться она, но не успела, потому что её день вдруг решил разогнаться на полную катушку.
Крош с Ёжиком неожиданно поняли, что никакие они не рыцари, а самые настоящие лопухи, и обиженно отошли в сторонку. Оставшаяся без поддержки кровать тихо скрипнула и, набирая скорость, покатилась с горы. Она катилась всё быстрее и быстрее, а потом ещё быстрее и, наконец, помчалась изо всех сил.
— Ой, а я куда-то еду! — закричала Нюша, хотя всё было понятно и без её криков.
Крош с Ёжиком мгновенно приняли решение: кровать надо догнать, несмотря на то, что Нюша — вредина. Зря они, что ли, её сюда тащили? Приятели сорвались с места со скоростью гоночной машины, а вслед за ними рванулась Совунья, успевшая за секунду нацепить на себя лыжи.
Подпрыгивая, как заправский ковбой, Нюша уносилась вдаль. В голове у неё подпрыгивали мысли. О том, что медленная жизнь ничуть не хуже быстрой, потому что она долгая. О том, что она не сказала Барашу самого главного: про ту вкусную конфету, которая лежит у него на столе. И о том, как она сейчас одинока.
Увидев, что Нюша вот-вот пропадет из виду, Совунья решила действовать стремительно. Прицел! Бросок! И эспандер прочно заценился за спинку кровати. А вместе с ним Совунья, прихватив с собой Кроша с Ёжиком. Теперь позади кровати, задорно подпрыгивая, неслись еще три пассажира. Крош даже ухитрился на ходу измерить скорость кровати. Он навел аппарат на самую выдающуюся деталь мчащегося сооружения — на Совунью — и выстрелил. Стрелку зашкалило.
— Потрясающая скорость для одноместной кровати! — крикнул Крош, демонстрируя всем показания прибора. Но никто не обратил на него внимания. Что ни говори, а когда день несётся с такой скоростью, толком ничего разглядеть не успеваешь.
Следующим в списке гостей стал Бараш. Кровать каким-то хитрым способом заарканила его с помощью Совуньи. От неожиданности Бараш опрокинул на себя чернильницу и тут же посинел. А пролетев сквозь какой-то куст, еще и листьями покрылся. Последним к путникам присоединился Копатыч со своим самоваром. Он попал на кровать совершенно случайно. Просто перешел улицу в неположенном месте,
Ехать стало гораздо веселей. Дружная компания понеслась дальше, ломая кусты, продираясь сквозь чащи и подпрыгивая на кочках.
— Кто-нибудь, снимите меня с этой… с этого! Я не хочу больше кататься! — вдруг решительно заявила Нюша и сделала попытку.
— Остановите, пожалуйста, я сле-е-е-езу! — робко прошептал вслед за ней Бараш.
Но поглядев на стремительно проносящиеся мимо луга, поля и леса, они дружно передумали. Нужно же, в конце концов, узнать, чем закончится это путешествие. Кровать почти без потерь миновала лес, сбила парочку деревьев и устремилась прямо к розовому домику Нюши. Нюша в ужасе закрыла глаза, Копатыч вцепился в ещё горячий самовар, а все остальные истошно закричали. Приближался финиш. Не снижая скорости, кровать влетела на крыльцо, пробила стену и, ворвавшись внутрь дома и резко затормозив о стену, остановилась. Совунья вместе с лыжами взлетела на люстру, Кроша с Ёжиком ударной волной зашвырнуло на шкаф, а Копатыч с Барашем и самоваром закатились в угол. На кровати смогла удержаться одна Нюша. Вот что значит тренировка!
— Нюша, это как-то связано с твоей болезнью? Ты же говорила: она незаразная, — пролепетал Бараш, очнувшись.
— Да не болею я! Просто заехала за вами, чтобы пригласить в гости. Вот! — Нюша грациозно спрыгнула с кровати и, порывшись в осколках, выудила уцелевшую чашку.
Через несколько минут все дружно потягивали ароматный напиток, уютно устроившись на обломках Нюшиной мебели. А день тоже успокоился и потрусил рядышком небыстро и немедленно, в самый раз для вечера в приятной компании.
