Гектор проявлял терпение, но в животе у него урчало так сильно, как будто в нём спрятался храпящий кашалот.
— Зиг! — воскликнул Заг, обернувшись на голос.
Дракон бросился к своей подруге козе и схватил её в свои объятия, да так сильно, что чуть не раздавил.
Заг приземлился перед дверью своей пещеры. Там всё выглядело точно таким, каким он оставил, улетая: дом его был наполовину разрушен пушечными ядрами.
— Это здесь! — сказал Заг, указывая на гору. — Это мой дом.
Наконец в самом конце путешествия им повстречался ворон, который махнул им крылом в знак приветствия и без всякой истерики ограничился словами:
— Добрый день, господин дракон.
— Вот видите, все понемногу привыкают, — заметил Заг. Он был совершенно счастлив.
— Вот увидите, они привыкнут, — объяснил Заг своим друзьям.
Три взмаха крыльями — и дракон взлетел над облаками. Кабанчик, сидя на спине дракона, пребывал в прекрасном настроении. А вот курица, хоть она и птица, чувствовала себя неважно: прежде летать ей не приходилось ни разу. Симонна была обеспокоена: выяснилось, что от высоты у неё кружится голова.
— Только, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, — просила она друзей. — Головокружение от высоты у птицы — это никуда не годится.
По дороге они встретили розовых фламинго, которые закричали:
— Дра…дра…драдра! — и улетели впопыхах.
потому что, по-моему, это именно то, что тебе больше всего нравится.
Судья чуть не упал в обморок, а Заг расхохотался.
— Нет, — продолжал дракон, — но ты будешь выполнять свою работу самым честным образом, и тогда ты тоже, может быть, станешь большим судьёй.
Прошло немного времени, и в тот момент, когда большой-пребольшой король Глюб, собрав свой народ, объяснял, что отныне всё в королевстве пойдёт по-другому, с вершины самой высокой башни очень-очень высокого дворца взлетел дракон Заг. Он возвращался домой. Он так скучал по своей пещере, по Зиг и с радостью предвкушал момент, когда познакомит её с Симонной и Гектором, которым предстояло совершить прекрасное путешествие у него на спине.
великими, и все были страшно довольны.
— Я тоже, я тоже! — заверещал вдруг судья, прыгая от радости, и парик у него на голове съехал набекрень. — Я тоже хороший судья, я великий судья.
— Нет, — единодушно возразили все собравшиеся. — Ты — нет!
— Но почему я — нет? — спросил очень расстроенный судья.
— Ты несправедливый! — ответил ему один человек.
— Ты злой! — сказал другой.
— Ты жестокий, — бросил третий.
Понемногу люди стали расходиться, и вскоре зал суда опустел. В нём остались лишь король, судья и трое друзей. Король тихо плакал, сидя в углу и обнимая колени руками, здоровенные слёзы катились по его длинным щекам и капали на пол.
— Кем я теперь стану? — спросил он самого себя.
— Большим королём, — ответил ему Заг. — Если ты будешь справедливым и станешь служить своему народу, можешь стать большим королём. Ты был просто длинным королём, а станешь по-настоящему большим.
— А я? — спросил судья.
— Ты? — переспросил Заг, и глаза его вдруг совершенно почернели. — Ты?
— Да… я… — И парик на голове судьи затрясся.
— А тебя я разрежу, раскромсаю, четвертую и потом сожгу. Это самое лучшее, что может с тобой случиться,
— Да… вообще-то я не знаю, но мне кажется, что да… — бормотал бедняга.
— Он хороший кузнец? — спросил Заг у толпы.
— Да… — раздался в ответ чей-то робкий голос.
— Да, самый лучший, — ответил другой.
— Это отличный кузнец, — подтвердил третий издалека.
— Значит, он имеет право называться великим, — сказал Заг. — Не так ли? — поинтересовался он, щёлкнув зубами у самого уха короля.
— Да-да, — согласился король, дрожа от страха, — все могут быть великими, буквально все.
Тут началось настоящее безумие: кондитер, мясник, плотник, рыбак — все, абсолютно все, стали называть себя