Она хотела мира, тихой семейной радости. Ей казалось, что в этом и заключается счастье
Иван никогда не завидовал ни молодости, ни здоровью, ни силе, но счастью завидовал. Выпадает же такой номер людям, какой выпал Васе и Лидухе. И любовь есть, и дружба, и время пожить, и детей воспитать, и женить их, и нянчить внуков, и спокойно, с достоинством рассчитаться за прошлое в окружении тех, с кем рядом прожил эту жизнь. Об этом и должно мечтать человеку, и завидовать этому не грех, потому что рожден человек для доброго труда и очень простой радости…
Мысль с совестью в разладе, — вздохнул Иван. — Я горючее тоннами тащу, Григорьич — траву, Вася…
— Краску! — засмеялся Вася. — Облез наш лайнер, как апрельский кот, глядеть невозможно. Лидуха пилит: давай, мол, подновим, давай, мол, выкрасим. Пошел я краску добывать, а мне говорят: не положено. Ремонтные работы — зимой, сейчас средств нет. Я говорю: за мой счет. Все равно, говорят, не положено. Ну, плюнул я, сунул кладовщику на пол-литра, и краска сразу нашлась.
— А я гвозди, гвозди так добывал, — подхватил Михалыч. — Крыша прохудилась, ремонту требует, а гвоздей в продаже нет. Я туда, я сюда — нету! Пришлось со стройки захватить. Несу домой, а душа трясется. Страх ведь, страх!..
— От бесхозяйственности все, — вздохнул Вася, — Почему в Юрьевце, скажем, гвозди есть, а у нас нету? Что стоит завезти их вовремя?
— Расторопности мало, это ты, Вася, правильно говоришь, — сказал Иван. — И расторопности мало, и желания, и умения: вот и выходит, где — завал, а где — нехватка.
— Нет, это не воровство, — убежденно сказал шкипер. — Ну, а внутри-то мышка, конечно, скребет, это ты верно сказал, Трофимыч. Живет в нас эта мышка, будь она трижды неладна, и ворочается, и сна не дает. В старину тоже так случалось, но тогда способ знали, как эту мышку из души выжить.
— Что за способ? — спросил Вася.
— Каялись.
— Глупость это, Игнат Григорьич!
— Не скажи, Вася. Когда невмоготу — откровение требуется. Груз с души снять нужно, поделиться, очиститься. Без покаяния умереть боялись, очень боялись.
— Перед людьми надо ответ держать, а не перед попом, — сказал Иван.
Есть хитрость!.. — возразил Михалыч. — В городе все быстрей норовят, все наскоком, все нахрапом. Нетерпеливые вы. А у нас так нельзя, не-ет, нельзя! У нас силу сберечь надо. Но — умеючи, умеючи, значит. Вот это и есть мужицкая хитрость
А почему она белая? — спросил Вася. — Смысл ведь какой-то должен быть, правда? У всех кора темная, а у нее — белая. Как тело. Зачем?
— Для красоты, — убежденно сказал шкипер. — Природа все для красоты делает, сама себя украшает. Смысл у нее в красоте.
— Ну? — усомнился Вася. — Это ты, Григорьич, того…
— Нет, брат, точно говорю. Возьми ты дерево любое, травинку, былиночку какую: красота! Ведь красота же, ведь человек сроду ничего лучше не придумал и не придумает.
— Чепуха, — сказал Сергей. — Целесообразность — вот что в природе главное. Целесообразность! Для пользы жизни.
— Целесообразность? — переспросил шкипер. — Ну, а зачем лисе хвост? Для какой такой целесообразности?
— Может, следы заметать? — засмеялся Михалыч.
— А рога сохатому? — не слушая, продолжал шкипер. — Ведь как мучается с ними, как бедует! А птичкам тогда как же с целесообразностью-то твоей?… По целесообразности им всем серенькими быть полагается, а они — радостные!..
— Или — бабочки, — вставил Иван. — Прямо как цветы полевые.
— Нет, парень, природа-то помудрее нас с тобой будет. Куда помудрее! Это мы, люди то есть, еле-еле до целесообразности доперли и обрадовались: вот он, закон! И хотим, чтобы все в мире по этому закону строилось. А есть законы повыше этой самой целесообразности, повыше пользы. Просто понять мы их не можем. только и всего.
рожден человек для доброго труда и очень простой радости…
Он не обратил внимания на стрекот мотора, а когда очнулся
рожден человек для доброго труда и очень простой радости…
- Басты
- ⭐️Рассказы
- Борис Васильев
- Иванов катер
- 📖Дәйексөздер