автордың кітабынан сөз тіркестері Один день в Древнем Риме. Исторические картины жизни имперской столицы в античные времена
эпоху Пунических войн[33] он, вероятно, состоял только из одного центрального атрия с отверстием в сводчатом потолке, дававшем доступ свету и выход дыму очага, и нескольких темных комнат, радиально расходившихся от большой гостиной. Этот зал справедливо называли «черным местом» (ater) – от сажи, которая образовывалась от горевшего посередине очага, – она оседала и постепенно затвердевала на стропилах. Стены его были сложены из камня, пол был выложен каменной плиткой, а то и просто представлял собой утоптанную землю, а крыша была крыта соломой или тростником.
После захода солнца улицы пустеют – там, где совсем недавно кипела жизнь, теперь царит едва ли не кладбищенская тишина. Уличного освещения не существует. Люди стараются не выходить из дома, разве что в компании друзей или рабов, которые несут светильники или факелы
это предвыборные призывы, которыми исписаны стены всех привилегированных провинциальных или свободных итальянских городов, призывающие нас проголосовать за того или другого duumvir, ибо «он хороший человек», или провозглашающие, что «гильдия всех валяльщиков шерсти не будет голосовать за… кандидата в эдилы
погребальной процессии – флейтистам, профессиональным плакальщицам, завывавшим и заламывавшим руки в показной скорби, отпущенным на волю рабам покойного – с традиционными головными уборами, символизирующими их освобождение, скорбными родственниками, шедшими за похоронными дрогами; все они направлялись к погребальному костру, сложенному за городскими стенами.
степенный пожилой римлянин в тунике с узкой красной полосой (символ принадлежности к сословию всадников)
Вот эти знакомые нам холмы:
1. Капитолий, Capitoline, высота около 150 футов над уровнем моря[11];
2. Палатин, Palatine (к юго-востоку от Капитолия) – около 166 футов;
3. Авентин, Aventine (к югу от Палатина) – около 146 футов;
4. Целий, Caelian (к востоку от Палатина) – около 158 футов;
5. Эсквилин, Esquiline (к северу от Целия) – около 204 футов;
6. Виминал, Viminal (к северу от Эсквилина) – около 160 футов;
7. Квиринал, Quirinal (к северо-востоку от Капитолия) – около 170 футов.
общественных зданиях. Повсюду кипела жизнь. Человека ошеломляла непрестанная толкотня даже в удаленных от центра кварталах. Буквально все (в том числе и многие сугубо личные моменты, которые в другие времена происходили в полном уединении) делалось вполне открыто. Можно сказать, что только в Риме было проще чувствовать себя «затерянным в толпе», и ни в каком другом городе добро и зло, божественное и животное в человеке не представало столь открыто и в столь резком контрасте.
Поэтому если бы вы имели даже весьма незначительное дело на другом конце города, то добирались бы туда пешком (или вас несли бы в паланкине) либо пользовались услугами посыльного – и все эти способы занимали довольно много времени. Как мы увидим, даже использование лошадей и телег по большей части запрещалось. Кроме того, мягкий климат и способ возведения жилых домов побуждали людей почти весь день проводить на улицах либо в обще
скученно. Улицы столицы кишели пешеходами при почти полном отсутствии какого-либо колесного транспорта.
Предпочитание римлянами сельской жизни. Никакое постижение Рима не может быть полностью завершено без признания одного важнейшего факта – настоятельного желания всех римлян покинуть свой бурный город на большую часть года. Чем большим состоянием располагал житель столицы, тем дольше он желал быть вдали от нее, хотя, без сомнения, многие из сенаторов и всадников уставали от своих великолепных пристанищ и начинали вздыхать о курии или о своей деловой конторе задолго до конца летнего «сезона».
С наступлением иссушающих летних месяцев город покидала значительная часть его постоянных обитателей. Совершались лишь самые необходимые деловые сделки; общественные игры посещали только самые бедные из плебеев; в школах риторов «пересыхал» поток ораторов; громадные общественные термы казались пустыми; толпы горожан на форуме редели. Каждый римлянин, имевший хотя бы скромный доход и свободное время, старался выбраться на морское побережье или в горы.
Восхваление провинциальных городков и сельских вилл. Никогда в последующие эпохи обожание сельской местности по сравнению с городской жизнью не проявлялось столь ярко, как в Римской империи. По переполненности, шуму и сумятице мировой мегаполис «обгонял» даже своих будущих соперников. Поэты единодушно восхваляли существование среди сельского очарования. Марциал, например, был преисполнен энтузиазма по поводу того, что он может «оставить за спиной» колоннады холодного разноцветного мрамора и убежать от необходимости спешить с утренними поздравлениями, но вместо этого имеет возможность опустошить свою охотничью сеть у разожженного им костра, вытащить из воды пойманную им рыбу и наслаждаться свежим медом из бочонка, наполненного «живым золотом», пока его слуга печет яйца в золе его костра. Ювенал восхвалял дешевизну и удовольствие от жизни в провинциальных сельских городках, где за сумму, которая в Риме позволила бы только снимать грязный чердак, можно было позволить купить себе небольшой дом с маленьким уютным садиком и родником – источником воды для полива огорода. Обеспеченные граждане разделяли такие настроения. Так, Плиний Младший писал, что он так страстно желал наслаждаться удовольствиями на своей виллах, «как больной человек жаждет вина, терм и фонтанов».