За непреодолимое желание исследовать все новое по большей части несет ответственность нейромедиатор, известный как дофамин — химическое вещество, вырабатываемое преимущественно в мозге. Дофамин и связанные с ним нейронные цепи определяют потенциально полезный объект, а затем вызывают манящее чувство предвкушения и оптимизма, которое побуждает его исследовать. Обратите внимание: это чувство обусловлено не реальной, а потенциальной ценностью нового объекта. Таким образом, необоснованный оптимизм заставляет нас прилагать немало усилий. Дофамин побуждает действовать, как бы говоря: «Это прекрасный шанс! Ты не можешь его упустить!»
Мы чего-то хотим, гонимся за этим и в конце концов получаем. Так мы добиваемся успеха в жизни. Но очередное достижение приносит лишь мимолетное удовольствие. То, к чему мы стремимся, может в итоге довести до отчаяния. Перед нами встает основная проблема человеческого существования: успех и неудовлетворенность связаны, и возможно, неразрывно.
Это часто приводит к недовольству, ощущению неудовлетворенности, но здесь есть ценность: именно недовольство мотивирует нас (как индивидуумов, семью, организацию или общество в целом) создавать что-то лучшее. Довольные люди не стремятся улучшать себя или окр
Хотя провокации, с которыми дофаминовая система сталкивается сегодня, кардинально отличаются от тех, что были в древности, реакция осталась прежней. И в этом кроется суть проблемы: дофаминовая система эволюционировала для жизни, которой мы больше не живем. Нам необходимо адаптировать свои реакции.
Типичные для большинства людей чувства и действия, как правило, начинаются так: Вы видите некую новую вещь. Она вас заинтересовала. Эта вещь сулит много возможностей, а потому стоит присмотреться к ней получше. Вы хотите ее заполучить. Может быть, она вам даже необходима. И если вы ее получите, то почти наверняка почувствуете себя более защищенными, удовлетворенными, уверенными, а возможно, все сразу. Отбросьте сомнения. Действуйте!
Проблема заключается в том, что в таких ситуациях мы более восприимчивы к импульсам и менее склонны к принятию обдуманных решений. Мы руководствуемся скорее внешней привлекательностью вещи, а не рациональными суждениями, фокусируясь на потенциале, а не на реальности. В первобытном мире, когда выживание зависело от ежеминутной готовности действовать, такая чувствительность к потенциальным рискам и выгодам была оптимальной. Но нужна ли она в чудесном современном мире, полном соблазнов и отвлекающих факторов? Эта система ведет нас в тысячи направлений, многие из которых могут оказаться разрушительными.
секрет жизни заключается в умении наслаждаться течением времени» [5]. И, как выразился один мудрый молодой человек: «Жизнь летит слишком быстро. Если не остановишься и не посмотришь вокруг
как только маленький уголок нашего мира перестает удивлять, нам становится не по се
Проблема не нова. Она заложена в человеке от природы. У Адама и Евы был целый Эдем, чтобы наслаждаться жизнью, и все же им чего-то не хватало. Как только вы пересекаете финишную черту и получаете желанный приз, скука и пресыщение становятся вопросом времени.
увства. В этот момент, когда предвкушение переходит в чувство удовлетворения от обладания, дофамин передает эстафету H&N. Вы сможете почувствовать, как происходит это «переключение». Дофамин, ориентированный на будущее, отступает на задний план, и на сцену выходят вещества H&N, отвечающие за сенсорные ощущения. Теперь, когда вы обладаете желанной вещью, ваши чувства определяются тем, каково это — прикасаться к ней, видеть, держать в руках. Предвкушение уступает место реальным ощущениям. Цель достигнута, и чувства, подстегиваемые дофамином, которые заставляли вас действовать, начинают угасать. Мотивирующая функция дофамина выполнена. Чувство предвкушения исчезает, и перед вами остается только реальность — то, чем вы обладаете.
Дофамин побуждает нас стремиться к большему, но мы сами решаем, идти у него на поводу, регулировать или заглушить.