Иван никогда не завидовал ни молодости, ни здоровью, ни силе, но счастью завидовал. Выпадает же такой номер людям, какой выпал Васе и Лидухе. И любовь есть, и дружба, и время пожить, и детей воспитать, и женить их, и нянчить внуков, и спокойно, с достоинством рассчитаться за прошлое в окружении тех, с кем рядом прожил эту жизнь. Об этом и должно мечтать человеку, и завидовать этому не грех, потому что рожден человек для доброго труда и очень простой радости…
И вновь Иван уходил со смятением в душе. Шел, глядя под ноги, не узнавая встречных, пытаясь понять, не слишком ли дорогой ценой заплатил он, не пустив в Волгу прорвавшийся лес. Ни до чего он так и не додумался, но твердо понял, что не успокоится, пока хоть мало-мальски не наладит Никифоровым жизнь…
А чего не рожаешь? — строго спросила старуха. — Чего не рожаешь-то, бабонька?
— Ой, ну что вы… — Еленка еще ниже опустила голову, то заплетая, то расплетая бахрому льняной скатерти.
— Кабы ты одна была, то и бог с тобой, — все так же строго продолжала старуха. — А ныне, куда ни глянь, все такие!.. Ездила я прошлой зимой к Зинке, дочке своей. Отдельная квартира, мужик собственный, а детишек — ровнехонько один Андрюшечка. Я глянь-поглянь: у всех так, у всех по одному, а двое — так совсем редко. Ровно мода какая или указ… — Она вздохнула, глянула на Еленку. — Вот и ты, бабонька, такова ж. А жизнь знаешь что такое? Верть-поверть — и смерть. Спохватишься — выть будешь, локти кусать, да поздно, прошел твой час…
кассирша, и вновь пророкотал хриплый бас Рычалы:
— А интересно?
Сергей вдруг шагнул вперед, схватил за плечо Рычалу, рванул к себе:
— А ну, убирайся отсюда!..
— Я?… — Рычало непонимающе моргал пьяными глазками. — Это ты — мне?… — Он чуть ворохнул плечом, сбросил руку, повернулся, огромный, уверенный. — Ах ты, морячок-дурачок!..
Сергей подобрался и, нырнув под руку, что есть силы ударил кулаком в живот. Рычало охнул и стал оседать на пол, хватая воздух.
Очередь молчала, скорее с удивлением, чем с восторгом глядя на него. Еленка сжала локоть, ткнулась лбом в грудь:
— Напугалась я…
— Ладно. — Он закурил, хотя в помещении курить воспрещалось, улыбнулся.
Прозвенел третий звонок, но они успели войти в зал и разыскать свои места. Почти полкартины Сергей глядел на экран не понимая, но потом успокоился, отвлекся и к концу успел посочувствовать герою, попавшему в неприятную историю. Еленке фильм очень понравился, потому что был без стрельбы и герои обретали счастье.
Они сидели далеко от выхода и попали на улицу с последними группами зрителей.
— Солнышко-то какое!.. — радостно улыбнулась Еленка.
— Надо на катер глянуть, — озабоченно сказал Сергей.
Пошли к пристани напрямик, через пустырь. Еленка задирала голову к солнцу, щурилась, морща нос. Сергей усмехнулся:
— Щуришься, как котенок.
— Эй, морячок!..
Они оглянулись: нагонял Рычало.
— Отойди, — тихо сказал Сергей Еленке.
— Сережа… — Беспомощно оглядываясь, она схватила его за руку. — Тебе совестно, так я закричу, а?… Закричу, Сережа. Может, с ножом он…
— Отойди!.. — резко повторил Сергей и пошел навстречу Рычале.
Они
У дверей раздался шум, очередь заколыхалась, и хриплый бас пьяно и весело прокричал:
— Кто последний, что дают?…
Сквозь толпу ломился лохматый рослый мужик в серой, вольно распахнутой на груди рубахе.
— Расступись, народ!..
— Рычало… — прошелестело в очереди, и люди начали вжиматься в стенку.
— Пьяный…
— А он и не просыхает…
Рычало пролез к кассе, загородил окошко:
— Что осталось, красавица?
Очередь послушно молчала. Что-то неразборчиво ответила кас
Это был его день. Он выторговал его, когда сын еще ползал по полу, и в такие дни они были только вдвоем: строили, чинили, бродили по лесу или ловили рыбу. Он просто учил сына тому, что знал сам. Поначалу казалось, что знаний этих много — целая жизнь, — но год от году становилось все труднее, и Иван с горечью чувствовал, как гаснет в сыне восхищение его рабочей сноровкой…
Но он не давал себе спуску. Никогда не давал: только начни болеть — и тело припомнит все осколки и пули, все контузии и ржавые сухари с болотной водой. Только распусти вожжи — не встанешь.
Нет, парень, природа-то помудрее нас с тобой будет. Куда помудрее! Это мы, люди то есть, еле-еле до целесообразности доперли и обрадовались: вот он, закон! И хотим, чтобы все в мире по этому закону строилось. А есть законы повыше этой самой целесообразности, повыше пользы. Просто понять мы их не можем. только и всего. Клади направо, Трофимыч: вон там, к обрывчику, и пристане
Он вдруг захотел сказать, что любит ее, что она самая высокая его награда, что… И опять не сказал. Взошел по гибким сходням на баржу, подавил вздох.
Глупо и обидно, что человек, как бы силен он ни был, не может предотвратить беду
- Басты
- ⭐️Рассказы
- Борис Васильев
- Иванов катер
- 📖Дәйексөздер