Кітаптан алынған дәйексөздер Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России. Сборник статей
Для некоторых людей в России быть оглупленными (endarkened) — это сознательный выбор. Они активно и намеренно участвуют в процессах медиаоглупления через свои привычки медиапотребления, отказ участвовать в социальных изменениях и нежелание узнавать о событиях в политике, экономике и общественной жизни. Некоторые объясняют свой выбор самосохранением и заботой о себе, имея в виду, что знание проблем и участие в общественной жизни могут вызвать стресс, тревожность и даже психические заболевания (как говорится в русской пословице, «меньше знаешь — лучше спишь»).
1 Ұнайды
. Историю Галицко-русского благотворительного общества можно анализировать через призму публичной сферы: как националистические общества пытались создать свое пространство в диалектическом взаимодействии с имперскими ведомствами, представителями монархических и националистических организаций и своими оппонентами (от украинских интеллигентов до деятелей либерального и социалистического движений). Именно вопрос о том, как группа интеллектуалов, публицистов, депутатов и чиновников могла действовать в режиме публичности, находится в центре внимания данной
Внешнеполитические позиции Галицко-русского общества были независимы от общей стратегии МИДа Российской империи и начали совпадать с ней только с 1913 года — тогда представители общества, такие как писатель и публицист галичанин Д. В. Вергун, были приглашены на работу в ведомство396
Публичная сфера в позднеимперской России была пространством разных политических и социальных течений. Вера Каплан убедительно показала, что нельзя говорить о публичном пространстве только добровольных обществ либерального толка, потому что и консервативные общества позднеимперской России отвечали тем же критериям участников публичной сферы395
В канун Первой мировой войны в Российской империи насчитывалось более десяти тысяч добровольных обществ и около пяти тысяч благотворительных обществ388. Американский историк Джозеф Брэдли в своей новаторской работе о добровольных обществах в Российской империи в начале ХХ века подчеркнул значимость развития ассоциаций для формирования публичной сферы в рамках поздней автократии.
Арендт и Хабермас развивали классическую политическую философию, прежде всего античную республиканскую традицию и идеи Просвещения, и одновременно осмысляли новую реальность массовых политических коммуникаций первой половины ХХ века в Западной Европе и США. Контраст между нормами ушедшего «золотого века» (для Арендт это были Афины IV века до н. э., для Хабермаса — Великобритания, Франция, Германия в XVIII–XIX веках), предполагавшими равноправную речь и полемику, и новой практикой массовых политических режимов 1930–1960‐х годов, включая растущую роль пропаганды в тоталитарных и авторитарных режимах и коммерческой рекламы в культуре демократических стран, задал исходно критическую и отчасти пессимистическую перспективу описания исторического упадка
Мы хотим обратить особое внимание на близость нормативной политической философии с одной стороны и социально-исторических исследований с другой. Для этого мы, по необходимости избирательно, обратимся к классическим работам Иммануила Канта, Ханны Арендт; кроме того, специальный акцент будет сделан на трудах Юргена Хабермаса, а также его полемике с оппонентами и последователями, среди которых мы выделим работы Оскара Негта, Александра Клюге и Нэнси Фрейзер.
4) практики, формы, жанры и материальная инфраструктура публичной коммуникации: трактаты, памфлеты, «толстые» журналы, газеты, открытые письма, выставочные залы, литературная и художественная критика, салонные разговоры, беседы на кухне или в кофейне, ток-шоу на телевидении, соцсети и т. п.;
5) организации или институты, обеспечивающие сферу полемики и принятия решений, обязательных для участников (клубы, парламенты, масонские ложи, суды, университеты и др.);
6) господствующие представления о допустимых источниках и способах производства нормативных утверждений и авторитетных публичных высказываний: эпистемология, ценности, канон в политической философии или в искусстве;
7) социально-экономические, юридические и политические основания для самостоятельности (зависимости) агентов, участвующих в публичной коммуникации.
В зависимости от режима публичности реакция может представлять собой а) полемический ответ; б) цензуру, репрессии, санкции; либо, напротив, в) равнодушное или даже снисходительное отсутствие реакции на высказывание.
Опираясь на исходную историческую реконструкцию Хабермаса и последующие критические исследования историков публичности, мы можем выделить несколько характеристик, которые вместе способны дать нам представление о национальных и локальных режимах публичности:
1) формальные и неформальные механизмы ограничения и предоставления доступа к публичной речи или демонстрации художественных высказываний на различных площадках и соответствующие ограничения;
2) иерархия (формальная или неформальная), неравная значимость высказываний разных акторов в зависимости от должности, статуса, сословия, образования, пола и т. п.;
3) механизмы цензуры, регламенты, уставы и сложившиеся конвенции и правила, регулирующие публичные высказывания (и, соответственно, санкции за их нарушение) в диапазоне от идеологического дискурса до художественных произведений;