Братья мои — существа капризные и рожденные от любимых бабушкиных детей, я — молчаливая, не смеющая защищаться девчонка, дочь нелюбимой бабушкиной дочери.
Как только бабушка слышит их змеиное шипение и, подняв очки на лоб, смотрит на нас, братцы замолкают. Виноватой остаюсь я, потому что именно в этот момент я размахиваю руками или задыхаюсь от сдерживаемых слез.
«Ничего, Машутка, это ты сейчас такая худенькая. Я в твоем возрасте тоже тощая была, а теперь вот во!». Что-то мне становится страшно. Не хочу быть «Во!».
что я впервые в жизни почувствовала себя не изгоем, а просто одной из многих, и, надо признаться, когда каждая — яркая и интересная личность, быть одной из — очень приятно.
Кажется, тогда я была именно той, кем мечтают стать нынешние девчонки: худенькая, бледная, грустная, изможденная… Этакая аристократка в вещах с чужого плеча.
