Оглавление

Часть 1. Писатель

Контракт

— Егорыч, я тебе стопудово говорю, это самое лучшее, что ты можешь вообще купить в этой жизни! — мой литературный агент Сергей Сергеевич Лиханцев сопел мне в трубку уже несколько минут, расписывая всю крутость своей идеи.

Согласно моим совершенно скромным представлениям о литературной среде, о профессионалах этой области, об этикете и пиетете, литературный агент должен был относиться к своему клиенту-автору более почтительно, нежели это делал Сергей Сергеевич. Он называл меня Егоркой или Егорычем, с первой же нашей встречи держался со мной, так сказать, на короткой ноге, а по сути, просто наплевал на этот самый выдуманный мною этикет. За это я в отместку звал его Сеней, иногда звонил ему ночью, что бы рассказать какую-нибудь новую идею, и платил весьма нерегулярно. Но Лиханцев совершенно не обижался и не разрывал со мной рабочие отношения, и даже когда напоминал мне об оплате своих трудов, никогда не угрожал разрывом. Мы терпели так друг друга уже пару лет.

Познакомился я с ним на литературном фестивале, который ещё гордо называли питчингом — по сути встречей авторов с издателями для убеждения последних о необходимости издания трудов первых. Дело было как раз два года назад, я впервые в жизни решил поучаствовать в таком мероприятии и поехал в Рыбинск с надеждой, что меня заметят после представления синопсиса какому- нибудь издателю. Но так как я был новичком не только в писательском деле, но и абсолютным профаном в понимании правил существования литературно- издательской среды, то оказался на площадке для вот таких вот как я авторов с невыразительной или почти отсутствующей библиографией, где вместо издателей по ту сторону барьера напротив начинающих писателей оказалась свора жадных литературных агентов. И попался мне там Сергей Сергеевич Лиханцев. А сдружились, если можно это так назвать, мы с ним по двум причинам.

Во-первых, оказалось, что он слышал о моей серии произведений, что было весьма удивительным для меня, но вызвало чувство необычайного доверия к собеседнику. Дело в том, что к тому времени я написал несколько произведений разных жанров, но ради шутки во всех книгах главного героя звали точно как и меня — Егором. Сначала это был криминальный детектив «Егор — прокурор» о сложной судьбе работника прокуратуры, противостоящего как оборзевшему российскому криминалу, так и не менее оборзевшему коррупционному объединению в прокурорской среде. В итоге, главный герой всех победил, но погиб от выстрела в спину. Дальше был фантастический триллер «Егор и мухомор» об исследованиях чертогов разума молодым панкующим анархистом, использующим биологические препараты для расширения границ сознания. Главный герой нашел своё второе «я», узнал ответы на мучающие их двоих внутренние вопросы и умер от передозировки. Следующей книгой была комедийная повесть «Егор мочит хардкор» об искаженном в сумасшедшем

гротеске мире шоубизнеса. Естественно, главный герой — диджей крутого столичного клуба — погибает на рабочем месте во время перестрелки работников прокуратуры с наркоманами играя свой самый мощный сет, который создавал на протяжении всей книги. А перед поездкой на этот фестиваль я как раз закончил драму «Егор и его лабрадор» о тяжелом расставании хозяина и его собаки соответствующей породы. В этой книге умер пёс. Все эти книги были вывешены на бесплатных литературных площадках, и по мере публикации каждой новой я получал равное количество положительных отзывов и обвинений в графомании. Когда я в момент знакомства перечислил Сергею свои работы, он сначала неприлично заржал, а потом, к моему удивлению, высказал свое мнение по поводу сюжета каждой и особенно оценил «фишку» с именем героя в названии книг.

Во-вторых, для закрепления наших еще не начавшихся партнерских отношений мы решили с ним это дело обмыть. И следующие два дня я не очень хорошо помню. Но под этим делом мы нашли общий язык, как же иначе, договорились работать совместно, пожали руки. Плюнув в ладонь по старой традиции. А такие контракты, как известно, не разрываются. Правда, у пьянства с коллегами есть обратный эффект — последующее панибратство. Но Сергей всё же свою работу делал: пристроил мои произведения в пару изданий, меня даже напечатали микротиражом, что-то где-то продавалось, например, электронные версии книг. Наверное, я бы и сам смог всё это сделать без агента, но мы же пожали руки. Сергей настаивал на рекламе и продвижении, авторских встречах с

«фанатами», раскрутке. Но на всё это требовались средства, а вкладывать я пока не собирался, ибо не ощущал финансовой перспективы своего творчества. Таким манером и сотрудничали мы с моим агентом Сергеем Сергеевичем Лиханцевым.

— Егор, такой шанс бывает раз в жизни, — продолжал Сеня. — У него очень высокий читательский охват. На разных площадках подписчиков столько, сколько мы с тобой и за год не наколотим, даже покупая голоса. Шестнадцать книг и почти все в топе.

— Но я хочу писать под своим именем! — не сдавался я.

— Каким своим? Ты и так пишешь под псевдонимом, о каком хоть имени ты говоришь? — с деланным возмущением давил на меня агент. — Ну и оставишь себе старый псевдоним про запас, если когда-то понадобится. А попишешь пока под другим именем, которое тебе предлагают купить. Все твои работы сразу в топе будут только потому, что ты уже якобы написал шестнадцать крутых романов. Просто будешь ты не Егор Рогов, а Константин Фессио. Какая тебе разница, под каким именем ты заживешь с завтрашнего дня, если завтра ты скажешь «да» первому издательству из очереди и выйдешь из тени!

— В каком это смысле «из тени»?

— Ну Константин Фессио пока не печатался ни одним из изданий, несмотря на кучу предложений. Он отказывал всем.

— Это что за бред? — удивился я.

— Слушай, у разных людей разные заморочки. — казалось, Сергей раздражается, уговаривая меня на «беспроигрышный вариант». — Он непубличный человек. Ни одного интервью, ни одной личной фотографии, ничего о себе. Он не один такой, я знаю несколько известных авторов, которые не любят публичность. Тут плюсом еще нежелание печататься. Но это пока! Если мы купим его имя, то нам и карты в руки.

— А как ты себе это представляешь — купить имя человека? — я всё еще не понимал.

— Да очень просто! Я же тебе уже говорил как на исповеди! — Сергей, похоже, услышал в моем голосе нотки сомнения, которые интерпретировал в свою пользу. — Мы подписываем контракт на покупку его псевдонима. И почти всех сопутствующих авторских прав на его произведения. Псевдоним не предполагает ничего другого, как владение его предыдущей библиографией и последующими написанными от его имени книгами. Дальше ты пишешь, я договариваюсь с издательствами. Предыдущие книги не издаем, таков уговор. Может потом и на их издательство договоримся. Последующие — сколько угодно. Цена очень приемлема, окупаемость вложений ну максимум год. И что такое миллион сегодня? Зато завтра ты проснешься популярным!

— Скорее, завтра я проснусь без своего имени и без денег! — огрызнулся я.

— Ты всё равно не Рогов, это не твоя настоящая фамилия. Ну а имя Константин красивее чем Егор.

— Ну спасибо!

Сославшись на то, что мне нужно подумать, и еще какое-то время поотбивавшись от настойчивых нападок Сергея Сергеевича Лиханцева, желавшего решить вопрос как можно скорее, я отключился. Это для него всё выглядело ясным и понятным, это он ничего не терял, а только уже считал гонорары за будущие публикации. А мне вот так вот сразу было не расстаться с псевдонимом пусть даже не самого удачливого автора, но всё же созданного мной, да еще и с фишкой в названиях произведений. С новым-то псевдонимом такая изюминка не прокатит. Да и миллион на дороге не валяется.

Пару дней я пребывал в глубоких раздумьях, сбрасывая вызовы Сергея, по нескольку раз в день звонившего мне на телефон. Я изучал этого Константина Фессио. Точнее, читал ускоренно, «по диагонали», его произведения. И более внимательно множество рецензий, восторженных отзывов. Похоже, на самом деле человек был талантлив. Насколько я мог судить, его книги были насыщены каким- то необычным сочетанием мистицизма и реализма, автор рассказывал историю, словно побывал в ней, а не придумал. Возможно, услышал от первого лица, от участника. Его герои вызывали жалость, сострадание. Они становились жертвами своих же проступков, сами губили себя, но находили силы признать это. В отзывах часто можно было услышать, что книга вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Были и недовольные критики, но явно гораздо меньше, чем у моих произведений.

Сдался и ответил на звонок агента я только на третий день, когда он позвонил ночью:

— Ну чего? Надумал?

— Сеня, ты на часы смотрел? — еле разлепляя глаза, что бы взглянуть на красные цифры на стене, шепотом спросил я.

И получил коленом по пятой точке от жены.

— Да, наверное, как и ты, когда мне по ночам звонил. — без тени обиды и издевки ответил он, а я понял неуместность своего вопроса. — Кстати, часики-то тикают. Уйдёт имя.

— Это всё точно так, как ты мне описываешь? Или есть подводные камни?

— Ничего там нет, никаких камней, никакой воды. — уверенно ответил агент. — Сам прочитаешь контракт. Но надо поторопиться.

— Ну давай, я через недельку буду возвращаться через Москву и заеду к тебе. — я уже почти проваливался в сон.

— Какая неделька? — возмутился Сеня. — Ты в своем уме? Такое предложение раз…

— Блин, Сень, я уже давно планировал уехать. — начал я то ли оправдываться, то ли встречно наезжать. И за слишком громкий шепот снова получил коленом. — У меня билеты куплены на поезд уже, путевка проплачена…

— Какая путевка? Какие билеты? — заводился Сеня. — Куда ты собрался-

то?

— Домбай. — ответил я снова пытаясь не уснуть. — Горный лагерь в

Домбае. В воскресенье должен быть там. Вернусь как раз через неделю.

— Так, стоп! — с возмущенного голос Сергея снова спустился в тональности до делового. — Ты же и в ту сторону через Москву?

— Ну да. Пересадка с Ярославского на Казанский. — нехотя признался я, чуя, что он сейчас мне скажет, и поэтому добавил. — Но у меня между поездами там один час, я не успею к тебе приехать.

— Тогда я приеду к тебе! — безапелляционно заявил Сергей. — Я же твой агент! Говори время, я приеду с бумагами на Казанский вокзал.

Делать было нечего, я не видел возможности уклониться, что бы ещё оттянуть момент принятия решения, и мы договорились о времени и месте встречи.

Еще пару дней прошло в окончательных сборах, укладке рюкзака, покупке недостающей экипировки, разнашивании ботинок. Потом дорога в сидячем вагоне до столицы в компании маргинального вида молодежи, пробежка до Казанского вокзала по подземным переходам.

— Ты куда такой нарядный собрался-то? — спросил меня Сеня, пожимая руку и улыбаясь.

— Горный лагерь в Домбае. — заученно и хмуро от недосыпания ответил я.

Ночка из-за шумной молодежи получилась бессонной. Два парня фриковатой наружности обсуждали стрижку одного из них, надев наушники, и от этого речь их была слишком громкой. Я всё же не вытерпел и сделал им замечание, за что получил поток негатива в свою сторону. Откровенно наезжать на меня они видимо побоялись, всё же внешность у меня не совсем уж щуплая. Но ввиду их численного перевеса и подросткового гонора они высказали мне всё, что думали о свободе слова и поведения в общественных местах. Заткнулись только тогда, когда я всё же пообещал ударить одного из них. Я сам человек не агрессивный, скорее наоборот, дружелюбный и открытый. Но имею стойкую неприязнь к наглецам и дуракам, и не очень богатый но всё же опыт в секции бокса, который отучил меня «зажиматься» в конфликтных ситуациях.

— А чего ты там забыл-то, Егорыч? Ты как-то не рассказывал, что у тебя тяга к горам какая-то. — усмехнулся Сергей.

— А я, Сеня, — вернул я ему за «Егорыча», — еду за вдохновением. Горный поход за вдохновением, да.

— И напишешь «Егор — покоритель гор»? — Сергей откровенно веселился.

— Может и напишу. — насупился я. — Ты бумаги привёз?

— Да. Вот. — он протянул мне папку.

— Пойдём, хоть присядем куда-нибудь, не стоя же читать.

Мы нашли свободный столик в одной из кафешек Казанского вокзала, взяли кофе. Мне он был нужен позарез, ибо утро было не из добрых. Голова соображала средне, глаза слипались, и я мечтал поскорее завалиться в купе поезда

«Кавказ» и проспать до самого Невинномысска. Контракт оказался всего на двух листах, абсолютно обычный договор передачи прав на псевдоним автора. Честно говоря, я тогда не имел ни малейшего представления, подходил ли такая форма

договора именно для непредметного и неосязаемого товара как псевдоним. Поэтому не стал вникать в юридические тонкости.

— Тут оплата прописана… — начал было я.

— Егорыч, у меня к тебе предложение. — Сергей придвинулся через стол. — Я готов разделить риски с тобой.

— В смысле? — не понял я.

— Половина с тебя, половина с меня.

— В смысле? — опять не понял я.

— Что ты заладил «в смысле, в смысле»? — скривился Сергей. — Ну давай по «чесноку»: твои опусы про Егора хреново продаются. Может они местами и написаны неплохо, но на массмаркет не тянут. А без массовых продаж ты что вообще мечтаешь заработать? Это не картина, которая имеет ценность в единственном экземпляре. Литература, брат, это массовая культура, это массовые продажи большого количества повторений одной картины.

Теперь уже я скривился от такого вот «по чесноку». Когда предлагают говорить честно, то в итоге услышишь про себя что-нибудь нелицеприятное. Так и получилось. Эти вот «может» и «местами» говорили об мнении моего агента о моей писанине. Ну что же, я не первый раз это слышу, в интернет-отзывах и не такого начитаешься. И моё отношение к своим произведениям, как к писанине, тоже было не оголтело восторженным, я реально оценивал свои возможности. Но всё равно немного обидно.

— И уж прямо сказать, этот контракт на топового автора нашел я. И я тоже хочу на нем заработать, а не остаться на стандартном гонораре агента. — продолжал Сергей. — Я хочу половину. Погоди, погоди распахивать свои узкие глаза пошире. Я же не за просто так. Во-первых, я нашел этот контракт, это я уже сказал. А во-вторых, я готов разделить риски с тобой и выплатить половину стоимости имени этого Константина Фессио.

Для меня это была новость скорее приятная, так как полмиллиона рублей составляли почти все мои накопления. Соглашаясь посмотреть бумаги, я оттягивал вопрос поиска денег на самый последний момент в надежде, что ещё откажусь от подписания контракта и не придется занимать недостающие средства. Этот единственный момент по оплате я и хотел обсудить со своим агентом до подписания, предложив, например, растянуть платежи на какой-то период.

— Почему я? А не кто-то из других твоих клиентов? — мне хотелось услышать что-то положительное о себе после его признаний об оценке моих произведений. — И если всплывёт это всё?

— Да ничего не всплывет! Как только выйдет твоё первое произведение под новым именем, любая попытка предыдущего владельца обнародовать этот контракт будет считаться способом положить лапу на твои авторские гонорары. То есть, окажется, что тебе и имя продали, и прибыль от последующих произведений пытаются получить. Это, брат, мошенство! А мы, естественно, никому ничего говорить не собираемся. Мы собираемся, брат, делать тебя известным и лавандос!

Последние слова он говорил громко и бравурно, так, что даже посетители за соседними столиками обернулись. Я придвинул контракт, достал авторучку и вывел подпись на обоих экземплярах. Да, это был шанс углубиться в профессию писателя быстрее, чем пройти путем безвестности и разочарований в своих силах. Это был шанс получить мощную мотивацию в написании, так как теперь можно было пользоваться не только чужим именем, но и чужим стилем. Придется поработать над собой, но игра, похоже, стоила свеч. За те пару дней, что я скрывался от Сергея, я поискал информацию о Константине Фессио в интернете.

Всё было именно так, как говорил мой агент: известность произведений и скрытность автора.

С одной стороны, мне хотелось спать, и мысли проворачивались в голове со скрипом, а с другой — напор моего агента, его полмиллиона, грядущие перемены и перспективы всё больше убеждали меня, что отказываться от подписания договора не было смысла, что моя мнительность отпугивает шанс всё изменить. Поэтому я одним махом подписал контракт не давая себе возможности еще раз усомниться и струсить.

Сергей что-то достал из кармана и протянул мне. Это был стерильный одноразовый медицинский шприц в упаковке.

— Это что? — спросил я его, машинально беря в руки протянутый шприц.

— Как что? Достань иглу и ткни палец. — Сергей пальцем показал на мою подпись внизу листа.

— Зачем? — я напрягся.

А потом опустил глаза на подпись и увидел над ней напечатанное

«Удостоверено подписью и кровью» и мою настоящую фамилию. Когда бегло читаешь документы, то привычные места типа «Адреса и реквизиты сторон» угадываешь по первым словам, если не по первым буквам. Так и тут, увидев

«Удостоверено подписью…» я даже не стал дочитывать предложение.

— Сеня, а это что за фигня? Какой ещё кровью? — я понизил голос до шепота, что бы соседи не услышали про кровь.

— Егорыч, я думал, ты прочитал всё и у тебя нет вопросов кроме как по оплате. — Сергей развел руками. — Это просто прихоть той стороны. Ну, типа, ты забираешь имя человека, а переход имени, это типа как переливание крови. Ты, типа, получаешь жизнь вместе с именем, а кровь это символ жизни. Видишь клякса с той стороны? Он тоже капнул.

— Сеня… Это… Кто в наше время контракты вот так вот подписывает? И вообще, знаешь какие контракты и с кем подписываются именно кровью?

— Егорыч, ты что страшных книжек начитался? Или боли боишься? — Сергей посмотрел на меня с прищуром. — Ну ладно тебе, ответь на прихоть этого старика, чего такого-то… Ткнул иголкой, приложил, и