– С чего ты вдруг решил об этом, сейчас ведь есть дела поважнее, – сказала Лика. Назар нежно дотрагивался горячими губами до ее шеи и думать было трудно.
– У меня нет дела важнее тебя, и никогда не будет. Ты – мое самое важное дело.
Он снова поцеловал Лику. В голове у нее стало мутно, будто поднялась температура
Колесников неожиданно послушался, на его лице появилось недоумение вместе с облегчением. А Лика, вставая к мотору, ненароком посмотрела за борт и увидела, что именно скреблось под лодкой. Сначала Лике показалось, будто вода кишела оторванными кистями рук, скрюченными, будто в спазме. Но это были безглазые синюшные рыбы, мелкие, но сильные, с острыми плавниками. Их чешуя не блестела на солнце. От них несло гнилью и тиной. Лика зажала себе рот ладонью и впилась зубами в кожу – чтоб не заверещать и не напугать Колесникова еще сильнее
будто снизу о борт что-то ударилось. Неужели они зацепились за крест подозерной церкви? Или за корягу. Лика вспомнила рассказ Ксени про друга Профессора.
Новый удар почувствовался с другой стороны лодки. Что-то мелко забилось в правый борт и вот, опять, в левый. Лодку раскачивало все ощутимее. Колесников вскочил, но пошатнулся, плюхнулся обратно, заозирался. Тоже заметил толчки. И в корму, и в носовую часть. И снова, и снова. Лика бросила попытки завести мотор, села на банку, вцепилась в нее руками, будто это могло что-то изменить
– Неужели этот страх сильнее, чем страх потерять меня? Я не важен тебе? Неужели ты не любишь меня?
Лика никогда не говорила этого даже самой себе.
– Люблю.
Назар улыбнулся.
– Тогда будь смелой. Или ты рискуешь потерять меня.
– По ночам мне тяжело. Без солнца. Тогда я вышел к вашему костру только потому, что ты заинтересовала меня.
– Правда? – спросила Лика. Чтобы побороть волнение, она принялась пересчитывать веснушки на носу Назара. «Одна, две, три». Он был теплым и удивительно красивым. «Четыре, пять, шесть». Он не смотрел с жалостью и снисходительным пониманием, невообразимо надоевшим Лике. «Семь, восемь, девять». Лика увидела свое отражение в его глазах. Они были похожи на воду. И вдруг показались Лике стеклянными. Назар крепко держал Лику за талию, вырваться из его объятий казалось чем-то невозможным. Лика испугалась, но тут же отругала себя, вспомнив трусишку Майю.
Страх исчез, а мысли в голове будто расплавились, когда Назар поцеловал Лику.
Лика вспомнила щучью голову и ее замутило. Что это было – жертвоприношение? Или знак отличия? Антонина Николаевна призывала то существо, которое жило в зеленом доме? Назар сделал шаг навстречу, теперь он стоял совсем рядом. Лика ощутила густую тяжесть в макушке.
– Не бойся, я не дам тебя в обиду, – проговорил он и коснулся сухими губами Ликиного лба.
Назар ждал. На этот раз встречались сразу у Самоцветного моста. Теперь мост всегда посверкивал камушками для Лики. Назар облокотился спиной на перила. Он был расслаблен и, кажется, счастлив. Опять смотрел прямо на солнце. Увидев Лику, Назар широко улыбнулся и раскинул руки. Лика смутилась. Но подошла и позволила себя обнять. Прикосновения привычно обожгли. Следов от них не оставалось, Лика проверяла
– Знаешь, что означает сирень на языке цветов?
Лика помотала головой. Хоть ее день и непонятным образом сократился, ей казалось, будто с утра прошла как минимум неделя.
– Первая любовь, Лик! Это практически признание!
– Не уверена, что он знает язык цветов, – сказала Лика, и ей вдруг очень захотелось, чтоб Ксеня оказалась права. Да и случайно ли Назар подарил именно сирень?
– Ладно, погоди, – махнула рукой Ксеня и подползла ближе. – Тебе-то он нравится?
– Не знаю. Пока не разобралась. Ксень, скажи мне, что ты видишь? – Лика показала на вышивку.
– Живая сирень? Ты где ее взяла?
– Ты видишь живую сирень? – Лика так обрадовалась, что вскочила на ноги. – А на джинсах? На джинсах что?
– Пятна от краски, – Майя сглотнула, – я же на тебя вчера палитру уронила.
– Не ври! Ты видишь вышивку! И я ее вижу! А церковь? На другом берегу! Ты видишь шпиль над колокольней? Который я нарисовала!
Лика уже четко осознавала, что видит над существующей частью колокольни еще один ярус и устремляющийся в небо тонкий шпиль.
– У меня хорошее воображение, – Майя обняла себя руками, – я видела в библиотеке старые фотки церкви и колокольни, теперь мне кажется, будто она не рухнула, а так и стоит, как была
На ткани больше не было пятен краски. Только вышитая гладью ветка дерева с мелкими синими цветами и зелеными листиками. Лика быстро-быстро заморгала, перед глазами снова поплыли черные круги – будто она посмотрела на солнце.
– Как ты это сделал? – Во рту у Лики пересохло.
– Тебе не нравится?
– Нравится. Не в том дело.
– А в чем? – Назар нахмурился. – Ты сама меня искала. Если тебя это пугает, я могу вернуть все, как было, и сделать так, чтоб ты больше меня не увидела.
Мысль о том, что Назар может легко исчезнуть, оказалась похожей на кусок льда, упавший зимой с дерева прямо за шиворот. Лика помотала головой, попыталась вдохнуть поглубже, но на ребра будто что-то давило, глоток воздуха не дал облегчения – только привкус травяной горечи во рту.
– Верь мне, – приказал Назар, – и все узнаешь.
Лика кивнула, мысли в голове ворочались медленно, неохотно, и их легко перекрывал бешеный стук сердца. Назар протянул руку раскрытой ладонью вверх – на ней лежала небольшая веточка сирени, источавшая оглушительно сильный аромат.
– Нравится? – спросил Назар и ласково улыбнулся. На сей раз Лика не стала ничего спрашивать, а просто ответила:
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Любовь Абрамова
- На другом берегу
- 📖Дәйексөздер