Война, самая уродливая и безнравственная форма самовыражения человеческих амбиций и страстей, чудовищна тем, что даже когда она заканчивается, то все равно продолжает выжигать все вокруг и калечить и уничтожать тела, умы и души, не жалея никого – ни тех, кто против нее, ни тех, кто за.
2 Ұнайды
Память человеческая, она ведь бывает короткой. Поэтому для нас сейчас главное – спасти будущее и всех, кто идет за нами. Чтобы нашим детям не пришлось потом доказывать, что это они на нас напали, а не мы на них.
1 Ұнайды
– Здесь за каждой бумажкой человеческая судьба, – тихо проговорил он. – Поэтому нам необходимо, чтобы этот трибунал состоялся, чтобы люди не теряли своих близких, не искали по свету детей, жен, сестер и братьев. Ты пойми, Волгин, пока не вынесен приговор и не наказаны виновные, точка в этой войне еще не поставлена. И нам нужен такой приговор, который не сможет подлежать пересмотру. А то ведь пройдет время, и скажут, что это была месть победителей. Факты подтасовали, преступления раздули…
1 Ұнайды
Война, самая уродливая и безнравственная форма самовыражения человеческих амбиций и страстей, чудовищна тем, что даже когда она заканчивается, то все равно продолжает выжигать все вокруг и калечить и уничтожать тела, умы и души, не жалея никого – ни тех, кто против нее, ни тех, кто за.
Нет, Леха Земцов не был подонком, он был изменником – да, но по идейным мотивам. У него был собственный кодекс порядочности и достоинства. Он знал, для чего и почему помогает подпольщикам: он жаждал ответить всему советскому за ту боль, которую ему причинили. Но он вовсе не хотел гибели этих троих – они были хорошими людьми. В этот момент он опять стал прежним собой – таким, каким был в отрочестве и юности, каким был до гибели семьи.
Ощущение бессилия – одно из самых тяжелых для мужчины, если не самое тяжелое.
Прав был Колька, прав, когда писал матери в одном из своих писем, читаных-перечитаных Волгиным.
«Дорогая мама, – писал брат, – нас все время используют – цинично, жестоко. Никому нельзя верить. Ни чужим, ни своим. Война вытаскивает из человека самое черное и низкое. Может, и есть здесь место геройству, но это геройство вынужденное, мучительно противостоящее огромному злу, в которое мы все сейчас погружены. Война – это прибежище лжецов, это грязь и ад, человеческие души переплавляются в нем во что-то страшное, дикое. Не этому нас учили в детстве…»
Он шел по улице и размышлял о том, что люди все-таки совершенно не представляют себе истинных причин, по которым случается война. И истинных целей войны не понимают.
Пропаганда вещает про высокие идеалы, национальную стойкость, про защиту наследства отцов и дедов от иноземных варваров. Создаются мифы и легенды, возводятся памятники.
А на самом-то деле все очень просто. У войны есть три причины, только три: амбиции, власть и деньги. Только ради этого миллионы людей посылаются в кровавую мясорубку, под нож идут миллионы судеб. И на фоне этого несколько человек занимаются перетягиванием каната. И тот, кто окажется хитрее и изворотливее остальных, кто окажется наглее и беспринципнее, тот и ощущает себя наместником Бога на земле, купается в признании толпы и возводит себе при жизни мавзолеи. Впрочем, и это тоже заканчивается.
Конечно, они хорошо понимали, что такая война – самое чудовищное, что только могло изобрести человечество. Они сами себе ужасались
У вас здесь содержатся солдаты вермахта, – Нэнси тем временем интервьюировала майора. – Это профессиональные убийцы…
– Любой военный – профессиональный убийца, – философски изрек Арчер. – Вопрос лишь в том, за благое дело он сражается или нет.