автордың кітабынан сөз тіркестері Один день в Древнем Риме. Исторические картины жизни имперской столицы в античные времена
Предпочитание римлянами сельской жизни. Никакое постижение Рима не может быть полностью завершено без признания одного важнейшего факта – настоятельного желания всех римлян покинуть свой бурный город на большую часть года. Чем большим состоянием располагал житель столицы, тем дольше он желал быть вдали от нее, хотя, без сомнения, многие из сенаторов и всадников уставали от своих великолепных пристанищ и начинали вздыхать о курии или о своей деловой конторе задолго до конца летнего «сезона».
С наступлением иссушающих летних месяцев город покидала значительная часть его постоянных обитателей. Совершались лишь самые необходимые деловые сделки; общественные игры посещали только самые бедные из плебеев; в школах риторов «пересыхал» поток ораторов; громадные общественные термы казались пустыми; толпы горожан на форуме редели. Каждый римлянин, имевший хотя бы скромный доход и свободное время, старался выбраться на морское побережье или в горы.
Восхваление провинциальных городков и сельских вилл. Никогда в последующие эпохи обожание сельской местности по сравнению с городской жизнью не проявлялось столь ярко, как в Римской империи. По переполненности, шуму и сумятице мировой мегаполис «обгонял» даже своих будущих соперников. Поэты единодушно восхваляли существование среди сельского очарования. Марциал, например, был преисполнен энтузиазма по поводу того, что он может «оставить за спиной» колоннады холодного разноцветного мрамора и убежать от необходимости спешить с утренними поздравлениями, но вместо этого имеет возможность опустошить свою охотничью сеть у разожженного им костра, вытащить из воды пойманную им рыбу и наслаждаться свежим медом из бочонка, наполненного «живым золотом», пока его слуга печет яйца в золе его костра. Ювенал восхвалял дешевизну и удовольствие от жизни в провинциальных сельских городках, где за сумму, которая в Риме позволила бы только снимать грязный чердак, можно было позволить купить себе небольшой дом с маленьким уютным садиком и родником – источником воды для полива огорода. Обеспеченные граждане разделяли такие настроения. Так, Плиний Младший писал, что он так страстно желал наслаждаться удовольствиями на своей виллах, «как больной человек жаждет вина, терм и фонтанов».
Различные заметки и сплетни в газете. В газетных заметках сообщали о незначительных изменениях политики императорского двора, приводили копии важных завещаний, с обязательным упоминанием о завещанной императору доле, информировали, например, о том, что тот или иной всадник застиг жену в непотребной ситуации и развелся с ней, а представитель крупного торгового дома был осужден за растрату, что в базилике Эмилия суд рассмотрел собранные свидетельства о значительном нарушении контракта между двумя импортерами мрамора. Затем следовали эдикты магистратов, списки назначений судейских чиновников и, наконец, весьма осторожный перечень всех свершений императора и сообщения о его возвращении в Рим. Затем приводились довольно полные записи (сделанные, очевидно, ушлыми репортерами) основных высказываний на последних дебатах в сенате, при этом акцентировались моменты аплодисментов и те реплики, которые прерывали речи ораторов.
Но не эти заметки, отражавшие более или менее «официальную» информацию, привлекали внимание сплетников, «жизненные истории людей», которые добавляли сами издатели. Куда интереснее было читать о том, как некий ярый болельщик и обожатель одного колесничего из партии «красных», погибшего во время последних состязаний колесниц, по собственной воле бросился в погребальный костер своего кумира, не в силах пережить его смерть; или же узнать о том, как гражданин города Фьезоле, только что прибывший в Рим, принес в жертву Юпитеру «восемь детей, тридцать шесть внуков и девятнадцать правнуков»[247]. Также издатели никогда не упускали случая поведать о романе между представителем знати и простым человеком – как жена сенатора сбежала с любовником-гладиатором или как некая часто упоминавшаяся леди собиралась выйти замуж за восьмого мужа. И наконец, шли объявления (чаще всего переписываемые) о грядущих спектаклях в театрах и амфитеатрах, гладиаторских играх и гонках колесниц, а также другие данные, дававшие всему Риму возможность делать ставки и планировать свой досуг.
Мода на Acta Diurna – в полном смысле слова предшественницу настоящей газеты допечатной эпохи – была невероятной. Многие изысканные аристократки каждый день рано утром посылали на форум своих рабов или вольноотпущенников, чтобы те принесли домой переписанную ими копию газеты. Опубликованные в ней заметки становились темой для разговоров и обсуждений за тысячами обеденных столов.
Кроме того, эти публикации имели и определенную историческую ценность. После того как очередной выпуск терял свою актуальность, копия его сохранялась в Государственном архиве, и к ней можно было получить доступ много лет спустя. Именно из «подшивок» Acta Diurna Тацит и Светоний узнали многие из тех сведений, которые они привели в своих трудах о первых императорах.
Содержание Acta Diurna. Acta Diurna выпускала государственная контора, так что при публикации официальных сообщений соблюдалась определенная доля ответственности. Редакторы тем не менее позволяли себе добавлять живые анекдоты личного характера, особенно это касалось высшей аристократии.
Ежедневная газета (Acta Diurna). Как Рим узнавал свои новости. Чтобы избежать сложностей, мы, пересекая Forum Romanum, намеренно не стали уделять внимания одной реалии. Однако теперь следует вернуться и поговорить о ней. Мы видели, как перед несколькими большими белыми деревянными щитами, прикрепленными к ряду колонн, собралась толпа людей, яростно жестикулирующих и даже отталкивающих друг друга локтями, чтобы пробиться к тому или другому щиту. Многие из них даже держат в руках таблички для записей и что-то поспешно заносят на них. То и дело в эту толпу втискиваются новые люди, хотя кто-то время от времени покидает ее. Если мы подойдем поближе, то увидим, что большие белые щиты (albums) покрыты искусными письменами. Каждый раз, когда из конторы появляется служащий с новым щитом, толпа, толкаясь и спеша, смещается к нему, а сотни стилусов с новой скоростью начинают скользить по табличкам для письма. Достаточно просто понять возбуждение, которое вызывают эти письмена: они представляют собой новую публикацию Acta Diurna («Ежедневных событий»).
Ежедневная газета (Acta Diurna). Как Рим узнавал свои новости. Чтобы избежать сложностей, мы, пересекая Forum Romanum, намеренно не стали уделять внимания одной реалии. Однако теперь следует вернуться и поговорить о ней. Мы видели, как перед несколькими большими белыми деревянными щитами, прикрепленными к ряду колонн, собралась толпа людей, яростно жестикулирующих и даже отталкивающих друг друга локтями, чтобы пробиться к тому или другому щиту. Многие из них даже держат в руках таблички для записей и что-то поспешно заносят на них. То и дело в эту толпу втискиваются новые люди, хотя кто-то время от времени покидает ее. Если мы подойдем поближе, то увидим, что большие белые щиты (albums) покрыты искусными письменами. Каждый раз, когда из конторы появляется служащий с новым щитом, толпа, толкаясь и спеша, смещается к нему, а сотни стилусов с новой скоростью начинают скользить по табличкам для письма. Достаточно просто понять возбуждение, которое вызывают эти письмена: они представляют собой новую публикацию Acta Diurna («Ежедневных событий»).
Высший класс врачей. Тем не менее далеко не все врачи Рима являлись шарлатанами. И если одни из них руководствовались по большей части несовершенными теориями, то другие были людьми с большим опытом и острой проницательностью. Больной, способный надеяться на лучшее, не должен сдаваться и предаваться отчаянию, если только его случай и в самом деле сложный и трудно поддается лечению. Знаменитые исцеления вошли в анналы истории, как, например, случай с Августом, жизнь которого была спасена в момент особого обострения болезни методом «лечения холодной водой» – его применил доктор, весьма умудренный вольноотпущенник Антоний Муса. Спасение столь могущественной жизни оказало влияние на мировую историю.
Недостаточная квалификация и подготовка докторов. Жившие в Риме люди заболевали столь же часто, как и в любом другом городе, но искусство врачевания не слишком продвинулось вперед по сравнению с уровнем Древних Афин времен Асклепия, то есть примерно за 500 лет. Большинство даже самых успешных докторов были вольноотпущенниками и почти все носили греческие (или иногда египетские) имена. Никаких экзаменов для получения звания медика не существовало. Любой человек, который не преуспел в других сферах деятельности, свободно мог объявить себя врачом и извлекать деньги из страждущих ближних. В городе проживало множество «хирургов» и «терапевтов», которые совсем недавно были сапожниками, плотниками, кузнецами, и кто-то из них, возможно, продолжал совершенствоваться – на стороне – в своем прежнем ремесле. Шести месяцев оказывалось вполне достаточно, чтобы нахвататься медицинского жаргона, работая учеником у какого-нибудь опытного доктора; а после этого – пусть поберегутся бедняги больные.
Церемония отпуска на волю. Хотя многим рабам для этого и не приходилось ждать смерти своих хозяев. Они могли, например, заняться торговлей либо своим ремеслом, накопить свои peculum[112], а затем для них становилось вполне вероятным выкупить свободу для себя, своих жен и детей. В среде наиболее просвещенных состоятельных владельцев считалось благородным делом время от времени выбирать нескольких самых достойных рабов, обращаясь к ним с заветными словами: «Пойдемте со мной к претору!»
Когда все они выстраивались перед государственным чиновником – магистратом, тот торжественно осуществлял все требовавшиеся законом формальности. Один из сопровождавших магистрата ликторов выступал вперед, доставал прут из своей фасции и прикасался им к голове каждого из рабов, громко произнося при этом: «Я объявляю этого человека свободным!» Его хозяин клал руку на плечо раба, разворачивая его вокруг себя, и отвечал на слова ликтора: «А я желаю, чтобы этот человек стал свободным!», после чего наносил рабу легкий удар по щеке. В этот момент магистрат провозглашал: «А я постановляю, что этот человек свободен!» На этом церемония «отпуска на волю» заканчивалась; а по возвращении домой счастливый «вольноотпущенник» (libertinus) принимал поздравления от своих бывших товарищей по несчастью и дарил им сладости, финики, инжир и прочие вкусности.
Неудобства жизни в Риме. Жители Рима могут рассказать вам, что идущего по ночной улице путника вполне может огреть по голове случайная плитка, соскользнувшая с крыши дома, или, что не так опасно, но куда более неприятно, его могут окатить ведром помоев, беззаботно выплеснутых на улицу с верхних этажей. После захода солнца вам придется научиться спать под непрестанное громыхание телег с древесиной, кирпичами, строительным камнем, цементом и всеми видами продовольствия, которые надо завезти в город для следующего торгового дня. Все это только часть тех нескончаемых неудобств жизни в Риме, наряду с кварталами убогих доходных домов, опасностью обрушения подобных зданий, неожиданными разливами Тибра, частыми пожарами, повсеместными толпами людей и мучительной невозможностью уединения.
Подобные сетования бесконечны. «Школьные наставники поутру; зернотерки ночью; а молотки медников и днем и ночью» – сколь часты и обычны такие стенания в поэмах Марциала или Ювенала. И они, подобно всем другим, поначалу боготворят тихую, простую жизнь в маленьких городках Италии – но все-таки остаются жить в Риме. Громадный город с его многолюдством, бесконечным разнообразием дурного и хорошего, необозримой палитрой человеческих интересов и человеческих же судеб удерживает их при себе, как завораживает и множество других смертных. Все они несчастливы, пока живут в Риме; но еще более несчастливы, когда не могут вернуться в него.
Большинство этих бездельников, как это ни странно, рабы. Среди громадных familia[19] знатных владельцев дворцов все обязанности распределены так, что обычный раб не занят работой большую часть дня. Поэтому он проводит свое свободное время, болтаясь по улицам города, играя по маленькой, пытаясь завести романы с такими же, как он, бесправными рабынями и выпрашивая подаяние, чтобы побывать в цирке или посмотреть состязания в амфитеатре. Количество лентяев не поддается исчислению. Даже в этот ранний час от столов в винном погребке доносится стук бросаемых костей. Другая группа бездельников мечет кости прямо на улице, под ногами пешеходов. Вообще-то римские законы запрещали азартные игры в общественных местах, но весьма занятые полицейские не успевали их контролировать. Рим, как весьма быстро понимал каждый сюда попавший, был в самой большой степени городом «паразитов». Завоевав значительную часть тогдашнего мира, он мог кормить орды двуногих, рабов и свободных, хотя те совсем ничего не делали для его процветания.