Согласно афинскому праву, Сократ был преступником, его осуждение состоялось в полном соответствии с законом. Между тем его преступление, а именно самостоятельность мышления, было полезно не только для человечества в целом, но и для родины Сократа.
2 Ұнайды
Получается, что преступление необходимо. Оно связано с основными условиями общественной жизни и уже потому полезно, ибо условия, с которыми оно связано, в свою очередь необходимы для нормального развития морали и права.
2 Ұнайды
Как было отмечено ранее[13], есть слово, которое, если немного расширить его обычное значение, довольно хорошо передает этот специфический способ бытия, – это слово «институт»
1 Ұнайды
чтобы социальный факт существовал, требуется взаимодействие хотя бы нескольких индивидуумов
1 Ұнайды
Правда, здесь уместно провести разграничение, которое, возможно, несколько прояснит суть спора.
То обстоятельство, что содержание социальной жизни не может объясняться сугубо психологическими факторами, т. е. состояниями индивидуального сознания, для нас совершенно очевидно. Действительно, коллективные представления выражают способ, которым группа осмысливает себя в своих отношениях с объектами, которые на нее влияют. Но группа устроена иначе, чем индивидуум, и влияющие на нее объекты – иные по своей сути. Представления, которые не выражают ни тех же субъектов, ни те же объекты, не могут зависеть от тех же причин. Чтобы понять, каким образом общество мыслит себя и окружающий его мир, необходимо рассматривать сущность общества, а не отдельных индивидуумов. Символы, в которых оно мыслит себя, меняются в зависимости от сути общества. Если, например, оно воспринимает себя потомком эпонимического животного, так происходит потому, что данное общество образует одну из специфических групп, называемых кланами
1 Ұнайды
Стоит применить этот принцип к социологии. Если указанный синтез sui generis, образующий всякое общество, порождает новые явления, отличные от тех, что случаются в индивидуальных сознаниях, то нужно также допустить, что эти специфические факты заключаются в самом обществе, которое их создает, а не в его частях, т. е. не в его членах. В этом смысле, следовательно, они лежат вне индивидуальных сознаний, рассматриваемых как таковые, подобно тому как отличительные признаки жизни лежат вне минеральных веществ, составляющих живое существо. Невозможно растворять их в элементах, не противореча себе, поскольку они по определению предполагают нечто иное, чем содержание элементов. Тем самым получает новое обоснование установленное нами позднее разделение между психологией в собственном смысле, или наукой о мыслящем индивидууме, и социологией. Социальные факты не только качественно отличаются от фактов психических; у них другой субстрат, они развиваются в другой среде и зависят от других условий. Это не означает, что они не являются также некоторым образом психическими фактами, поскольку все подразумевает какие-то способы мышления и действия. Но состояния коллективного сознания по своей сути отличаются от состояний сознания индивидуального; это представления другого рода. Мышление групп иное, чем мышление отдельных людей, и подчиняется собственным законам. Обе науки поэтому явно различаются настолько, насколько могут различаться науки вообще, какие бы связи между ними ни существовали.
1 Ұнайды
характеризует социальные явления как внешние по отношению к индивидуумам. Сегодня уже охотно соглашаются, что факты индивидуальной и коллективной жизни в какой-то степени разнородны по природе.
1 Ұнайды
Но достаточно бегло просмотреть труды по социологии, чтобы заметить, насколько редко встречается ощущение этого неведения и этих трудностей. Считается как бы обязательным поучать по всем проблемам одновременно, а еще предполагается, что можно на нескольких страницах или в нескольких фразах проникнуть в суть наиболее сложных явлений. Это означает, что подобные теории выражают не факты, которые невозможно столь поспешно исчерпать, а предвзятые понятия авторов, составленные еще до начала исследования. Конечно, наше представление о коллективных практиках, об их природе, явной или мнимой, служит фактором их развития. Но само это представление есть факт, который также следует изучать извне, чтобы его установить. Ведь важно узнать не способ, каким образом тот или иной мыслитель лично воображает какой-либо институт, но групповое представление об этом институте. Лишь оно может быть признано социально действенным, однако его нельзя составить на основе простого внутреннего наблюдения, поскольку целиком оно не находится ни в ком из нас; нужно поэтому отыскивать какие-то внешние признаки, которые сделают это представление явным. Кроме того, понимание не рождается из ничего; оно само является следствием внешних причин, которые нужно познать, дабы впредь оценивать его будущую роль. То есть что бы человек ни делал, ему постоянно необходимо обращаться все к тому же методу.
1 Ұнайды
в социологии кажется, что мы находимся среди объектов, непосредственно воспринимаемых разумом, ибо как будто столь просто нам разрешать самые запутанные вопросы. При современном состоянии научного знания мы даже не знаем доподлинно сущность основных социальных институтов, будь то государство или семья, право собственности или договор, наказание или ответственность. Мы фактически не ведаем причин их появления, выполняемых ими функций, законов их развития; кое в чем мы едва начинаем улавливать какие-то проблески понимания.
1 Ұнайды
Оно требует только, чтобы социолог погрузился в состояние духа, присущее физикам, химикам, физиологам, которые вторгаются в новую, еще не исследованную область своей науки. Проникая в социальный мир, социолог должен осознавать, что вступает в неизведанное. Он должен ощущать присутствие фактов, подчиненных неизвестным законам (некогда были неизвестными и законы жизни – до возникновения биологии как науки). Он должен готовиться к совершению открытий, которые поразят и приведут в замешательство его самого. Но социология далека от этой степени интеллектуальной зрелости.
1 Ұнайды