Срочно организуй звонок из Лондона с сообщением, что на борту парома нелегальный груз. Неважно, какой. Оружие, уран, кобальт, хоть летающая тарелка! Сам подумай. Главное, чтобы звучало достоверно…»
«Это летающая тарелка — достоверно?»
«****ь, не хохми! Слушай внимательно!»
«Слушаю».
«Звонок обязательно зафиксируй. Слей информацию по трём каналам — англичанам, шведам и сюда, в Эстонию. Обязательно доведи её до того человека в команде парома, который курировал вывоз партии».
Холода подобрались к остывшему берегу.
Белый песок мукою размолотых летних дней летел сквозь разжатые пальцы ветра и мешался на лету с редкими каплями подступавших с северо-запада дождей.
Осень гнала волны к берегу.
За горизонтом, непроглядной полосою, за тучами с тяжёлыми животами, что ползли по бугристому морю к непогашенным тёмной водою ночи городским огням, за спящими на краю залива островами, за краем неба, куда не заглядывал свет маяков — зрели, набираясь сил, шторма.
И даже здесь, на побережной, молами и волнорезами укреплённой земле, уже ощущалась исполинская их, жестокая сила.
И берег выгибался дугой под бьющим в него ветром.
Нам то главное слить информацию об их сделке с оружием и потом устроить большой шухер по всем правилам. И что после этого о них подумают их друзья на Западе? Часть товара у нас. Стало быть, весь груз они по любому не доставят. Следовательно, никогда не смогут доказать свою непричастность к гибели парома. Усекаешь? Паром на дне, часть оружия пропала. И кто они после этого для прогрессивного человечества? Часть Европы или засранцы, которые связались с мафией и погубили людей? Ну, давай твой ответ.
— Ответ простой, — сказал Михайлов. — Их партнёры на Западе перетрусят, побоятся расследования… Действительно, а вдруг там и впрямь что на борту парома было? И объявят место гибели морским захоронением. Местом вечного упокоения невинных душ, ворошить которое ни к в коем случае нельзя. И сами любопытных будут отгонять. А мы им в этом поможем. С нашей-то свободной прессой!
Русские во время войны теряли миллионы — и такие жертвы их не останавливали и даже нисколько не смущали. А у нас каждая жизнь на счету.
— Мазохиста нашли? Я буду геройствовать, чтобы ворюги блуд по баням чесали, а быдло морду друг-другу квасило? Дудки! Им же насрать на меня. Всем! До единого человечка! И на себя им тоже — насрать. Только бы сейчас, сию секунду — схватить и отползти в сторону. Вот и вся философия… Меня в своё время коммуняки своими съездами и пленумами до блевоты накормили. Я ведь думал — есть ради чего жить. Только погоны себе зарабатывал… На пенсию… Сколько лет службы… Псу под хвост…
Государства — и того нет. И народа нет. Шпана, охреневшая без присмотра. А все эти Глинки по вечерам, триколоры, фигоры… Один кокон. Имитация. Кого там любить?
В случае чего нас свои же объявят кучкой отморозков. И перестреляют как бешеных собак. К радости всего прогрессивного человечества. У нас за спиной никого нет. Только наши тени.
Никто и никогда не даст гарантии абсолютно грамотной и квалифицированной работы команды. Всегда можно будет сказать, что вода проникла на грузовую палубу из-за халатности персонал. Потом судно потеряло остойчивость, произошло смещение груза, так же по вине персонала, который недостаточно надёжно его закрепил. Представьте гружёный до отказа, многотонный трейлер, который в шторм раскатывает по залитой водою палубе…
Суда типа «ро-ро» весьма уязвимы. «Балтия» в том числе. Почти по всей длине судна идёт грузовая палуба, защищённая носовыми и кормовыми аппарелями. При погрузке аппарели открыты, носовой визир откинут. В движении они, естественно, закрыты. Но это, по сути дела, единственная защита судна от проникновения воды на грузовую палубу и быстрого затопления. На грузовой палубе нет водонепроницаемых перегородок. Если при движении носовой визир будет поднят, а аппарели открыты — судно на полном ходу начнёт зачёрпывать воду, которая очень быстро заполнит почти весь внутренний объём судна. Оно мгновенно потеряет плавучесть и затонет. От начала поступления воды до затопления пройдёт максимум двадцать — двадцать пять минут. Это при отсутствии сильного волнения на море. В шторм — минут пятнадцать. В сильный шторм — считанные минуты.
«Русские и так кричат на каждом углу, что у нас криминальное государство и сплошные бандитские разборки… Они с радостью обольют нас грязью и на этот раз. Можно подумать, у них бандиты из рогаток друг в друга стреляют! А, между прочим, эта гадость лезет к нам из России и с нашего Северо-Востока! Сколько мы мучились с этой Нарвой… и мучаемся до сих пор!»