Любовь, Игорь Иванович, штука такая — в свое время придет. Хоть ты сто городов обегай, а встретится ровно тогда, когда нужно. А без любви на кой он нужен, этот друг?
4 Ұнайды
Ведь воспоминания о счастье легко принять за само счастье
3 Ұнайды
Иногда то, что кажется глупостью, становится легендой.
2 Ұнайды
Мы без правильного мужика срываемся, милая. Нам абы какой не подойдет; нужно, чтобы дурную энергию в постели регулярно выколачивал.
1 Ұнайды
Ведь воспоминания о счастье легко принять за само счастье.
1 Ұнайды
Жить с тобой, Нории. Не своей жизнью. Твоей.
— Я могу сделать тебя счастливой, — уверенно пророкотал он. — Только поверь мне.
тая слезы, поползла от него вбок.
— Макс, ты сдурел? — раздался резкий голос Свидерского. Глаза застилал черный туман, очки куда-то делись, и она, задыхаясь от жгущей боли — словно виски пробило раскаленными кольями, панически шарила по полу в их поисках. — Ты что делаешь? Я не давал разрешения на взлом!
— Тихо, тихо, — говорил инляндец где-то рядом, и она дергалась от его голоса, — простите меня, пожалуйста, не двигайтесь, я вам сейчас помогу.
— Отойдите от меня, — плакала она в темноту, — я вас ненавижу, отойдите!
Боль стреляла огненными копьями, и Алина вообще перестала соображать — схватилась за голову и застонала.
— Да сделай ты что-нибудь! — совсем молодым голосом кричал ректор. — У нее же конвульсии сейчас начнутся!!!
Тротт вдруг сгреб ее в охапку, зажал, дабы не дергалась, положил руку на лоб. Она извернулась, чтобы укусить, и с наслаждением впилась ему в ладонь зубами, чуть ли не рыча. Мужчина зашипел, перехватил ее поудобнее, прижал к груди, снова приложил руку, теперь уже к виску.
— Тихо
Парень ее подбадривал, рассказывал смешные истории, в комнату периодически заглядывали обитатели этажа, делали страшные глаза, таинственно улыбались и исчезали.
— Чего это они? — спросила недоумевающая Алинка, когда за дверью исчез уже пятый посетитель.
— А, не обращай внимания, — махнул рукой семикурсник, но поднялся, вышел в холл и громко пробасил: — Еще кто заглянет — нос разобью, понятно?
В машине, за стеклом, Марина, с ее светлым затылком, который так и хотелось потрогать, и гладкой тонкой спиной, целовалась с черноволосым мужчиной, блакорийским магом. Это было так остро для него, что Люк замер, наблюдая, как скользят по ее телу другие руки, как она гладит другого мужчину по плечам и запрокидывает голову, подставляя для его поцелуев шею.
В висках гулко и ритмично била кровь, стало не хватать воздуха. Люк шагнул вперед… и наткнулся на тяжелый и предупреждающий взгляд фон Съедентента, словно пригвоздивший его к месту. Наклонил голову; в венах вспыхнул адреналин, как перед хорошей дракой.
Марина положила голову на плечо блакорийца, и тот, не переставая мрачно смотреть на виконта, медленно прошелся рукой по ее спине, что-то тихо сказал ей.
Люк развернулся и пошел прочь.
Плохо, что он поставил под угрозу задание просто потому, что увидел ее. Но нужно признать наконец, что от этой девушки он теряет контроль. Значит, нужно держаться подальше. Иначе все это бессмысленно. Как он посмотрит в глаза Тандаджи, если облажается? Как он посмотрит в глаза ей, если не справится?
Тело было напряжено, болело и требовало разрядки. Кембритч поймал машину, велел ехать по указанному адресу. В элитном борделе интеллигентного вида владелица предоставила ему широкий выбор. И он выбрал. Очень стройную девушку с коротко стриженными светлыми волосами.
Сразу приказал ей молчать, уложил лицом в подушку и долго гладил по спине, целуя и шепотом произнося совсем другое имя. Он так и не дал ей повернуться, исступленно лаская ее до самого утра. Но на спине не было огненной татуировки, и пахла девушка по-другому, и хотя тело, привыкшее к самообману, не подвело его и на этот раз, вытравить из головы другую женщину не получилось.
Мир сузился до двигающейся в одном ритме толпы, и я была ее частью, была невидимкой, была гибкой плетью, танцующей в ритме мироздания, была волной, бьющей о причал, была пляшущим светом цветных огней и звуком танцевальной музыки.