«Органы» системной целостности личности интегрируют свойства, качества и связи социального и природного мира так, как они раскрываются через субъективность действующего человека. Но в эту интеграцию входят одновременно развивающиеся характеристики субъективности – «притягательность», «побудительность» явлений соразмерно влечениям, желаниям, «неопределенность», «незнакомость», «неожиданность ситуаций» – чувствам тревожности, любопытства, удивления; красоты вещей – потребности в эстетическом восприятии; изменяемость, преобразуемость, реконструируемость, орудийность – способность создавать, перестраивать, использовать как средства. Бесконечную в потенции открытость личностной системы миру и отражение в переживаниях человека своей идентичности с субъективно освоенным им миром трудно передать в научных терминах, да и не каждому художнику удается воплотить эти высшие (предельные) переживания в словах.
такое выражение, как «субъект наделяет, размещает, закрепляет за» определенной областью своего жизненного мира некоторый смысл, не представляется нам корректным. Не передает сути дела и часто встречающееся в психологии метафорическое выражение: личность как бы «наклеивает свои эмоции и чувства на те или иные предметы, ситуации, на людей». Такого рода выражения имеют в своей основе теорию «чувственных данных», т. е. постулат о существовании между человеком и миром, объективной реальностью особого мира ощущений, восприятий и, прибавим к этому, чувств, которые личность накладывает на вещи и людей.
С нашей же точки зрения, все модальности значимости, все качества побудительности, привлекательности, угрозы существенности и т. д. объективно присущи тем вещам и персонам, с которыми взаимодействует человек. Это взаимодействие и есть жизнь личности как открытой системы, которая втягивает в свои границы все более обширные области мира, находящегося за пределами индивида. Вот это-то взаимодействие и выявляет в окружающем мире реально присущие ему качества красоты, источника радости, духовности, нравственности. Такие качества выявились в предметах живой и неживой природы в результате того, что личность сделала определенные их области «своим иным», «своим качеством», частью своей системной организации, «органом» собственной жизнедеятельности.
Справедливо пишет Франкл: «Человек, ведущий плодотворную жизнь, не становится дряхлым стариком, напротив, умственные и эмоциональные качества, развитые им в процессе жизни, сохраняются, хотя физическая сила слабеет» [4,
Насколько адаптивной, успешной, продуктивной будет жизнь человека в пору поздней взрослости (и старости), зависит от того, как он строил свой жизненный путь на предшествующих стадиях. В поздние годы человек заостряет внимание не только на присущих ему установках и субъективных отношениях к миру, но и на проявлении ранее скрываемых личностных свойств и позиций. С этой точки зрения разработка типологии старения может внести вклад в продвижение проблемы целостной типологии личности.
Но Эриксон прав в том, что в поздние годы потребность выработать целостный взгляд на свою жизнь становится особенно настоятельной. Достоинством его концепции является выделение им условий, способствующих личности эффективно интегрировать свою жизнь. К т
Практика психотерапии побудила Эриксона пересмотреть ряд положений своей концепции. В последних работах [8] он определяет новообразования каждой стадии как неустойчивый баланс двух противоположных качеств. У личности, благополучно разрешающей нормативные кризисы, баланс нарушается в сторону положительных качеств. При менее благополучном
Психологи описывают и другие отрицательные шаблоны, например, ложно понимаемая мудрость как отстраненное отношение старого человека к общественной жизни, его «погружение в мысли о вечном» и т. п. «Нужно отбросить вводящий в заблуждение и неблагоприятный социальный стереотип старости, который провозглашает “мудрыми” замыкающиеся в сфере рефлексии, ориентированные на статику пассивные позиции» [
Суть этого подхода такова: люди своими действиями изменяют собственное окружение, развивают способность справляться с трудными ситуациями, прокладывают свой жизненный путь. Деятельная жизнь выступает условием посту
разработанных ею методов психотерапии даже у очень старых людей с диагнозом «начальная стадия болезни Альцгеймера» происходят позитивные изменения в сознании и поведении. Она утверждает, что не существует непосредственной связи между степенью поражения мозга человека и его интеллектуальными способностями, приводя слова М. Халперна (М. Halpern), известного медика из Нью-Йорка: «Вы можете рассматривать мозг человека при аутопсии и, обнаружив там самые ужасные повреждения, поражаетесь, как он мог при этом жить, не говоря уже о способности мыслить. Но вот вы получаете историю болезни и узнаете, что у этого человека был острый ум, который у него до самой смерти хорошо функционировал» (цит. по [10, с. 100]).
Так, Н. Фейл (N. Feil), видный геронтопсихотерапевт, работающая в интернате для пожилых, показала, что под влиянием