Отец безумно гордился появлением наследника. Он искусно прививал ему любовь к природе и охоте, рыбной ловле и своим любимым неконкурентным видам спорта. Эрнест сделал первые шаги в рыболовстве еще до того, как смог выговорить «лыба», частично из-за плохой дикции, о которой ему никогда не позволяли забывать. Во время прогулки, будь то на пляже, в поле или в саду, ему постоянно говорили названия различных предметов, которые он видел, трогал, пробовал на вкус или нюхал. У отца была способность объяснять даже самые простые вещи так, что они становились просто обворожительными.
По его словам, несомненно лучше умереть в период счастливой юности, уйдя из жизни яркой вспышкой, чем иметь старое, изношенное тело и разбитые иллюзии.
Находясь в госпитале, Эрнест прошел пятнадцать курсов электрошоковой терапии.
Осенью Эрнест похудел до 173 фунтов. Разговор давался ему с большим усилием и паузами, не важно, на чьи вопросы он отвечал. Когда Лесли Фидлер и Сеймур Бетски из Государственного университета Монтаны приехали в Кетчум взять у него интервью, их поразил вид Эрнеста, его поведение и неуверенность в словах.
Многое из того, что было на Кубе, подверглось изменениям. Декреты Фиделя сотрясали экономику, существующую деловую структуру и шокировали иностранных поселенцев. Весной Эрнест покинул Кубу, упаковав тридцать два ящика багажа, и тихо направился в Айдахо.
Весной, после победы Кастро, Эрнест официально пригласил бородатого диктатора на соревнования и был удостоен фразы «ты новичок в рыбалке, но ты удачливый рыбак». Общеизвестно, что на борту судна Фиделя во время турнира был спрятан один из чемпионов. Видели, как у него клевала рыба, а затем он передавал удочку кому-то другому. После соревнований в душе Эрнеста остался неприятный осадок. Он знал, что им просто попользовались.
До того как революционное движение Фиделя распространилось по всей Кубе, Эрнест помогал ему всем, чем мог.
– У кошек абсолютная эмоциональная честность, Барон, – сказал он мне однажды. – Кот или кошка, они всегда могут выразить тебе свои чувства. По некоторым причинам люди скрытны в этом отношении, но кошки – никогда!
За первые четырнадцать дней непрерывного лова марлин совершенно не клевал. За следующие две недели шесть рыб попадались на крючок, и лишь четыре из них удалось вытащить на палубу. По всем меркам, это были большие марлины. Их размеры превышали четырнадцать футов. Но они не были гигантскими, а для фильма требовался именно такой. В итоге для получения желаемого эффекта пришлось обратиться к голливудским киносъемочным хитростям. Что-то оборвалось в Эрнесте, когда это решение было принято.