– Знаете, господин столичный щеголь, вы меня некоторым образом удивили.
Прокудин-Горский иронично поднял бровь.
– Чем же, княгиня?
Долгорукова насмешливо смерила его взглядом, но ответила без прежней едкости:
– Я полагала, что вы так и будете снимать, как мы тут, так сказать, героически сражаемся.
Лейб-фотограф совершенно не куртуазно почесал измазанный сажей нос и хмыкнул:
– Знаете, дамы, тут вы, вероятно, правы. Я как-то изменил своему профессиональному цинизму. Прошу меня простить. Надо было спокойно дождаться момента, когда вы разобьетесь к чертям, и, выбрав при этом наилучший ракурс, снять вашу героическую гибель во всех подробностях. Уверен, сие просияло бы в веках в истории мировой фотографии. Когда в следующий раз вы надумаете как-то более-менее героически погибнуть, дайте мне знать, чтобы я был рядом!
