Глава 2
Седой

Дальше было проще. Дом Седого, следуя указаниям Карпова, я нашла быстро. Постучалась, представилась, была запущена в дом, где меня встретил седой коренастый мужик средних лет с цепким взглядом. Ему я заявила сразу, что меня интересует только помощь в подборе необходимой снаряги и пересечении Периметра, а воспитывать не нужно. Седой хмыкнул:

– Воспитывать надо было, пока поперек лавки лежала. – Он посмотрел на настенные часы, показывающие без пятнадцати десять. – Деньги-то есть?

Я кивнула.

– Если расценки не изменились, то наскребу. Но они сейчас не при мне.

Он усмехнулся:

– Стережешься? Правильно. Ладно, сегодня уже поздно, постелю тебе на печке. Завтра с утра поговорим.

Полночи я, несмотря на усталость, проворочалась без сна. Решение пойти в Зону сильно походило на особо изощренный способ самоубийства. Каким бы абстрактным понятием ни была для меня собственная смерть – все равно было очень страшно. Я слепо таращилась в бревенчатый потолок прямо над головой, вспоминала автокатастрофу, в которой погибли родители, и снова гадала – почему именно я тогда осталась жива? Сколько мне еще осталось жить – день, неделю, месяц? И сколько я успею в Зоне обнаружить вещей, которые страшнее, чем смерть?

Вопросы, вопросы… Уснула я только на рассвете, а уже, кажется, в следующее мгновение едва не подскочила от стука входной двери, мгновенно почему-то вспомнив угрозу Карпова «закрыть» меня. Но это оказался Седой, прогудевший:

– Проснулась? Завтрак на столе. Как поешь, выкидывай все из рюкзака, посмотрим, что тебе добрать надо.

Удобства обнаружились во дворе, и я, умывшись холодной водой из бочки, заглянула обратно в дом. Что там у нас на завтрак? Вареная картошка, еще исходящая паром, замечательно! Она была сметена в два счета, и уже через полчаса после пробуждения я ревниво наблюдала за тем, как Седой перебирает содержимое моего рюкзака, выпотрошенное прямо на стол. Вот он разворачивает спальник, взвешивает на руке бинокль, вот не глядя откладывает запасную одежду, только флисовую кофту пробует на ощупь. И комментирует:

– Спальник, конечно, вещь хорошая, но часто спать придется сидя и вполглаза. Бинокль пригодится, но тяжеловат. Кофту, когда выходить соберемся, наденешь сразу. Кружка-ложка-кастрюлька есть, отлично. Газовку здесь оставь, до торговцев в Зоне добраться еще надо, и газ у них будет недешевым. Топорик тоже отложи. От зверья им не отмашешься, костер разводить далеко не всегда безопасно. Лучше хорошим ножом разжиться. Спички и зажигалку убери в водонепроницаемую емкость, хоть пакет, хоть еще что. Фонарик хорош. – Седой направил луч света в устье печки. – Часы у тебя есть, аптечка имеется. Что еще… – задумался он.

Я машинально кинула взгляд на левое запястье, где красовались часы. О том, что на их задней крышке выгравирована надпись «Федорову С.А. за помощь в борьбе с контрабандистами, 04 февраля 2013», Седому знать не обязательно. Стас прислал их буквально за месяц до своего исчезновения, написав, что боится потерять. Тогда я убрала часы в шкатулку, где хранила свои украшения, но, решившись приехать сюда, надела на руку, чтобы вернуть хозяину сразу, как только его найду. И не снимала даже на ночь.

Зато фотографию Стаса, на всякий случай прихваченную из дома, я Седому показала. Тот, внимательно посмотрев на изображение, отрицательно покачал головой: не видел.

Ничего больше не вспомнив, Седой еще раз критически осмотрел меня.

– Штормовку я твою видел, для начала сойдет. Берцы не жмут?

– Нет.

– Значит, нужно только оружие и КПК. И респиратор тоже не помешает, радиоактивной пылью надышаться – радости мало. Респиратор запасной у меня здесь, а вот с остальным придется повременить. Если при переходе накроют – без оружия шансов на благоприятный исход больше. В Зоне и пистолет, и КПК тебе будет. Да, я у тебя компас видел… Далеко его не убирай, карта на КПК есть, но так оно все же надежнее.

– Что за КПК?

– Карманный персональный компьютер. Для сталкера – вещь незаменимая. Там и счетчик Гейгера встроен, и карта местности есть с возможностью редактирования, и клич о помощи в сеть кинуть можно, если что. И, – он покосился на меня, – про Зону кое-какая информация имеется. Мини-справочник, так сказать. Предыдущий владелец заморачивался, заметки делал. Как пользоваться, покажу. А сейчас складывай все обратно, да так, чтобы ничего не гремело и не звенело. Я проверю. Когда выходим и что по деньгам, скажу чуть позже.

Перекладывать вещи пришлось несколько раз, пока наконец Седой, заставив меня попрыгать с рюкзаком на плечах, не остался доволен.

– Я с Карпычем утром связался, узнал по поводу тебя. Он номер жетона твоего брата продиктовал. – Седой повертел в руке клочок бумаги, отдал мне. – Брата, значит, ищешь… Тоже военный? – спросил резко. Сердце екнуло, и я как можно равнодушнее пожала плечами:

– Какая теперь разница?

– Да в общем-то никакой. Если забыть про тот факт, что вся группа в прыгунов превратилась, а командир выжил чудом.

Я недоуменно посмотрела на него, и Седой криво усмехнулся:

– Слухи ходят. Ладно, неважно. На самом деле мне глубоко до фонаря причина, по которой ты решила отправиться в Зону, и совершенно неинтересно, как быстро ты там загнешься. Единственное, что имеет значение, – как далеко мы отойдем от Периметра, прежде чем вояки поднимут тревогу. А потому, если хочешь, чтобы я тебя в Зону провел целой и невредимой, слушать меня ты с этого момента начинаешь как маму родную. Не споришь, не огрызаешься, просто выполняешь. Это понятно?

Не сказать, что в детстве я была образцом послушания… но посыл ясен.

– Да.

– Отлично. Тогда сейчас собираешь все свои вещи, навьючиваешь на себя так, словно вот сейчас уже в Зону направишься, и выходишь во двор. Посмотрю, как ползать умеешь.

Ох. У Седого оказался не двор, а тренировочная площадка для тех, кто мечтает попасть в Зону. Тут тебе и колючая проволока, и крапива в человеческий рост высотой, и залежи веток, громко хрустящих под ногами. Здесь я битых два часа ползала, бегала, кувыркалась и замирала по команде, пока мой проводник не решил, что для первого раза достаточно.

– Сойдет. Если наступать не будешь куда ни попадя – проскочим как мыши.

Елки-палки, чем я занимаюсь, мелькала периодически в голове отстраненная мысль. Ты же только что окончила медицинское училище, твоя задача – людей лечить, а не по кустам лазать под прицелом прожекторов и часовых. В Зоне ты и дня не продержишься с твоими-то умениями, каково тогда придется Стасу, если он все-таки жив и когда-нибудь вернется?

Так, стоп, осадила я себя. Это уже было. Хватит.

– Седой, что мне еще надо знать?

– Пока ты со мной – делай все как я, не ошибешься. – Проводнику что-то не понравилось в том, как висит мой рюкзак, и он принялся подгонять лямки прямо на мне. – Дальше – только осторожность и внимательность. Если повезет, то потом еще и опыт прибавится. Попрыгай-ка.

Я старательно попрыгала, и он кивнул:

– Нормально. Лямки периодически проверяй, чтобы рюкзак к спине плотно прилегал. Все. Пошли в дом.

В доме Седой полез в подвал и принялся выкидывать оттуда сухпайки – в дорогу. Я, заглянув в холодильник и найдя там только картошку, сосиски и бутылку молока с близким к экстремальному сроком годности, с разрешения хозяина принялась готовить пюре.

Пообедали – и проводник опять погнал меня во двор. На этот раз все его команды я выполнила почти безукоризненно, только однажды хрустнув веткой, после чего долгих десять минут лежала на месте без движения. Все бы ничего, но комары, собаки такие, кусались больно, а отмахиваться было нельзя. Наконец Седой знаком показал: все. Я, встав, принялась яростно прихлопывать летучих кровососов, но на Седого поглядывать не забывала. И правильно сделала. Потому что тот, дождавшись, когда я отвлекусь, бесшумно распластался по земле. Я чуть задержалась, оказавшись на земле секунды на три позже.

– Будь мы сейчас в Зоне – ты могла бы быть уже мертва, – не преминул заметить он. – Не отвлекайся. Ситуация иногда меняется мгновенно. А в остальном неплохо. Выходим сегодня ночью. Деньги отдашь, как Периметр пересечем. Десять тысяч за дорогу и пять – за оружие и КПК.

По-божески. Остается только опасение, что проводник сдаст меня военным, как только мы расстанемся.

Вернувшись в дом, завалилась было на боковую. Седой сказал, что уходить будем часа в три ночи – самое собачье время, когда часовым спать хочется гораздо сильнее, чем ловить прячущихся по кустам сталкеров. Сталкеров? Стас рассказывал, что так себя называют скрывающиеся в Зоне люди. Искатели приключений, рискующие жизнью ради того, чтобы, добыв артефакт, спустить заработанное в ближайшем кабаке. Я посмотрела на Седого. Не похож он на того, чей смысл жизни сводится только к тому, чтобы «напиться и забыться».

– Седой… почему ты здесь?

Он хмыкнул.

– Зелень ты, зелень… Запомни, у сталкеров не принято о таком спрашивать. Прошлое остается в прошлом, мало ли у кого какие скелеты в шкафу. И о себе распространяться тоже не принято. Информация в Зоне денег стоит, на ней озолотиться можно. А можно и голову сложить, если знаешь то, чего не должен.

– Расскажи про Зону, Седой. Я там всего через несколько часов оказаться могу, а до сих пор толком ничего не знаю. Аномалии какие-то, мутанты… сталкеры.

Седой, вытянувшись на топчане, заложил руки за голову:

– В Предбаннике всего этого мало. Сталкеры сплошь новички, из зверья – только безглазые псы, клешни да кабаны. Аномалии – «птичьи карусели», «мясорубки» и «комариные плеши», радиационных пятен мало. Самое страшное – это Выброс, идущий из центра Зоны. Если верить научникам, то следующий будет завтра ближе к вечеру. Примерно. Именно поэтому мы с тобой идем ночью. Вояки вряд ли ожидают прорыва Периметра накануне Выброса. В общем, делай все как я, там сообразишь что к чему. А сейчас – спать.

Он закрыл глаза и, кажется, действительно уснул. Я не решилась спрашивать дальше. Про безглазых псов и клешней – потомков свиней – я знала, кабана даже видела на фото, но не имела ни малейшего понятия, как, например, не вляпаться в аномалию с веселым названием «птичья карусель». Ладно, разберусь на месте. Пистолет и КПК вряд ли хранятся прямо под забором, значит, Седой не кинет меня сразу за Периметром. Если, опять же, не сдаст военным, но в этом случае по поводу аномалий мне точно переживать не придется.

Глава 3
В Зону

Седой разбудил меня в два часа ночи. Я вскинулась, не сразу вспомнив, где нахожусь. В голове еще плавала сонная муть, перед глазами стояло лицо Стаса, печально качающего головой: «Зачем, сестренка?»

– Затем, – буркнула я и, соскочив с печки, быстро принялась собираться.

– Идем быстро и тихо, – напомнил Седой. – Держишься от меня метрах в пяти, двигаешься след в след, делаешь то же, что и я. До Периметра примерно час ходьбы, если напрямую, но мы сделаем крюк. Про ту лазейку даже Карпыч не знает. Надеюсь.

– Не доверяешь ему? – удивилась я.

– В Зоне даже себе доверять не всегда можно. А после той истории с его чудесным спасением… Неважно, – оборвал он сам себя. – Домыслы и слухи. Готова? Тогда выдвигаемся.

До Периметра шли больше двух часов, обойдя далеко стороной военную часть. На рассвете вышли к забору из колючей проволоки, проигнорировав табличку «Стой! Запретная зона! Ведется стрельба на поражение!». Кем ведется – стало понятно при взгляде на стоящие перед забором сторожевые вышки, по одной справа и слева. Уже издали были видны оружейные стволы, торчащие из небольших смотровых окошек наверху.

– Здесь тестируют систему автоматического самонаведения. Военное начальство решило, что сажать по часовому на каждую вышку – непозволительная роскошь, придумали поставить датчики движения. Когда датчик включается – пулеметы на подвижной турели открывают огонь, проскочить под которым нереально. – Седой усмехнулся. – Но система, как обычно, работает только на бумаге. Датчики ломаются настолько часто, что местные техники уже забили болт на их починку.

– А забор?

Седой вместо ответа мотнул головой: пошли.

Пусть датчики и сломаны, но чувство, что я на прицеле, не отпускало меня до самого забора. А там Седой достал из тощего сидора плоскогубцы и ловко перекусил два нижних ряда проволоки, прячущиеся в высокой траве. Прополз сам, знаками показав мне, чтобы оставалась на месте, и следующие несколько минут зачем-то внимательно осматривал землю вокруг себя. Затем, сдвинувшись вбок, махнул рукой: давай. Пусть не так быстро, но я просочилась через забор, и Седой, чуть оттеснив меня, еще какое-то время колдовал, соединяя куски проволоки обратно.

– Дальше идешь за мной точно след в след. Тут минное поле шириной метров тридцать. Шагнешь неудачно – хана обоим.

Ой, блин. От внезапно нахлынувшего страха аж дыхание перехватило. Это что, теперь каждый шаг реально может последним оказаться?

– Чего замерла? – словно в ответ на мои мысли хмыкнул Седой. – Теперь так и будет. Не минное поле – так аномалия, не аномалия – так мутант, не мутант – так бандит. Привыкай. Обратно сейчас все равно не поведу.

Я отмерла.

– Да не собираюсь я обратно!

– Тогда пошли. Чем дольше стоим, тем меньше шансов проскочить. Скоро пройдет патруль, а спрятаться, сама видишь, негде.

Эти тридцать метров, которые мы преодолевали целую вечность, надолго врезались мне в память. Чистое поле, где под землей прячется множество небольших, но увесистых смертей. Я-то ладно, я честно старалась идти по следам проводника, но как он определял, куда можно поставить ногу? Шагал Седой медленно, размеренно, словно принюхиваясь перед каждым движением. Я все движения повторяла за ним, полностью на этом сосредоточившись. Над нами хмурилось небо, пели птицы, но я не видела и не слышала вокруг ничего. Наверное, даже нарисуйся рядом патруль – не заметила бы и его. Но когда остановился Седой, замерла мгновенно. Падать на землю на минном поле очень не хотелось, однако, если Седой вдруг нырнет вниз, заметив какую-то опасность, придется сделать то же самое.

Проводник покосился на меня.

– Все, прошли. Выдыхай.

Только сейчас я поняла, что все это время почти не дышала. Ощущение не из лучших – сердце колотится, легкие разорваться готовы, даже в ушах слегка звенит. Помотала головой, приходя в себя, выдохнула предательски осипшим голосом:

– Я в норме.

– Вижу. – Седой дал мне отдышаться, после чего сказал: – Через Периметр я тебя провел. Давай сюда десять тысяч и жди вон в тех кустах, там чисто. Когда принесу пистолет и КПК, отдашь остаток.

Я отдала ему деньги, и мне снова стало страшно. Хоть и не похож Седой на кидалу, но если он решит от меня избавиться, проще всего это сделать именно сейчас. Направить в аномалию, благо доверчивая девка их различать не умеет, сдать военным, да банально задушить голыми руками. Но я, постаравшись задавить эти мысли на корню, развернулась к нему спиной и осторожно двинулась вперед. В конце концов, противопоставить проводнику я мало что могу, а обижать его излишним недоверием почему-то не хотелось.

– Не обижу я тебя, – усмехнулся мне вслед Седой. Видимо, для него мои метания – как на ладони, даже обидно. – Жди и с места не рыпайся. Это уже Зона. Приду – устрою тебе небольшую экскурсию.

Экскурсия не помешает. Только устроившись в кустах, я наконец осознала сей факт – я в Зоне. В той самой, про которую столько читала в интернете страшных баек и фантастических историй. Ставшие уже классикой ужасов зомби, человекообразные кровососущие твари с щупальцами на месте рта, поля повышенной гравитации, радиационные поля… Здесь мне теперь предстоит увлекательнейший квест – остаться в живых и найти Стаса. Или хотя бы узнать, что с ним стало.

Было страшно, да. Даже лай собак теперь звучал угрожающе. Но по сравнению с донесшимся с запада громким воем этот лай показался сущей ерундой. Вой был похож на волчий – если в Зоне существуют волки, раздавшиеся до габаритов никак не меньше медвежьих. С востока в ответ раздался звук, похожий на бурчание в чьем-то огромном и очень голодном животе. Я сидела и слушала, пригибаясь к земле при каждом порыве ветра. Расстояние до источников звука было внушительным, но спокойнее от этого почему-то не становилось. Больше всего пугало то, с какой легкостью твари Зоны заявляли о своем наличии. Нет, здесь царем природы является вовсе не человек, это факт.

Словно в подтверждение раздалась короткая автоматная очередь, прерванная жутким предсмертным воплем. Меня снова посетила мысль о том, что можно ждать брата дома, а не шарахаться по жуткой Зоне. Отмахнулась я от нее не без труда.

Седой пришел совсем не с той стороны, куда уходил. Вручил сначала чуть потрепанный жизнью КПК, показал, как его включать. На засветившемся экране появилось приветствие: «Здорово, Дикий!»

– Прежний владелец? – поинтересовалась я. Седой кивнул, потом сказал:

– В Зоне настоящие имена не в ходу. Здесь каждый, кем бы он ни был там, на Большой земле, начинает новую жизнь, а новой жизни – новое имя. И… раз уж сложилось так, что тебе достался КПК Дикого, да и девка ты совсем не домашняя, то и зваться отныне будешь Дикой. Так всем и представляйся, а если у кого какие вопросы возникнут – отсылай ко мне, мол, Седой так нарек.

Дикая… А что, звучит!

– Счетчик Гейгера я тебе настроил, в фоновом режиме будет работать. Где трещать начинает – смотри сама, может, лучше это место стороной обойти.

Седой повернул экран КПК ко мне.

– Вот меню. Карта – на ней отображается твое местоположение. Сообщения тебе пока не нужны, но в виду их имей. Случись что – можешь в общий чат написать, попросить помощи. А вот самое пока для тебя главное. Заметки. Будет время – почитай, Дикий парень толковый был, все, что видел, записывал, а повидал он много. Начиная с банальных «мясорубок» и заканчивая «порталами». И с мутантами то же самое. Успел с изворотом пообщаться, псевдоволка лично приручил. Много чего было, а погиб от бандитской пули… С пистолетом обращаться умеешь?

Он протянул мне почти новый «макаров».

– Да, брат учил.

– Это хорошо. Но скажу сразу – против мутантов пистолет почти бесполезен. Разве что кенгов или собак разгонишь. Ну, может, бандюка какого неопытного притормозишь от более решительных действий. Но все же лучше, чем совсем без оружия. Если протянешь в Зоне хоть сколько-нибудь долго, дальше сама разживешься. И вот еще нож возьми. – Он протянул мне охотничий нож с длинным клинком, чуть тронутым ржавчиной. – Пригодится.

– Спасибо, – я отдала Седому оставшиеся деньги.

Вдали снова кто-то завыл – словно голову засунул в большую трубу. Потом оттуда же донеслась автоматная очередь, и все смолкло.

– Что это, Седой? Пока тебя не было, я каких только звуков не наслушалась. И бурчат, и кричат…

– Считай это звуковыми аномалиями, – отмахнулся он. – Они только поначалу жуткие, потом привыкнешь. Тут что-то вроде рупора получается – кричит человек или зверь в одном месте, а звук разносится на много километров вокруг. Некоторые сталкеры и вовсе считают, что это сама Зона так звучит.

– Это как?

– Хрен знает. Кто-то что-то крикнул – а Зона запомнила и потом выдала. Мне тот же Дикий раз рассказывал, что был у него друг, который ни к селу ни к городу любил под нос напевать «Полковнику никто не пишет». Так вот друг сгинул, а Дикий еще несколько месяцев в определенной точке Свалки эту песню слышал.

– Переживал, наверное, сильно, вот и мерещилось, – неуверенно произнесла я.

– Я ему тоже так сказал. Тогда он меня туда отвел, и я эту песню тоже услышал. – Седой помолчал. – В общем, странного и необъяснимого в Зоне много. Но к вечеру Выброс обещают, а нам до деревни еще топать и топать. Вводная тебе та же, что и раньше, – двигаешься ровно за мной, никуда не сворачиваешь, сильно не отстаешь. Пистолет держишь наготове, но раньше меня огонь не открываешь. И назад поглядывай.

Я крепко сжала в руках полученное оружие и стала чувствовать себя чуть-чуть увереннее. Много от пистолета толку или немного, но если хотя бы от собак отбиться смогу – уже хорошо.

На макушку упала первая тяжелая капля дождя. Потом вторая, третья… В небе загромыхало, и на землю обрушились струи воды. Седой, и так шагавший медленно, сбавил темп еще больше. Почему, я поняла только тогда, когда он, резко остановившись, ткнул рукой вперед:

– Видишь?

Что, чуть не спросила я, уже уловив в окружающем пространстве какую-то неправильность. Но что может быть неправильного в дожде, который льет как из ведра?

И тут до меня дошло. На небольшом клочке земли в метре от Седого падающие с неба капли вели себя странно. Они сначала разбивались на более мелкие, а потом… потом словно взрывались, превращаясь в водяную пыль. Выглядело это как множество водяных фейерверков и, наверное, было бы даже красиво – если бы по позвоночнику не пробежала толпа мурашек.

– Аномалия?

Седой вместо ответа достал из кармана обычную гайку и кинул ее в это странное пространство. Гайка влетела… и рассыпалась в мелкую металлическую стружку, брызнувшую во все стороны.

– «Мясорубка», – вынес он вердикт. – Похоже, молодая. Обычно вокруг кровавых пятен много, которые никаким дождем уже не смоешь. Только так ее и можно увидеть: по небольшому искажению воздуха да по пятнам и ошметкам вокруг.

– Если я в нее влечу?.. – спросила я.

– Да. Разорвет точно так же, как гайку. Отсюда и пятна, и ошметки. Или сталкер какой невезучий попадется, или молодой и неопытный мутант. Пес там или кабан, неважно.

Однако. Вот тебе, Люба… Дикая… Зона во всей ее красе.

– До деревни долго еще?

– Километра два, если по прямой. Только по прямой в Зоне никто не ходит. Если не хочешь вляпаться – идти будешь медленно и осторожно, обходя любой участок, показавшийся подозрительным.

– А гайки?

– Не обязательно гайки. Можно и камешки, и щепки, и любые другие мелкие предметы. Большинство аномалий среагирует. Можно определить их границы, а иногда, если совсем прижало, – и пробежать прямо через аномалию, предварительно ее разрядив. Я знаю пару человек, которым таким образом удалось вырваться из ловушки. Правда, работает это только с несколькими аномалиями, да и способ довольно рискованный.

Шум дождя скрадывал шуршание травы под ногами. Мы шли по редкому лесочку, и я никак не могла отделаться от ощущения, что из солнечного июля перенеслась сразу в сырой и промозглый сентябрь: желтеющие кроны деревьев, свинцово-серые тяжелые тучи над головой, промозглый ветер. Радиация так влияет?

Я спросила Седого, и он покачал головой:

– Нет. Здесь, в Предбаннике, радиации не больше, чем в Дитятках. Просто это Зона. Здесь всегда осень. Особенно это в январе заметно – за периметром сугробы по колено, а здесь дожди и листва опавшая.

– И птиц сейчас не слышно.

– Ну, сейчас они от дождя попрятались. Возле Периметра какие-то птахи еще селятся, иногда поутру так поют, что собственных шагов не слышишь, а начиная с Могильника только вороны в небе и кружат. Тихо!

Седой замер, прислушиваясь, и я сделала то же самое. Показалось, или где-то впереди, чуть правее от траектории нашего движения, раздались сначала выстрелы и недовольное ворчание, а потом душераздирающий крик?

– Кошак с Мрачной долины забрел, – прокомментировал Седой. – И кого-то погрыз.

– Тут и кошки есть?

– Есть. Люди отсюда когда уезжали, бросали даже домашних любимцев. В итоге дворовые мурзики под действием радиации и хрен знает чего еще стали раз в десять крупнее и вреднее.

Седой рассказал, что живут коты, кем-то метко прозванные баюнами, в основном в Мрачной долине, но встретить их можно в любой точке Зоны – молодым котам периодически начинает не хватать места, тогда они уходят осваивать новые земли. И если уж заняли какое-то место, то границы охранять будут от любых посягательств. Как и почти все мутанты Зоны. Это хорошо знать, потому что иногда нападения мутанта можно избежать, уйдя с его территории. Если, конечно, он не очень голодный или не ранен.

– А вот за пределы Зоны они не выходят. Чего-то им на Большой земле не хватает. Ученые поначалу пытались отловленных мутантов вывозить за Периметр, но те буквально через несколько часов начинают хиреть и дохнуть.

Через час мы вышли к разбитой, но все же дороге. Не доходя до обочины, Седой снова остановился и принюхался.

– Чуешь?

– Дождем пахнет, – отозвалась я. – Больше ничего.

– На таких вот дорогах любят гнездиться «молнии», а они в сырую погоду становятся еще опаснее. Бьют дальше. Распознать их можно по едва слышимому треску разрядов и запаху озона, но сейчас мы их за дождем можем и не увидеть, и не учуять.

Он кинул гайку так, чтобы та, проскакав по асфальту, остановилась в траве на противоположной стороне дороги. Потом взял левее, чтобы гайка проскакала по дороге вдоль, и она уже через десяток метров словно растворилась в ворохе электрических разрядов. Тут же сильно запахло озоном.

– В Предбаннике аномалии после Выброса свои места меняют неохотно – сдвигаются на несколько метров, и все. Все плюс-минус опасные места можно запомнить. А вот уже начиная с Могильника такое не прокатит, там аномалии путешествовать любят. Сейчас пересечем дорогу…

Над нами громыхнуло с такой силой, что я даже присела. Тут же завибрировал КПК, и на его экране высветилось сообщение: «Приближается Выброс!»

– Общая рассылка, – коротко сказал Седой. – Мы уже рядом с деревней, успеем.

Так и оказалось. За ближайшим пригорком показалось несколько домов, построенных в два ряда вдоль единственной улочки и огороженных забором так, чтобы войти в деревню можно было только по дороге. На входе же, прямо под криво прибитой к столбу табличкой с непонятными буквами «РСБ», стоял парнишка едва ли старше меня с автоматом-коротышом в руках. Охрана, однако. Издалека он смотрелся грозно, но подойдя ближе, я поняла, что моему проводнику он в подметки не годится. И дело не в возрасте. В Седом чувствовалась какая-то спокойная готовность. К чему? Не знаю. В пареньке ее не было и в помине, он весь будто на иголках. Хотя… я, наверное, со стороны не лучше выгляжу.

– Наверх посмотри, – кивнул на небо Седой.

Я посмотрела. Ох, мамочки! Свинцовые тучи медленно, но верно наливались красным, и в считаные минуты все небо до самого горизонта словно превратилось в полыхающий костер. Однако мы уже шли по деревеньке, и Седой показывал мне на покатую крышу отдельно стоящего погреба:

– Вот там Выброс и пересидим.

Со всех сторон к погребу сбегались люди. Я обратила внимание на высокого крепкого парня в тельняшке – когда над головами снова громыхнуло, он споткнулся и схватился за голову, но быстро выровнялся и продолжил бежать к спасительному погребу. К слову, Седой теперь тоже чувствовал себя нехорошо. Спускаясь по лестнице, он явно старался держаться ближе к стене и не крутить головой.

Внизу оказались с десяток сталкеров, и еще четверо зашли следом за нами, в том числе и парень в тельняшке. Он поймал мой взгляд, дернул плечом и сел у стены в самом углу, проигнорировав стоящую рядом сетчатую кровать с засаленным и дырявым матрасом.

– Голова болит, Седой? – шепотом спросила я.

– Да. Это от Выброса. Чем дольше в Зоне находишься, тем чувствительнее становишься. Ты почувствуешь, когда сам Выброс грянет. А это пока так… предвестники.

Земля содрогнулась, и мой КПК, засветившись напоследок словом «ВЫБРОС!!!», погас. Впрочем, как и все остальные КПК в погребе. Наступившую кромешную темноту разгоняло только пламя керосиновой лампы, почему-то двоившееся в глазах. Голова налилась чугуном, ее все труднее становилось держать прямо, и я, не выдержав, села у стенки рядом с Седым.

– Надолго это?

– По-разному бывает. От часа до шести. Учись ждать, это главное умение сталкера.

От противоположной стены тут же отозвались:

– А как же «быстрые ноги п…ы не боятся»?

– Если умеешь ждать и наблюдать – бегать придется гораздо меньше, – спокойно возразил Седой. – Здорово, Хромой.

Я, не сдержавшись, тихо хмыкнула. Или прозвище давнее, или Хромой таким образом сам над собой подтрунивает.

– Это Дикая, – представил меня проводник. – Она у тебя пока осядет.

– Ну, тогда будем знакомы, – кивнул Хромой. – Я, можно сказать, здешний староста. Помогаю новичкам на первых порах, пока они в Зоне осваиваются.

Парень в тельняшке, сидящий в углу, начал раскачиваться, держась обеими руками за голову.

– Седой, у меня же анальгин в аптечке есть.

– Мне не надо, – с ходу отказался он. – Не поможет.

Я аккуратно, стараясь не тревожить голову, встала и двинулась к парню. Ага. Глаза у него мутные от боли, тем не менее на протянутую таблетку смотрит недоверчиво. Я достала блистер, показала название:

– Не отрава, не бойся.

Он подсветил зажигалкой. Хмыкнул, тут же скривился, закинул таблетку в рот и проглотил, не запивая.

– Минут через двадцать должно полегчать, – резюмировала я и вернулась на место. Седой покачал головой:

– Аптечкой не свети лишний раз. За таблетки тут и убить могут. За антибиотики особенно, но и обычные обезболы тоже в цене.

«Человек человеку – волк», вспомнилась мне поговорка. Вспомнилось и шутливое ее продолжение: «А зомби зомби – зомби». Ха, кто бы мог подумать, что однажды я попаду в место, где эта фраза – совсем не шутка?

– Если могу помочь – отчего бы не помочь?

– Тоже верно. Кто вольному бродяге поможет, как не такой же бродяга. Жаль только, не все этого принципа придерживаются. Сейчас спим по очереди, ты караулишь первая. Разбудишь меня через три часа. Заметишь любое подозрительное движение – будишь сразу. Понятно?

– Да.

Я прислонилась затылком к стене. Холодненькая, хорошо. В глазах по-прежнему двоилось, голова гудела как трансформаторная будка, но почти не болела. Это, пожалуй, самое тяжкое – ждать, понятия не имея, сколько еще придется так сидеть. С другой стороны – можно достать фотокарточку Стаса, еще раз всмотреться в полузабытые уже черты лица. Странно. Относительно недавно я проводила брата в командировку на Украину, а полностью восстановить его лицо в памяти уже не получается. Помню, в какой позе он стоял на пороге дома, в какую форму был одет, а вот вместо лица – белое пятно. И чем больше я стараюсь вспомнить, тем больше оно расплывается.

– Эй, рыжая…

Парень в тельняшке аккуратно, чтобы не потревожить дремлющих сталкеров, присел рядом со мной. В тусклом свете лампы мелькнула щетина на скуле, ежик русых волос.

– Помог твой анальгин. Спасибо. – Он увидел карточку у меня в руке. – Что за фото? Если не секрет.

– Брата ищу. Может, встречал его?

Он покачал головой: вряд ли, но карточку взял. Внимательно вгляделся, подсвечивая все той же зажигалкой, и я против воли снова напряглась в ожидании ответа.

– Нет, не встречал. Хромому покажи.

Хм, действительно. Хромой здесь давно живет, если даже про Стаса подсказать не сможет, то уж про охотников – тех, про которых говорил Карпов, – точно будет в курсе. Но уже сейчас понятно, что охотники в Предбанник забредают нечасто (а чего им тут делать?), и чтобы с ними встретиться, нужно сначала обучиться всем премудростям выживания здесь. Перво-наперво – изучить всю информацию в моем КПК.

Я потыкала кнопки на хитром аппарате. Глухо.

– Во время Выброса вся электроника из строя выходит, – прокомментировал мои телодвижения парень. – Зато потом без сбоев до следующего Выброса работает. Батарейки заряжаются, что ли?

– Может, и заряжаются, – ответила я. Протянула ему руку: – Меня Дикой зовут.

– Грек. Будем знакомы. – Он аккуратно пожал мою руку своей, раза в полтора шире. – Обращайся, если помощь нужна будет.

Грек вернулся на свое место. Я задумчиво проводила его взглядом. Чуйка на людей редко меня подводит, и сейчас она мне говорит, что парень камня за пазухой не держит. Он вообще чем-то напоминает мне Стаса. Интересно, что он скажет, если я попрошу его помочь мне поначалу? Изучить местность, познакомиться с местными зверюшками, посмотреть на аномалии… Ведь я прекрасно знаю свои возможности и как выживальщика, и как бойца. А от того, насколько быстро я продвинусь в глубь Зоны, зависит, найду ли я хоть какие-то следы.

…Разбудив Седого, как было сказано, через три часа, я провалилась в сон мгновенно, несмотря на гудящую голову. И впервые с тех пор, как Стас пропал, мне не приснилось ничего.

Глава 4
Первые шаги

Выброс закончился около полудня, и сталкеры, выйдя из подвала, тут же разбрелись в разные стороны – кто к костру, кто по наиболее сохранившимся домам, а несколько человек осторожно, «провешивая» дорогу камешками, направились к выходу из деревни. С ними ушел и Седой, впрочем, сразу за околицей свернув в другую сторону.

Пиликнул, включившись, КПК. «Белый, Предбанник, Выброс. Сова, Предбанник, Выброс. Хохмач, Могильник, Выброс». Это что, опять общая рассылка? Короткий некролог?

Пожалуй, пора более подробно изучить агрегат. Особенно раздел «Инструкция пользователя». Какие там еще «плюшки» предусмотрены? Я устроилась поудобнее на притащенном кем-то бревне возле выхода из погреба и стала увлеченно тыкать по кнопкам, краем уха слушая, что Хромой рассказывает собравшимся вокруг костра новичкам про зомби. Подходить к нему со своими вопросами все равно лучше наедине. Кто знает, чем собирается промышлять в Зоне каждый из этих новичков? Чем меньше они будут обо мне знать, тем лучше.

– Зомби в Предбаннике почти не встречаются, – рассказывал Хромой. – Но тут ключевое слово – «почти». Если видите полуистлевший, но относительно целый труп, не спешите подходить близко. Это вполне может оказаться впавший в спячку зомби. Как только он учует рядом еду, то есть вас, – попытается схватить, а эти твари хоть и медлительны, но и вам лишние царапины и укусы ни к чему. К тому же убить их достаточно сложно, зачастую даже прямое попадание в голову не помогает, а на звук выстрелов могут сбежаться твари поопаснее.

– Получается, от него только убегать? – спросил один из слушателей.

Я нашла в КПК раздел «Справочник» и быстро пробежалась по названиям. «Мутанты», «Аномалии», «Территории», «Группировки» и до сих пор непривычное «Артефакты».

– Уходить, – поправил Хромой. – Бегать по Зоне чревато быстрой и мучительной смертью. Или аномалию не заметите, или на мутанта неожиданно выскочите. Уходите, и зомби быстро вас потеряет, а потеряв, снова ляжет и уснет.

Артефакты. Это на их поисках сталкеры деньги зарабатывают? Выходит, не шутил Стас… Ладно, это потом. Сейчас гораздо интереснее разобраться в аномалиях.

Хромой хлопнул себя по бедрам:

– Шли бы вы, ребята, местность разведать. У костра много не насидите, а так, может, артефакт какой найдете или мутанта завалите. Торговцу трофей сдадите – будут вам слава и уважение.

Парни вокруг костра зашевелились, зашептались, но продолжили сидеть на месте. И то сказать – страшно уходить от относительно безопасного костра. Мне самой было не по себе от мысли, что скоро я останусь с Зоной один на один, и рядом не будет Седого, чтобы подсказать, куда стоит делать шаг, а куда – нет. А потому ничего удивительного в том, что с места сдвинулся только Грек, я не увидела. И неожиданно для самой себя спросила его:

– С собой возьмешь?

– Пошли, – слегка удивленно отозвался парень. Я поправила висящий на поясе пистолет, смахнула на КПК открытую было вкладку «Птичья карусель» и решительно направилась вслед за Греком, стараясь не обращать внимания на бегающий по спине табун мурашек.

Ребята у костра проводили меня взглядами, но с места не сдвинулись.

* * *

– Куда пойдем? – спросила я, как только мы вышли за околицу.

– Бандитов с гаражей несколько дней назад выбили. Пошли посмотрим, что в тоннеле творится. Если там «молния» обосновалась, то до следующего Выброса к нам с Мрачной долины никто не сунется. Там у бандитов одна из баз.

Судя по карте в КПК, идти нам предстояло не очень далеко. Но уже через час я убедилась, что «недалеко» в Зоне – понятие относительное. Мы петляли почище зайцев, обходя все места, показавшиеся Греку подозрительными. И надо сказать, не зря. Там, где я пошла бы прямо, неизменно оказывалась то аномалия, то стая безглазых псов, а то и мирно (пока) похрюкивающий кабан с клыками-кинжалами. Пока добрались до тоннеля – часы показывали уже начало четвертого. «Молнии» в тоннеле не оказалось, зато стоило нам пройти чуть дальше в темноту, как тут же панически защелкал дозиметр. Грек, оставив меня у входа, попытался пройти сначала по тоннелю, потом поднялся на склон и, везде натыкаясь на это щелканье, наконец довольно кивнул:

– Не пройдут.

Я, всю дорогу прилежно подмечавшая, что и как делает напарник, уже начинала думать, что Зона – совсем не так страшно, как представлялось. Главное – не торопиться, и тогда вполне можно засечь и мерцание воздуха над «птичьей каруселью», и движение в кустах прямо по курсу, и даже поджарое тело собаки, которая в этих кустах обосновалась на отдых. Но на обратном пути, когда мы, обходя «мясорубку», спустились в ложбину, на нас напала стая безглазых псов. Пять зверей бросились из-за холмов со всех сторон разом. Грек дважды выстрелил из дробовика, и две собаки мертвыми покатились вниз по склону. Я от неожиданности выпустила пол-обоймы в несущуюся прямо на меня оскаленную пасть и, кажется, тоже попала. По крайней мере псина взвизгнула, и все нападавшие, дружно развернувшись едва не на полном скаку, быстро скрылись за холмами.

– Выжили ведь под Выбросом… – выдохнул Грек. Повернулся ко мне: – Нож есть? Хвосты заберем, торговцу сдадим.

– А на кой ему хвосты? – удивилась я, сев на землю и старательно скрывая дрожь в руках.

– Ученым потом перепродаст. Те с ними опыты какие-то проводят. И платят, говорят, намного лучше… – добавил он задумчиво.

Обратно мы добрались без приключений. По возвращении Грек отправился к торговцу сбывать добычу, а я присела возле костра, радуясь возможности наконец-то вытянуть гудящие ноги. Заканчивался мой первый день в Зоне. Странное ощущение – словно это не я здесь сижу, глядя в огонь, а кто-то другой. А я осталась там, в ложбине. Ведь вполне могло так случиться. Не будь со мной Грека – собакам был бы знатный ужин.

Меня морозило, а согреться не получалось никак. И только когда вернулся Грек и сунул мне в руку пару смятых бумажек, мысли потекли в другом направлении. Чуйка меня не подвела. Я снова поразилась тому, насколько же этот парень похож на Стаса. Не внешне, нет, хотя в фигуре отмечалось определенное сходство – оба, как выразилась бы моя учительница по биологии, «шкафчики два на три». Их роднила… как бы это выразиться… аура, что ли. Поставь их рядом, и девять человек из десяти скажут, что они родные братья. Двигаясь сегодня вслед за Греком вдоль разбитой дороги, я то и дело ловила себя на мысли, что это Стас вот-вот обернется ко мне, улыбаясь. Но иллюзию разбивали то доносящиеся откуда-то издалека автоматные очереди, то еле слышное гудение аномалии, которую Грек всякий раз замечал заранее и оставлял далеко в стороне. Я встряхивалась, возвращаясь на землю, и снова вертела головой во все стороны, наблюдая и запоминая.

Да и деньги… Я ничуть бы не удивилась, оставь Грек всю выручку себе. В конце концов, помощи от меня пока никакой, зато присмотр нужен, чтобы неопытная девка в аномалию не шагнула. И он присматривал. И раненную мной собаку счел достаточным основанием для того, чтобы деньги поделить пополам.

Сидевшие у костра сталкеры, среди которых был и Хромой, травили байки – про забредшего в Предбанник спрута, у которого на морде не хватает половины щупалец, и про некоего Резо, который ходит последнее время мрачнее тучи и собак спускает на кого ни попадя. Я слушала вполуха. Когда Хромой отлучился, я улучила момент и поймала его на обратном пути.

– Не встречал его? – показала ему фотокарточку.

Хромой вгляделся:

– Нет. Точно нет. Кто он?

– Брат, – коротко ответила я. Он хмыкнул, и я, не желая вдаваться в подробности, перевела тему на охотников.

– Охотники? – удивился Хромой. – Они-то тебе зачем? В Предбанник они не заглядывают. Когда я с ними в последний раз встречался, собирались в Ржавый Лес откочевывать, а вот где теперь… Это тебе с Фессом надо разговаривать.

– С Фессом? А это кто?

– О-о-о… – Он аж зажмурился. – Легендарная личность. И по совместительству бармен. Сидит в баре «100 рад», носа наружу не кажет, однако знает все и обо всех. Он точно про охотников в курсе.

Отойдя от Хромого, я вновь полезла в карту. Ага. Получается, чтобы до Фесса добраться, нужно пройти насквозь сначала Предбанник, а потом Могильник – бар стоит на самом краю Диких земель. Интересно, хмыкнула я, почему мне кажется, что в одиночку это сделать будет крайне сложно? Не потому ли, что я уже едва не попала на зуб собакам? Или потому, что на Могильнике хозяйничают бандиты, от которых ничего хорошего ждать не приходится? Мне нужен напарник, однако и напарники бывают такие, что никаких врагов не надо. Вот если бы согласился Грек…

Но для начала мне нужно набраться опыта здесь, в Предбаннике.

Глава 5
Набираюсь опыта

На следующее утро Грека среди отдыхающих в деревне сталкеров я не нашла и, постаравшись забыть о вчерашнем нападении собак, пошла изучать Предбанник в одиночку.

Аномалий, как и говорил Седой, здесь действительно оказалось не много: в основном «птичьи карусели», «комариные плеши» и «мясорубки», отличающиеся друг от друга только количеством и разбросом кровавых пятен в них. В тоннеле под железнодорожной насыпью вольготно растянулась на весь проход «молния», не оставляющая шансов проскочить мимо. Хорошая аномалия, заметная… гнездится на остатках асфальта, громко потрескивает, предупреждая о своем присутствии. У меня даже пронеслась крамольная мысль, что ночью «молния» даже красива.

Зато в небольшом леске перед насыпью обитали кабаны, и в них красивого не было ничего – жуткие твари с покрытой язвами шкурой и огромными клыками. Их я разглядела в бинокль и, глядя, как мирно сопят среди развороченных кустов две огромные туши, решила, что соваться в лесок не стоит. Стаю слепых псов в низинке возле заброшенного вагончика я тоже обошла стороной, зато заглянула в гаражи, в которых вчера мы так и не побывали. Там ничего интересного не оказалось, только на одном из зданий висел скелет, который как-то странно подергивался – то ли от порывов ветра, то ли сам по себе. Зомби?

Перекусив найденной в рюкзаке тушенкой, я посмотрела на часы. Половина второго. У меня еще уйма времени, чтобы дойти, скажем, до развалин хутора и вернуться обратно в деревню.

Стоило выйти на дорогу – и с запада, со стороны болот, донесся звук, больше всего похожий на уханье гигантской совы, подхваченное эхом, снова донеслась автоматная очередь, и все смолкло. Я хмыкнула. А ведь всего несколько лет назад, если верить заметкам Дикого, и болота, и южная часть Предбанника Зоне не принадлежали. Не водились здесь безглазые псы, не было «мясорубок», и звуки раздавались самые обычные. А под разрушенным железнодорожным мостом был блокпост военных. Но три года назад после особо мощного Выброса Зона мгновенно расширилась сразу на несколько километров, и служивые – те, кому повезло выжить, – экстренно эвакуировались. Теперь бывший блокпост – неплохое место для привала, и два незнакомых сталкера уже устроились там на отдых. Я, накинув капюшон, прошла мимо, кивнув в знак приветствия. Они ответили мне тем же.

А ведь получается, что Зона медленно, но верно расширяется, захватывая все новые и новые территории. Может быть, однажды на автобусной остановке в Дитятках появится «молния», в магазине гостиницы обоснуется на жительство спрут. Жителей экстренно эвакуируют, и только Седой совершенно так же будет занимать свою избушку, потому что он один из немногих, кто имеет о Зоне четкое представление.

А потом Зона расширится до Москвы, потом – до Владивостока, потом захватит весь мир… Я помотала головой. Бурная у тебя фантазия, мать, а между тем ты-то как раз в Зоне находишься, где отвлекаться от окружающей действительности чревато. Я, вовремя заметив на дороге очередную «молнию», взяла влево, к заброшенной ферме…

Почему я не заорала, увидев несущуюся прямо на меня гору мяса на тонких ножках, с мордой, словно вылепленной из плохо пропеченного теста, – наверное, просто забыла, как это делается. На этот раз разрядила в тварь всю обойму, так и не сообразив, когда успела вытащить пистолет. Зато теперь абсолютно точно узнала, что попала в цель: клешня завизжала и развернулась обратно, заметно прихрамывая на бегу. Да я снайпер, с сарказмом подумала я и села прямо там, где стояла, – дрожащие ноги отказались меня держать.

Где-то справа лаяли собаки, вдалеке плакали-выли волки… или не волки… я сидела и тупо смотрела на пистолет. Мысль о том, что обезумевшая клешня только что чуть не снесла мне голову, никак не хотела в этой самой голове укладываться. Да, погибнуть под копытами бывшей свиньи – так себе смерть. И мне совершенно не нравится, что каждая встреченная мной зверюга спешит меня убить!

– Помогите… – раздалось с той стороны, куда метнулась раненая клешня. – Аптечку… помогите…

Значит, мне еще повезло, мрачно подумала я, стараясь не вспоминать о страшной твари. Вон, у бедолаги даже аптечки нет, чтобы обезболом закинуться да к дороге выползти.

Вздохнув, я поднялась на ноги. Надо посмотреть, что там у человека стряслось.

– Помогите…

– Да иду уже, – пробурчала я вполголоса… и замерла. Потому что неведомый пострадавший издал серию хрипов, словно у него горлом шла кровь, а потом совершенно нормальным голосом снова произнес:

– Люди… помогите…

Я осторожно обошла «раненого» по большой дуге. Нечто, притворяющееся человеком, продолжало звать на помощь, не показываясь из густых кустов. Я зарядила в пистолет оставшиеся патроны, нашла подходящую ветку и, кинув ее с таким расчетом, чтобы она упала в нескольких шагах от говорящего, нырнула в кусты.

…Раздался визг, и из кустов вылетела клешня. Я от неожиданности едва не выпустила в нее остаток магазина, чудом удержавшись в последнюю секунду.

– Ну, тварюга!

Вслед плоти полетела другая ветка, и хоть попала она в «молоко», мне все же чуть-чуть полегчало. Нет, я не снайпер, но, выходит, клешня боится меня гораздо больше, чем я ее. Как ни крути – это приятно.

Вечером, вернувшись в деревню и продолжив у костра изучать заметки Дикого, я прочитала, что клешни являются одними из самых безобидных существ в Зоне. Лишь некоторые особи умеют имитировать человеческую речь, но и они не понимают смысла произносимых ими фраз, а потому внимательный сталкер никогда не попадется на «просьбы» плоти о помощи.

Я отложила КПК и задумалась. Одной мне в Зоне долго не продержаться, это факт. За два дня я уже дважды едва не сложила голову, и это в Предбаннике! Дальше будет только хуже. Но и от сидящих у костра ребят неизвестно, чего ждать. Вон парень с кольцом в виде драконьего когтя на пальце, размахивая руками, рассказывает, как в прошлую ходку завалил возле самого Периметра здоровущего спрута, отрезал у него щупальца и продал на Большой земле втридорога. И ведь слушают его, не одергивают, только Хромой молча ухмыляется… Нет уж, лучше одной ходить, чем с такими напарниками. Дикая я или где, в конце концов?

На следующий день, обойдя ферму далеко стороной, я дошла до северного блокпоста, наткнувшись по пути только на жутко фонящий перевернутый грузовик. Вокруг грузовика валялось несколько полуразложившихся тел в черно-серо-белой пятнистой форме и разносились соответствующие ароматы, а неподалеку паслась стайка странных существ, больше всего напоминающих крыс-переростков с длинными задними лапами. Кажется, это и есть кенги. Они оказались очень любопытными и относительно мирными, хотя один из них все же попытался меня цапнуть. Но тут уж я, заметив, что лысая тварь с желтыми зубами явно метит укусить меня за ногу, просто пнула кенга со всей дури. Он, визжа, шлепнулся на землю в нескольких шагах от меня и больше лезть не решился.

За перекрывающим дорогу шлагбаумом маячили фигуры сталкеров. Я показала серьезным – не чета нам, новичкам, – дядям фотографию Стаса и, услышав ожидаемый ответ: не видели, повернула обратно. Дорога звала дальше – через Могильник в бар, но мне туда пока было рановато.

Заночевать пришлось на чердаке бывшего хутора, и ночка эта выдалась беспокойной. Прямо в дом забегали и тревожно скулили безглазые псы, видимо, учуявшие мой запах, на ферме до самого утра повизгивали клешни, а ближе к рассвету прямо за стеной раздались поочередно грозное кабанье ворчание, несколько пистолетных выстрелов и полный боли человеческий крик. Сон слетел с меня окончательно, и я, выбравшись через дыру на крышу, честно попыталась рассмотреть, что творится внизу. Однако там царили густые сумерки, и все, что я смогла увидеть, – как что-то большое, прихрамывая, ломилось сквозь кусты прочь от хутора.

Я, осторожно свесившись вниз, позвала неизвестного, но ответом мне стала только мертвая тишина. Именно мертвая. Та, которая пугает больше, чем весь предшествующий тарарам.

– Эй, – попыталась я еще раз. И снова не услышав ничего, решительно принялась спускаться.

Тело в характерных спортивных штанах и черной кожаной куртке обнаружилось у пролома в стене. Бандит, похоже, из последних сил пытался заползти в дом, но сил не хватило. На боку у него я обнаружила здоровенную рану, кровь из которой уже не текла, возле тела валялся пистолет. Странно. Что бандит здесь делал совсем один и почти без оружия? Я подняла пистолет. Магазин пустой, а жаль – «ПМ» один в один, как у меня. Хотя… Я, преодолевая брезгливость, прошлась по карманам куртки. Есть. Небольшая, но увесистая коробочка, в которой всего четырех патронов не хватает. А еще – бутылка водки (и как только в карман поместилась), банка тушенки, один бинт и пятьсот рублей. Неплохо…

Завибрировал КПК. «Резо, Предбанник, «птичья карусель». Толян Битый, Предбанник, мутант». Ага, значит, безвестный бандит – это Толян Битый. А Резо – это не про него сталкеры у костра трепались? Выходит, нашел он свой конец, земля ему пухом. Да и тебе, Толян. Не знаю, чем бы закончилось дело, встреться мы с тобой вживую, но теперь твои запасы мне душу греют.

Я задумчиво посмотрела на светлеющее на востоке небо. Сна уже ни в одном глазу. Помнится, фельдшера на «Скорой» практикантам рассказывали, что четыре часа утра – то самое время, когда спать отправляются даже самые беспокойные пациенты. И Седой в Зону неспроста перед самым рассветом направился. Интересно, в самой Зоне это правило работает?

Во всяком случае, шагая вдоль дороги обратно к мосту, ни лая собак, ни визга клешней я больше не слышала. Над миром царила тишина, которая только ранним утром и бывает. Мирное тихое утро… Жаль, доживают до него не все, мрачно усмехнулась я, вспомнив окровавленное тело Толяна.

* * *

Еще три дня я наматывала километры по Предбаннику, изучая Зону, и никак не могла отделаться от чувства, что Зона в ответ изучает меня. Во всяком случае, ощущение сверлящего спину холодного взгляда, которое неведомо откуда взялось вскоре после встречи с клешней, никак не хотело проходить. Я спросила об этом Хромого, и он на полном серьезе ответил, что Зона действительно наблюдает. Я недоверчиво прищурилась, уже зная, как любят сталкеры разыгрывать новичков, но Хромой на этот раз, кажется, не шутил.

– Если тебе так проще – назови это адаптацией. – Глава деревни снисходительно смотрел на меня. – Привыкаешь к постоянному чувству опасности, вот и мерещится всякое. Хотя я бы не спешил подходить к этому вопросу с точки зрения исключительно логики. Это долго объяснять, но не зря большинство сталкеров – люди суеверные. Слишком многое здесь никакой логике не поддается.

Как бы то ни было, но давящее чувство того, что я не одна, в течение этих трех дней преследовало меня постоянно. Чувствовала я этот взгляд, когда отсиживалась в канаве, не желая попадаться на глаза двум крепким парням в кожаных куртках и спортивных штанах. Всей спиной чувствовала слежку, когда по просьбе Хромого проверяла, не появился ли в занятом «молнией» тоннеле новый артефакт. Даже ночью я просыпалась и готова была поклясться, что только что рядом кто-то был. Однако, открывая глаза, понимала, что сплю одна и никакое существо, будь то человек или зверь, не смогло бы скрыться так бесшумно и быстро.

Но когда я уже решила, что от этого взгляда мне не избавиться никогда, он исчез. Я просто проснулась утром и поняла, что между лопатками теперь не свербит, и настойчивое желание обернуться тоже пропало. И одновременно с этим пришло понимание, что вот теперь-то мне можно уходить с Предбанника. Больше мне тут все равно делать нечего.

Ну… почти. Есть в Предбаннике пара мест, куда я еще ни разу не заглядывала. Они казались мне страшнее, чем все ужасы Предбанника вместе взятые. И с этими страхами нужно было покончить.

Первый страх – радиация. Смерть от невидимого, неслышимого, но смертельного радиационного излучения была для меня одной из самых страшных еще со времен училища, но до лучевой болезни в Зоне еще нужно дожить. И потому я, вооружившись камешками, натянув на лицо респиратор и стараясь не слушать писк встроенного в КПК счетчика, уже через полчаса кружила по небольшому радиоактивному могильнику на севере от деревни. Сталкеры здесь редко появляются – место не рыбное, а вот аномалий вокруг понатыкано много. Именно поэтому я решила, что мне может повезти.

И не прогадала. Нечто, больше всего напоминающее комок земли, в котором крепко-накрепко переплелись между собой корни растений, слабо походило на артефакт в моем понимании, но счетчик радиации возле него пищать неожиданно перестал. Я убрала находку в рюкзак и, удостоверившись, что аномалий рядом нет, перемахнула через сложенные в кучу плиты прямо на крышу ржавой цистерны. Отсюда рукой подать до лаза в окружающей могильник сетке-рабице. С цистерны посыпались ржавые хлопья, мелкие ветки и прочий мусор, заставив вхолостую сработать засевшую рядом «мясорубку», и я прыгнула еще раз – над аномалией. Удачно.

Усевшись под ближайшим деревом, открыла в КПК вкладку «Артефакты». Так, неплохо. Нашла я «горгону» – артефакт распространенный и не шибко ценный, зато один из немногих, который радиацию не излучает, а поглощает. Оставить, что ли, себе?

Подумав, я отказалась от этой идеи. Если не считать куч похороненной на Могильнике техники, то радиоактивных пятен на пути в бар не так уж много. Да и вырученные за «горгону» деньги спрятать будет гораздо проще, а на Могильнике это немаловажно.

Следующим пунктом стало кладбище. Вот уже почти неделю я «загораю» в Предбаннике, а на кладбище заглянуть так и не решилась, хотя находится оно совсем рядом с деревней. Я просто боялась найти среди надписей на крестах родную фамилию, и все доводы логики о том, что Карпов могилу нашел бы сразу, разбивались об этот страх. Но теперь я знала, что должна. Потому что, если не переломлю себя, не смогу победить страх, то могу сразу валить за Периметр – пути в глубь Зоны мне не будет.

И я шла. Осторожно, медленно приближалась к покосившимся крестам, которых оказалось не так уж много, внимательно изучала каждый. Прозвища, даты смерти, иногда – короткая надпись типа «покойся с миром». И ни одного намека на личность похороненного человека, на то, кем он был до Зоны.

Я села возле последней могилы. Стаса тут нет, это однозначно. Но руки дрожали, и для того, чтобы прийти в себя, мне потребовалось несколько минут. Вытерла невольные слезы, кивнула молчаливым надгробиям и повернула к деревенским домикам, видневшимся в просветах между деревьями.

Глава 6
Бандиты

В деревне первым, кого я увидела, стал Грек. Жив, курилка! Снова дымит сигаретой, о чем-то разговаривая с Хромым. Заметил меня, махнул рукой. Я кивнула в ответ и направилась к костру, где на этот раз никого не было. Хорошо. Можно просто сидеть, смотреть на языки пламени и ни о чем не думать.

– Помнишь парня, который тут три дня всем хвастался, что он охрененный охотник на спрутов? – Грек, распрощавшись с Хромым, подошел ко мне.

– С кольцом на пальце? – вспомнила я.

– Ага, с ним. Подорвался вчера на мине около Периметра. Да ладно бы один, с ним еще парень был. – Грек хмыкнул. – Хорошие у вояк мины, качественные. Разворотило их так, что только кольцо узнаваемым и осталось. Отдал его Хромому, найдет, куда пристроить.

Я кивнула: найдет. Огонь гипнотизировал, не отпускал.

– Сама-то как? – Грек аккуратно подпихнул меня локтем.

– Жива, – я наконец перевела на него взгляд. – Грек… Ты с Предбанника уходить не собираешься?

Он посмотрел удивленно:

– Собираюсь. – Грек понизил голос, несмотря на то, что рядом никого не было, и кивнул на домик, куда ушел Хромой. – Нужно кое-какую инфу слить бандосам, которые на Могильнике заправляют, и на какое-то время в баре затихариться. А ты?

– Фесс нужен, бармен. Он про охотников знает. Может… пойдем вместе?

– Пошли, – искренне обрадовался Грек. Признался: – Вдвоем не так страшно.

Я неохотно встала, преодолевая накатившую усталость – не в первый раз и уж точно не в последний.

– Тогда подожди минутку, тоже к Хромому подойду.

Я не стала говорить Хромому о том, что ухожу с Предбанника. Сторговала артефакт, обменяв его на десяток патронов и старенький освинцованный контейнер, кивнула в ответ на традиционное «удачи» и быстрым шагом направилась к выходу из деревни, где меня уже ждал Грек.

– Все. Пошли?

Как и тогда, в первый раз, Грек двинулся впереди, и за его широкой спиной я снова почувствовала себя почти в безопасности. Мы не торопясь шли в стороне от дороги, Грек сканировал пространство вокруг, не забывая поглядывать назад. Я внимательно наблюдала за ним. Похоже, Грек изучил Предбанник как свои пять пальцев, потому что аномалии обходил задолго до того, как их успевала засечь я, а мутанты нам пока и вовсе не попадались. И когда солнце закатилось за горизонт и наступили сумерки, мы уже устраивались на ночлег в одном из вагонов, навечно застрявших на насыпи.

В ту ночь мы даже костер разводить не стали. Грек где-то достал грелки-теплоиды, и мы, засунув их в спальники, относительно прилично поспали несколько часов. Относительно – потому что Зона по-прежнему жила своей жизнью, и до нас то и дело доносились то звуки выстрелов, то ворчание и лай собак, а то и вовсе на болотах начинали вопить неизвестные, но явно очень крупные твари. Ближе к рассвету мы одновременно проснулись от доносящегося с юга, от деревни, треска автоматных очередей. Стреляли долго, и мы оба невольно вздрогнули, когда наступила тишина. Переглянулись и синхронно начали собираться. Действие грелок все равно уже кончилось, а лежать и, замерзая, слушать тишину не прельщало ни Грека, ни меня.

Снова оставив дорогу в стороне, мы двинулись в направлении хутора. Со стороны фермы то и дело доносилось лопотание клешней да один раз – истеричный взвизг и громкий треск «молнии». Поджарилась-таки бывшая свинка в аномалии. Где-то неподалеку подвывали собаки, но скоро начал накрапывать мелкий дождик, и я понадеялась, что, может, местное зверье забьется по норам и даст нам фору в несколько спокойных километров по Зоне.

Пройдя мимо развалин хутора, мы подошли к дороге совсем близко – устали уже спотыкаться о корни, а ветки кустов вообще будто специально норовили выцарапать глаза. Вокруг было тихо – так, может, рискнуть и часть пути проделать по дороге, где асфальт хоть и старый, но вполне еще сохранившийся?

– Тихо! – шепнул вдруг одними губами напарник, подняв руку.

Что такое? Я прислушалась, но не услышала ничего, кроме стучавших по траве и кустам капель дождя. Грек продолжал стоять на месте. Что-то его напрягало в окружающей действительности…

Спереди раздался дурной лай трех или четырех собак, который с легкостью был перекрыт ревом существа явно более крупного. Собаки разлетелись в стороны от пустого места, у одной на боку словно сама по себе выросла кровавая борозда, в которую вывалились сизые с прозеленью кишки. Душераздирающий визг тут же захлебнулся, когда шея несчастной псины расцвела еще одной бороздой, а мне на мгновение показалось, что среди мелких дождевых капель прорисовалась человеческая фигура, но выше меня раза в полтора.

В следующее мгновение спрут материализовался.

Мы замерли как стояли. Спрут недовольно топырил щупальца метрах в двадцати, наблюдая, как иссякает фонтан крови из собачьей шеи. Если он заметит нас – конец. Пусть Грек вооружен дробовиком – эта тварь способна убить, даже будучи практически надвое разорванной автоматной очередью. Фауна Зоны вообще на редкость живуча. А потому мы даже дышали через раз до тех пор, пока спрут, что-то ворча себе под нос, не развернулся в противоположную от нас сторону и не скрылся в направлении фермы. При этом он с легкостью обошел по краю парочку притаившихся друг возле друга «птичьих каруселей», заставив их сработать вхолостую.

Дождавшись, когда спрут исчезнет из виду, мы втопили оттуда со всей возможной в Зоне скоростью, перестав замечать и капающую за шиворот воду, и коварные корни деревьев, и часто растущие кусты. Чем дальше мы уйдем от этой твари, тем лучше. Опомнились только у грузовика, когда все чаще стали трещать дозиметры. Переглянулись. У Грека лицо бледное, и подозреваю, что мое не лучше. Но кажется, можно выдохнуть. Мы сбавили ход и аккуратно обошли машину. Ноги гудели и подгибались, в животе – не иначе как с перепугу – требовательно урчало, и мы решили, что пора сделать привал.

Да. Много ли для счастья надо? Всего-то – остаться в живых, а потом вскрыть банку вкуснейшей на свете тушенки. Мне уже не мешали ни моросящий дождь, ни раздающийся вдалеке рев существа не менее крупного, чем спрут, ни запах тухлятины, доносящийся со стороны грузовика. После тушенки в ход пошел чай из термоса запасливого Грека, и жизнь наладилась окончательно.

– Смелая ты, – вдруг сказал Грек.

– Это почему? – удивилась я.

– Ты единственная согласилась пойти со мной, хоть и знаешь, что идем к бандитам. – Грек с наслаждением закурил, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. – А ведь Хромой всем, кого в деревне нашел, чуть не золотые горы обещал. Но парням по Предбаннику шастать да небылицы у костра травить спокойнее оказалось. Да и спрут… Я ждал, что ты визжать начнешь.

Я хмыкнула. Не визжала никогда и начинать не собираюсь. Но в чем-то Грек прав. Чем дальше от Периметра, тем глуше становился поселившийся в душе ужас, превращаясь в почти привычное, фоновое чувство постоянной тревоги. Которое уже не сковывало руки-ноги, а наоборот – подстегивало соображалку и оттачивало рефлексы.

Так что спокойнее оказалось как раз не в деревне… Вспомнив выстрелы, раздававшиеся с той стороны ночью, я горько усмехнулась:

– Ну, к костру, похоже, местная фауна наведывалась. Кто б ей намекнул, что она огня бояться должна, а?

– Зато у нас тихо было, – помрачнел и Грек, которому тоже было не по себе от этой отчаянной стрельбы. Вот только сделать мы все равно уже ничего не могли.

На том привал и закончился. Консервные банки, на дне одной из которых покоится окурок, прикопаны, рюкзаки закинуты за плечи, оружие наготове. Бывший северный блокпост мы прошли без задержек – и вот он, Могильник. Ряды специализированной техники, горы ржавых машин и разного железного хлама, свезенного когда-то в одно место и брошенного. Хромой сказал, что артефактов здесь побольше, но чаще всего – как раз в кучах мусора, при подходе к которым дозиметр начинает истерично пищать.

А нам оно и не надо. К бандитам в гости лучше идти без хабара.

* * *

Дождь по-прежнему моросил. Вокруг не было ни души, если не считать шмыгающих под ногами крыс, но они, хоть и крупнее обычных, выглядели вполне безобидно. По крайней мере сейчас они боялись нас, а не наоборот. Аномалии тоже не огорчали изобилием – то ли тропка, по которой мы шли, была безопасная, то ли в принципе их тут немного. Я больше склонялась ко второму варианту – Зона раскрывала карты постепенно, и чем дальше, тем выше становились ставки, тем азартнее шла игра. А мы только начали путь и, видимо, были Зоне не особо интересны.

Но то – Зоне.

– Гля, кто к нам колеса катит! – раздался внезапно слева наглый, даже какой-то хищный голос. Его обладатель, небритый тип чуть выше меня и гораздо шире Грека, вышел на середину тропинки прямо перед нами, небрежно держа в руке пистолет, и теперь так же хищно усмехался, глядя на нас. Грек вскинул было дробовик, но справа из-за дерева вышел еще один бандит, и обрез в его руках смотрелся почему-то гораздо внушительнее дробовика.

– Пукалки свои медленно на землю положили! – велел обладатель обреза. – Положили, сказал!

Грек обернулся на меня, кивнул. Делать нечего, мы разоружились и так же по команде отступили на шаг назад.

– Ребят, мы от Хромого, к пахану вашему идем, – начал было Грек, но бандит с обрезом перебил:

– Смотри-ка, Лукавый, по Зоне уже и девки шастают!

– Да пусть шастают, – флегматично отозвался Лукавый, цепко оглядывая нас.

– Ты чего? – искренне изумился его собеседник. – Ты когда в Зоне последний раз девку-то видел?

Лукавый тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на Грека:

– Что ты там про пахана базарил?

– Инфа для него важная. – Грек ненавязчиво оттеснил меня в сторону, прикрывая от бандита с обрезом. Однако тот успокаиваться не желал:

– Ну, у тебя, допустим, инфа. А ты, красавица, что можешь нам дать?

Я молча ощерилась в ответ. Но Лукавый, видимо, не настроен был ссориться.

– Так, малой, остаешься тут. Что делать – знаешь. Я этих двоих провожу до пахана. – Заметив, что недовольный парень хочет возразить, он повысил голос: – Заткнись и делай что сказано!

Как ни странно, но бандит мгновенно подчинился, что, впрочем, не помешало ему кинуть в мою сторону многообещающий взгляд.

Лукавый забрал себе дробовик Грека, а пистолет, разрядив, вернул мне.

– Давайте без глупостей. Если не соврали, то дробовик позже верну.

– А отбиваться чем, если нападут? – нахмурился Грек.

– Не нападут. Тропа чистая, утром проверяли.

Грек нахмурился еще больше, но спорить не стал. Двинулся по тропе вперед, за ним, поймав приглашающий жест Лукавого, шагнула я. С тоской посмотрела на оттопыренный карман куртки Лукавого, где лежали мои патроны. Пистолетом теперь только как тяжелым тупым предметом пользоваться. Хорошо, хоть нож за голенищем берца торчать остался. Я наклонилась проверить, насколько плотно он сидит в ножнах, и сзади тут же раздался спокойный голос:

– Не балуй.

Я, не оглядываясь, пожала плечами. Сейчас главная угроза исходила не от идущего следом бандита, а от окружающего нас редкого лесочка, в котором фиг знает какие твари могут обитать.

Грек, подняв сжатую в кулак ладонь, замер.

– Впереди движение. Три… нет, четыре клешни и кабан.

Лукавый выругался.

– Берите вправо, обойдем их стороной.

Мы послушно свернули с тропы. Судя по всему, клешни здесь ходили часто, потому что в сторону уводила еще одна протоптанная тропинка. Лукавый теперь шел левее, держа на прицеле мелькающие за деревьями туши и иногда косясь на нас. Шли мы по тропинке медленно, и ему это, похоже, было не по душе.

– Стой! – прошипел вдруг Грек. – Лукавый, стой, кому говорю!

Тот, мгновенно замерев, направил дробовик на моего напарника. Но Грек молча указал бандиту на клочок земли, до которого Лукавому оставалось сделать всего шаг. Кровавого пятна там почти не было видно (может, его и не было), зато в воздухе затейливо кружили несколько листочков – и это при полном отсутствии ветра.

Лукавый даже опустил дробовик, лицо его побледнело.

– «Мясорубка»… – Грек набрал полную горсть камешков и принялся кидать их по одному, выискивая безопасный путь. Аномалия неожиданно оказалась большой, частью даже перекрывала покинутую нами тропу, и какое-то время мы молча наблюдали, как камешки, достигнув невидимой границы, мгновенно перемалываются в пыль. Завораживающее зрелище. Уже начинало казаться, что это никогда не кончится, так что я даже не поверила, когда очередной камешек спокойно упал на землю. Грек медленно двинулся вперед, и я, держась от него метрах в трех, пошла следом. Меня еще дед учил, что в лесу вплотную друг к другу никто не ходит. Распрямится отодвинутая напарником ветка и хлестанет по лицу так, что небо с овчинку покажется…

А вот Лукавый явно привык по большим дорогам ходить, иначе не дышал бы мне прямо в спину. Хорошо хоть, что дробовиком больше в нас не тыкал и Грека не подгонял.

Не успели мы сделать и десятка шагов, как Грек снова замер.

– Дикая, ложись, – голос его звучал встревоженно. Я мгновенно распласталась по земле, Лукавый, чуть подумав, повторил за мной.

– Что случилось?

Грек, не отвечая, аккуратно присел и принялся что-то выколупывать из шнуровки своего берца. Покосился на меня:

– Чуть левее сдвинься.

Я уже сама увидела тянущуюся поперек дороги тоненькую проволочку. Грек заметил вовремя – он успел только чуть натянуть ее, но, кажется, теперь проволочка зацепилась за узел шнуровки, и просто шагнуть назад парень не рискнул. Впрочем, со шнуровкой он справился быстро. Аккуратно отодвинул ногу, выждал пару секунд и наконец, не торопясь выпрямившись, так же аккуратно перешагнул растяжку. И только теперь выдохнул.

Подошел Лукавый.

– Ни хрена себе! Ты как ее почуял?

– Не знаю, – помотал головой Грек. – Словно почувствовал, что дальше идти нельзя.

– Ну, ты… ваще! – захохотал вдруг бандит. Негромко, потому что клешни все еще были где-то недалеко. – Везунчик! – И снова нахмурился. – А ведь аномалии утром не было. И про растяжку я не знал. Будь я один… или того хуже, с малым… получается, сталкер, я тебе уже дважды жизнью обязан. Запомню. Лукавый такое не забывает.

– Не знаешь, кто ее поставить мог? – Грек кивнул на нашу несостоявшуюся смерть.

– Без понятия. – Лукавый, подумав, все же посмотрел назад, туда, где в засаде остался малой. – Мог, наверное, и пацан учудить. Он в Зоне недавно, не пообтерся еще. Кажется ему, что может нагибать всех направо и налево, а здесь это не канает.

Благополучно обойдя стадо, мы вернулись на тропинку, а та в свою очередь вывела нас к основной дороге ровно напротив занятого бандитами большого ангара. То, что мы уже рядом, стало понятно задолго до того, как ангар показался среди высаженных когда-то вдоль дороги тополей. Далеко вокруг разносилась залихватская мелодия – словно и не в Зоне мы находимся, а в моем родном дворе, где такие концерты были не редкостью, особенно по ночам.

– Лукавый, – позвал Грек. – Давай туда вдвоем пойдем, а Дикую здесь оставим. Иначе, боюсь, мы до пахана не доберемся, порвут на полдороге.

– Согласен, порвут, – усмехнулся бандит. – Во всех смыслах. – Он посмотрел на меня. – Сиди тихо, не рыпайся, и все будет пучком. Если про пахана не наврали, то вернется твой друг целый и невредимый. Ну а если наврали… Сама понимаешь, из-под земли достанем.

Ох, слабо мне верится. Нет, не в то, что из-под земли достанут, а в то, что Грека просто так отпустят.

Видимо, Грек прокрутил в голове то же самое. Протянув руку, напарник взял мою – ту, на которой КПК, – и, развернув его так, чтобы не видел Лукавый, что-то нажал на экране.

– Если через час не вернусь – уходи туда. Если выйду не один – тоже уходи. – Он внезапно улыбнулся. – И нос не вешай, прорвемся! В баре встретимся.

Я долго смотрела, как они удаляются. Если не знать нюансов – ни дать ни взять два товарища прогуливаются. У обоих – спокойный уверенный шаг, дробовик в руке у Лукавого опущен стволом в землю, прямая спина Грека. Вот только я, глядя на эту спину, думала о том, что Грек не всесилен и тоже многого боится. И наверняка сейчас ему очень страшно, но вида он не подает. Вот они о чем-то поговорили с дерганым типом возле ворот, вот Лукавый, пропустив Грека вперед, оглянулся… Несмотря на большое расстояние, мне показалось, что он улыбается. Не нравится мне это, ой не нравится!

Едва Лукавый скрылся за воротами, как я, не спеша отползя назад и вбок, сменила место дислокации. Теперь и ворота было видно лучше, и тикать, если что, гораздо удобнее. Зарядила в пистолет запасную обойму, которую схоронила за пазухой как раз на такой случай, и, открыв КПК, нашла на карте оставленную Греком метку. Не особенно далеко. Обогнуть два кружка – это, наверное, вот эти две башни, что возвышаются за холмом справа, – и я почти на месте. Даже на карте видно, что здание разрушено, но, может, оно и к лучшему. Наверняка там есть, где спрятаться.

Часы отсчитывали минуты – тридцать, сорок шесть, пятьдесят две… Музыка, звучащая в ангаре, вроде бы стала громче, а больше оттуда не доносилось ни звука. Это, конечно, ни о чем не говорило, но мне становилось все больше не по себе. Грек по-прежнему не появлялся, не появлялся и Лукавый. Да что у них там происходит? Я с трудом заставляла себя сидеть на месте, не предпринимая попыток подкрасться поближе ко входу. Греку я этим не помогу, а засекут меня на раз. Что делать, а?

Я прождала полтора часа, но Грек так и не вышел, а между тем начинало темнеть. КПК молчал, не спеша присылать мне известие о гибели от рук бандитов еще одного сталкера, но это не значило ровным счетом ничего. Пора выдвигаться. Шарахаться по ночной Зоне – удовольствие ниже среднего, ночевать здесь – утром можно и не проснуться. А значит, мне предстояло в одиночку обогнуть поросший травой холм, некогда насыпанный над кучей сваленных в одном месте радиоактивных железяк, и миновать башни, постаравшись не слишком близко подходить к дороге. Я еще раз посмотрела на карту. Обходить буду справа, потому что слева дорога проходит почти вплотную к холму. Она хоть не сильно оживленная, но мне и одного бандита за глаза хватит.

Последний раз посмотрев на ворота, я пошла прочь. Если Грек выберется – он знает, где меня искать.

* * *

В наступающей темноте туман над болотом светился мягким белым светом, словно там, внутри, кто-то включил большую и мощную лампу. А может, и правда включил. Во всяком случае, я бы этому не сильно удивилась. Могильник будто красовался, демонстрируя мне все свои чудеса, и я уже не один раз порадовалась, что хотя бы часть пути по нему прошла не одна. Во-первых, здесь было гораздо страшнее, чем в Предбаннике, а во-вторых, я чуть ли не физически ощущала, как стремительно уровень моего везения стремится к нулю. Больше недели в Зоне… Мало кто из новичков мог похвастаться подобным. Мои же неприятности ждали впереди, это я копчиком чувствовала.

Я через силу усмехнулась. Как же не ходить, если они ждут?

Глава 7
Две аномалии

Чуйка не подвела и на этот раз. Вляпалась я быстро и в самом буквальном смысле. В попытке обойти стадо клешней, вольготно расположившееся среди кустов и чудом мной замеченное, я слишком сосредоточилась на том, чтобы не выдать себя случайным шорохом, и не сразу поняла, что с каждым шагом ноги оторвать от земли становится все труднее. А когда поняла – было уже поздно. Ноги словно в свежезастывшем цементе оказались, и все попытки вырваться из невидимого плена привели только к тому, что я неловко упала, успев подставить руку. Какие там «случайные шорохи»… Едва не заорав от ужаса, я извернулась так, что затрещал позвоночник, и, оставив в ловушке часть кожи с перчатки, выдернуть руку все-таки смогла. Но вот ноги застряли намертво, и все мои попытки освободиться ни к чему не привели.

В груди заворочался тяжелый колючий ком, дышать стало тяжело. Блин, неужели я многого прошу? Всего лишь сдвинуться с места, хотя бы на миллиметр! Но аномалия держала добычу крепко и отпускать не собиралась. А совсем недалеко похрюкивали и лопотали клешни. Не думаю, что им понадобится так уж много времени, чтобы обнаружить мое присутствие, а обнаружив – кинуться с яростью, достойной лучшего применения. Ну, постреляю я в них из пистолета… толку-то? В лучшем случае стадо меня сметет и не заметит, в худшем – на шум прибежит кто-то более крупный. Говорите, не бывает безвыходных ситуаций? Могу поспорить!

Я ожесточенно потерла лицо, вытирая слезы. Ну уж нет, хватит. Реветь от жалости к самой себе – еще не хватало! Страшно? Конечно, страшно! Но если помирать, то уж точно не в слезах и соплях. А ну-ка, вдох-выдох! Еще! Дыши-дыши, может, лучше соображать начнешь… Дикая, блин!

Увлекшись этой психотерапией, шагов за спиной я не услышала. Спохватилась только, когда совсем рядом незнакомый мужской голос с иронией проговорил:

– О, явление!

Схватившись за пистолет, я обернулась так резко, что снова чуть не потеряла равновесие. В пяти шагах от аномалии, в которую я так глупо попалась, стоял сталкер в совершенно неуместной здесь, в Зоне, афганской панамке. Ой-ей. От его веселого взгляда мне почему-то сразу стало не по себе. Вот что у него в голове делается, а? Выглядит-то он так, словно его и оглоблей не перешибешь. В смысле – здоровый, как все тот же пресловутый шкафчик. Такое ощущение, что в Зоне в принципе щуплых и тощих парней нет. А может, действительно нет. Так, неважно. Важно то, что у меня сейчас или пан, или пропал. Но если парень вдруг задумал что нехорошее, то просто так не дамся.

– В «хапугу» попала, – все с той же интонацией констатировал парень, по-прежнему не двигаясь с места. На пистолет в моей руке он внимания не обратил ни малейшего. Я уцепилась за незнакомое название:

– Что за «хапуга» такая?

– Аномалия, – отозвался он. – Встречается редко, увидеть нельзя. Ты, видимо, клешней обходила тихо-тихо, чтобы не услышали? Вот и попала. Она захватить может, только если двигаешься очень медленно. Чтобы освободиться, нужно либо от обуви избавиться, либо предмет притащить с весом больше, чем твой. Потому и «хапуга» – с каждым разом хапает все более тяжелые предметы, пока наконец не схлопнется совсем.

Нет, в КПК про эту аномалию точно ничего нет, я бы запомнила. Выходит, и Дикий в Зоне не все знал.

Парень между тем что-то решил и развернулся в обратную сторону, бросив на ходу:

– Жди здесь, никуда не уходи.

Я аж воздухом подавилась. Юморист!

Он бесшумно скользнул в сторону болота, обойдя клешней по гораздо меньшей дуге. Его не было всего минут десять, но я за это время успела изнервничаться. Мало того что стадо по-прежнему похрюкивало совсем рядом и могло в любой момент заметить либо меня, либо кого-нибудь более страшного, так еще и богатое воображение уже рисовало мне, что вернется сталкер не иначе как с бандитами.

Так. Отставить панику. Сейчас надо сосредоточиться на том, как буду добираться до бара в одиночку, если в самом начале пути уже так влипла. Избавляться от обуви? Босиком далеко не уйду. Ждать, что парень, так внезапно предложивший мне помощь, вернется? Идет он вроде бы в ту же сторону… Но взгляд его мне не сильно нравится. Значит, рассчитывать нужно только на себя. Немного подожду, но, если клешни меня все же заметят, берцы придется бросить. Заночую в отмеченном Греком здании, а уже утром буду думать, что делать дальше.

Сталкер действительно вернулся, таща за ноги уже начавший зеленеть труп. Насколько я смогла разглядеть в темноте – одет он был в комбез веселой красно-зеленой пятнистой расцветки. «Анархист»? Что он делал на Могильнике?

– Смотри, – отвлек меня парень. – У «хапуги» радиус действия небольшой, обычно от трех до пяти метров. Как только труп окажется в зоне ее действия, почувствуешь, что можешь двигаться, – подхватываешь ноги в руки и бегом ко мне. Ясно?

Он в несколько рывков затолкал труп в аномалию, и я тут же почувствовала, что ноги обрели свободу. Не дожидаясь, пока «хапуга» перезарядится, я в два прыжка оказалась возле парня. Эх, моего учителя физкультуры бы сюда! Пятерка в той четверти мне была бы обеспечена. С места, без разбега…

А вот парень, не ожидавший такого, дернулся, это факт.

– Спасибо, – я наконец отдышалась. Настоящий отходняк еще впереди, а пока – только руки подрагивают от адреналина. – Буду должна. Тебя как зовут-то хоть?

Секундная заминка.

– Пара.

– Дикая.

– Ну, будь здорова, Дикая. Сочтемся, – сталкер отсалютовал мне рукой и двинулся в ту сторону, где, по моим прикидкам, находился перевал, ведущий в Мрачную долину. И шел он со стороны ангара…

– Ты Грека там не видел? – спросила я, не давая себе времени на раздумья.

– Не знаю такого, – равнодушно ответил он, не оборачиваясь. И даже не спросил, где «там». Ну и ладно. Подождав, пока он отойдет подальше, я двинулась в сторону башен. Но все же последний взгляд на Пару кинула, не удержалась. Ну, автомат – это понятно, без оружия в Зоне долго не походишь. Но что же такое он несет в рюкзаке, прямоугольное и громоздкое? А главное – кому?

Впрочем, осадила я себя, это уж точно не мое дело.

* * *

В тусклом свете выглянувшей из-за облаков обгрызенной луны полуразрушенное здание смотрелось особенно негостеприимно. От всего здания уцелели только одна стена и часть перекрытий, остальное теперь было представлено грудой причудливо вздыбленных бетонных плит, торчащими отовсюду ржавыми арматуринами и осколками стекла, громко хрустящими под ногами. Я осторожно обошла вокруг, пытаясь понять, не прячутся ли среди плит другие обитатели Зоны, но наткнулась только на одинокого слепого пса, который, учуяв меня, заскулил и галопом умчался в ночь.

Ну и отлично. Я забилась в самый дальний угол, куда только смогла добраться без особого риска переломать ноги, сложила там маленький костерок и, вытянув ноги, села рядом. В рюкзаке еще лежала пара банок тушенки, но есть после такого суматошного дня не хотелось совсем. Хотелось зарыться поглубже и разреветься. Меня «накрыло». Встреча со спрутом, масляные глазки бандита с обрезом, пропажа напарника, давящее чувство полной беспомощности в «хапуге»… Уже не впервые я расхожусь со смертью буквально на волосок, и теперь меня мучает только один вопрос – на сколько хватит моего везения?

То ли костерок был слишком маленький, то ли еще что, но согреться у меня никак не получалось. Уже и флиску надела… не помогало. Поэтому, заслышав шаги, я даже обрадовалась. Аккуратно забралась по плитам повыше и затаилась, гадая, кого это несет сюда посреди ночи. Может, Грека? Или Лукавый с малым по моим следам идут? В любом случае грустные мысли из головы на время придется выкинуть.

– Дикая, ты тут? – тихо раздалось с улицы. Все-таки Грек! Живой! У меня с плеч разом будто гора свалилась. Я уже было раскрыла рот, чтобы ответить… а что, если он не один? С моего «насеста» этого было не разобрать. А, пофиг.

– Здесь, Грек!

Судя по скрежету стекла под ногами, он все-таки был один. Вот только шагал как-то неправильно. Неровно. Ранен?

– Ничего себе ты забралась! – проворчал Грек, появившись в круге света от костра. – Эй… ты где?

– Голову подними, – усмехнулась я. Не без удобства разлегшись на плите, стоявшей под углом, на всеобщее обозрение я выставила только голову, и стоя у костра заметить меня было не так-то просто.

– Ты чего туда забралась, дикость? – удивился напарник. – Я один.

– Захотелось, – я пожала плечами. И одним прыжком оказалась внизу. – Ты чего так долго? Я уж думала, что все, пропал напарник.

Мы обнялись, и я снова с трудом подавила желание разреветься. «Хапуга» никак меня не отпускала. Но почему от Грека пахнет алкоголем?

– Потому что нажрался в сопли, – зло оскалился он. – Эти суки развлечься решили. Объяснили, что живым я от них уйду только в том случае, если уговорю бутылку водки.

– Бутылку?! Как же ты дошел?

– Водка, по ходу, разбодяженная оказалась. Не вштырила совсем. А они меня после этой бутылки выпустили на свою «полосу препятствий». За ангаром место есть, где несколько аномалий теснятся, а между ними проход узкий. Вот туда меня и отправили. А когда я все-таки прошел, еще и кабана попытались натравить. Держали они одного, в клетке… Его Лукавый застрелил из моего же дробовика.

– Лукавый?!

– Угу. Жизнь за жизнь, все как полагается, – криво ухмыльнулся Грек. И только теперь я поняла, что ему страшно не меньше, чем мне.

– Главное, что живы, Грек. Прорвемся. Тушенку будешь?

* * *

За ужином я рассказала Греку про «хапугу». Он, немного подумав, заявил, что повезло мне дважды. Потому что встретила не одну, а сразу две аномалии.

– А какая вторая? – не поняла я.

– Сталкер-альтруист. Помог и ушел, ничего не потребовав взамен. А может… – Грек вдруг задумался, потом, понизив голос, спросил: – Может, это сам Черный призрак был?

Я непонимающе посмотрела на него.

– Не слышала? – удивился напарник. – Говорят, он в Зону одним из первых пришел. Зону облазил вдоль и поперек, дошел аж до самой ЧАЭС, до стен Саркофага. И вот там-то, в одной из стен, его бывшие друзья и замуровали. А он потом воскрес и стал призраком Зоны. Кому-то помогает, кого-то, наоборот, карает. Может вывести на редкий артефакт, отвести от аномалии. Я сам его, понятное дело, не встречал, но слухи ходят. И кто знает, что там правда, а что – нет. В Зоне многое возможно, что там, за Периметром, в самом страшном сне не приснится.

Мне даже не пришло в голову посмеяться над его словами. В Зоне действительно возможно многое, и остается только гадать, сколько мы еще не видели. Почему бы не быть тут призракам?

– А сталкеры в большинстве своем – люди сугубо практичные, – продолжил мысль Грек. – Иначе в этом мире долго не протянуть. Нормальный бродяга тебя либо обобрал бы до нитки и только потом помог, либо пристрелил бы и тоже обобрал.

– Вроде живой, настоящий человек был, – протянула я не шибко уверенно, впечатленная нарисовавшейся картиной. – Помог – и ладно. Значит, и я когда-нибудь помогу за просто так. Глядишь, и в Зоне жить проще станет.

– Только жить в эту светлую пору нам уже не доведется, – усмехнулся Грек.

* * *

По обломкам перекрытий я забралась на второй этаж, устроилась возле проема, который раньше был окном. Отлично, обзор теперь почти во все стороны, а меня здесь еще попробуй разгляди. С Греком мы договорились, что я разбужу его в два часа ночи. Меня-то еще потряхивало после сегодняшнего длинного дня, а вот напарнику отдых нужен прямо сейчас.

Я сидела на подоконнике боком, оперевшись спиной на бетонную раму окна и вытянув ноги вдоль, поглядывала по сторонам и потихоньку успокаивалась. В небе кое-где проглядывали звезды, и я даже разглядела свою любимую Большую Медведицу; на земле мирно подсвечивались ядовитым белым туманом болота, едва заметно зеленели лужи «ведьмина студня» и потрескивали «молнии». Вдалеке кто-то завывал, изредка доносился собачий лай. Возле самого лагеря скреблись крысы, сверкали красными бусинками глаз даже здесь, на высоте, но близко не подходили. А когда я, шевельнувшись, сбила с подоконника бетонную крошку – и вовсе исчезли из виду, словно испарились. Интересно… Я включила КПК, нашла вкладку «Крысы». Так и есть. Если вокруг шныряют крысы, то это значит, что тварей покрупнее рядом нет. Запомним.

В два часа осторожно спустилась и тихонько толкнула Грека. Он как раз пытался захрапеть, но на мой осторожный тычок подорвался моментально – дробовик в его руках оказался едва ли не раньше, чем глаза открылись.

– В Багдаде все спокойно, – сообщила я. – Крысы шуршат, больше никого.

– В каком еще… А, понял. Спи ложись, завтра столько же ходить. Если не больше.

Уснула я моментально. Кажется, во сне снова видела брата, но вот что он мне говорил – в упор не запомнила. То ли звал за собой, то ли, наоборот, гнал прочь. Да и не суть важно. «Хапуги» ли ждут меня впереди, или еще какая пакость, но отступать я не собиралась.

Глава 8
Бар

Утро наступило чересчур быстро. Кажется, только я успела глаза закрыть, а костер уже погас и настырный утренний ветер выдул из спальника последние остатки тепла. Над головой так же, как и вчера, висят темно-серые тучи, словно раздумывают, порадовать нас сегодня дождем или хватит. Такое утро добрым назвать сложно. И на том спасибо, что наступило.

Завибрировал КПК. Я, приоткрыв один глаз, посмотрела на экран, и второй глаз распахнулся сам собой. «Преображенский сообщил, у него аппаратура зашкаливает. Ждите Выброс через пару часов». Слетевший вниз со своего поста Грек подтвердил подозрения, которые только начали формироваться в моей голове:

– До бара не успеем. Нужно другое укрытие искать, поближе.

– А что у нас поближе? – спросила я, лихорадочно вспоминая карту.

– Блокпост «Закона». Но они нас вряд ли к себе пустят, мы для них никто и звать никак. Бандиты…

– После вчерашнего у них делать нечего, – перебила я его. И кое-что вспомнила: – Я ночью это здание обходила вокруг. Кажется, с той стороны стены видела нечто вроде подвальчика. По крайней мере крыша такая же покатая, как у погреба в деревне у Хромого. Пошли посмотрим.

Ночное зрение меня не подвело – это действительно оказался подвал. Смутило нас только то, что дверь его была приоткрыта, а рядом на земле валялся выдранный с мясом амбарный замок. Грек молча отодвинул меня к стене и, включив фонарь, плавно открыл дверь, сместившись в сторону. Посветил внутрь. Вниз уходила небольшая лестница, дальше света не хватало.

– Я спущусь, потом ты. Дождись, пока я в самом низу окажусь, – скомандовал он.

Взяв фонарик в зубы, Грек с дробовиком наперевес стал медленно спускаться. Я решила, что спину ему сверлить взглядом не обязательно, и принялась добросовестно осматривать окрестности, пока звук шагов на лестнице не прекратился. Грек стоял внизу и медленно обшаривал лучом фонаря помещение. Там никого не оказалось, и он махнул мне рукой: спускайся.

На двери обнаружилась защелка, запиравшая подвал изнутри, чем я незамедлительно воспользовалась. Все, можно выдохнуть. Подвальчик явно использовался в качестве схрона или укрытия, так что нам подойдет более чем. И если не вспоминать про валяющийся снаружи на земле замок, то можно ощутить себя почти в безопасности. Обманчивое чувство, но приятное…

– Плохо, что выход только один, – вздохнул Грек, обследовав подвал.

– Почему? – удивилась я. – Если кто-то начнет ломиться внутрь, то один выход удерживать всяко легче, чем два.

– Легче. Но после Выброса аномалия может образоваться прямо возле двери, и тогда мы просто не сможем отсюда выйти.

Я кинула взгляд на дверь, сразу почувствовав себя в ловушке.

– А тебе так приходилось уже?..

Он кивнул.

– Три дня просидел. И мне еще очень повезло, что «топка» оказалась мигрирующая. В какой-то момент она просто ушла, открыв проход. А следующий Выброс случился только через две недели.

* * *

Оставшееся до Выброса время мы мирно проспали в своих спальниках, соорудив у двери нечто вроде сигнальной растяжки: если кто-то, вырвав щеколду, ворвется в подвал, то поднимет такой тарарам, что встанет и мертвый, а уж мы-то точно успеем к встрече незваного гостя подготовиться. Но никто к нам так и не сунулся, а проснулись мы одновременно от низкого гула, заполнившего наше убежище целиком, до краев, и давящей головной боли – не сильной, но оттого не менее мучительной. КПК не работали, снаружи, за дверью, бесилась аномальная гроза, то и дело до нас доносились раскаты грома, идущие словно со всех сторон сразу…

Греку было плохо. Сначала он просто сидел, держась за голову, потом схватился за дробовик и попытался выскочить наружу. Благо, что рывок вышел последний – ноги подкосились, и я без особого труда отобрала у него дробовик и уложила напарника обратно на спальник. Там он и провел оставшееся время, то сворачиваясь калачиком, то, наоборот, вытягиваясь в струну и кусая в кровь губы. Может, потому и меня так не накрыло – некогда было переживать за себя, я крутилась возле него, гладила по голове, сжимала пальцы, показывая, что я рядом. Постепенно его отпустило, дыхание выровнялось, он уснул. Ну и пусть спит. Здесь как с эпилепсией. Отдохнет, придет в себя и, возможно, даже не вспомнит, что с ним было во время приступа. Этакая защитная реакция мозга. Другой вопрос, что если окажешься близко к источнику, то все предохранители в башке посрывает. В лучшем случае умрешь, в худшем – станешь зомби, у которого инстинкт один – жрать.

Но с Греком все обошлось. Проснулся, пожаловался, что все мышцы ломит, как после хорошей пробежки, и вполне бодрым голосом осведомился, что у нас на обед. Откушав все той же тушенки и аккуратно выглянув из убежища, мы пришли к выводу, что подвал, конечно, место гостеприимное, но пора отсюда сваливать.

– После Выброса мутанты всегда сначала затихают, а потом гораздо агрессивней обычного становятся. Кто выжил, естественно. – Грек, закурив, блаженно прищурился на хмурое небо. – Даже безглазый пес-одиночка, который еще вчера предпочел бы сбежать, сегодня будет нападать на все, что шевелится.

– А как же мы в бар пойдем?

– Там территория «Закона», там проще. Они в своих владениях монстров не терпят, уничтожают быстро. А в самом баре нашествие топтунов можно пересидеть, ворота там прочные.

– А что, бывает и такое? – поежилась я. Про топтунов я знала, что эта помесь цыпленка со слоном, способная одним ударом мощной лапы устроить локальное землетрясение, очень агрессивна и трудноубиваема. При встрече с ним самый выигрышный вариант – бежать. Однако и он гарантий не дает.

– Не слышал, – отозвался Грек. – Но все когда-то в первый раз случается. Так. Идем осторожно. Аномалии после Выброса местоположение меняют, а видно их хуже.

Мы обошли давшие нам приют развалины и обнаружили скульптуру в виде скрещенных серпа и молота, трансформаторную будку и остатки строительных лесов. Отсюда уже виднелись лежащие поперек дороги бетонные блоки – застава «Закона». Мы, косясь на КПК и в подозрительных местах прощупывая дорогу камешками, которыми предусмотрительно запасся все тот же Грек, не спеша двинулись туда. И я снова убедилась, что одной мне по Зоне разгуливать ой как рано: там, где я не затормозила бы ни на секунду, Грек остановился и метнул камешек, который на этот раз не просто разнесло в мелкие брызги, а сначала взметнуло ввысь, и только потом посыпалось каменное крошево. «Птичья карусель». Судя по размерам и мощи – не очень сильная, человека вряд ли подняла бы, но сам факт меня изрядно напряг. Грек же, снова остановившись, на карте в своем КПК отметил положение аномалии.

– Для других ребят, чтобы потом не вляпались, – пояснил он.

Завибрировал мой КПК. «Сеня Сапог, Барьер, Выброс. Каркуша, Предбанник, Выброс». Каркуша, Каркуша… Вроде бы видела несколько раз этого парня в деревне, да и недалеко от гаражей однажды пересеклись. Высокий, светловолосый такой. Жаль парня.

– Я у себя эти оповещения отключил, – покосился на мое лицо Грек. – Полезной информации не много, только душу травят. Хороши, только если кого знакомого специально отслеживаешь.

Тоже верно. Ладно, в бар придем, тогда с этим и разберусь.

Больше до самой заставы ни одной аномалии на дороге не попалось, зато застава встретила двумя нацеленными на нас в упор автоматами.

– Кто будете? – сурово вопросил нас «законник», который стоял справа.

– Одиночки, – спокойно ответил Грек. – Идем в бар.

М-да, а «законники» Выброс пересидели в убежище явно более комфортабельном. Если у нас с Греком вид далеко не цветущий, то эти ничего, бодрячком. «Законник» слева, худой, с острыми скулами, на меня поглядывает со снисходительным любопытством, даже автомат опустил. Глаза чуть навыкате, и в них чертенята пляшут.

– Что, и ты тоже в бар? – спросил, а сам то ли заранее не верит, то ли что-то прикидывает.

– И я. – Провоцировать не хочется, откровенничать тоже.

– Эх, девка, вот зачем ты с бомжами связалась? – «законник» неприязненно покосился на Грека. – Сгинешь же ни за грош. Приходи лучше к нам, мы не обидим! – Он даже попытался потрепать меня по щеке, но я уклонилась.

– Подумаю.

Почему-то не верю я его словам. И не то чтобы имею что-то против «Закона»… Чуть позже, когда уже миновали заставу, до меня дошло – этот «законник» манерой поведения напоминал Лукавого с напарником. Хотя, казалось бы, что может быть общего у прямых как шпала борцов с Зоной и любителей поживиться за чужой счет, которые себе-то доверяют через раз?

Между тем второй «законник», повыше и поплотнее, достал рацию, сделал знак напарнику и отошел в сторону. Тихо переговорил с кем-то и, вернувшись, махнул рукой:

– Проходите. Дорога до бара пока чистая, ни мутантов, ни аномалий новых не замечено. Баловать не вздумайте.

Уходя, я все же не выдержала, оглянулась. Интересная у ребят форма. Вызывающая. Черные комбинезоны с ярко-красными вставками, что посреди осенней Зоны даже глаза режет с непривычки. Вызов и есть. Самой Зоне и всем, кто ее населяет.

До бара и вправду добрались на диво спокойно. Словно не по Зоне шли, а по городскому парку, в честь раннего утра притихшему и сонному. Далеко позади изредка подвывали собаки, в верхушках деревьев шуршал ветер, сбрасывал желтые листья. И все. Впечатление портили только стоящие возле дороги ржавые машины, из которых давным-давно было вынесено все мало-мальски ценное, да парочка относительно свежих собачьих трупов.

Справа вскоре появился потрепанный забор, за которым расположилось заросшее бурьяном поле. На его противоположном краю виделись серые низкие здания завода, и я обрадовалась – рядом совсем. Но дорога прямо не повела, а свернула левее, к перегородившему полдороги грузовику, где слышалась собачья грызня и мелькали серые тени.

Рука сама рванула пистолет из кобуры.

– Если что, забирайся на грузовик и зови на помощь, – велел Грек, заметив мое движение. – Тут до второй заставы недалеко уже.

Собаки при нашем приближении разбежались, оставив на дороге только следы крови и несколько клочков кожи с остатками светло-серого меха. Грек поднял один из них, присмотрелся, хмыкнул.

– Псевдоволк, похоже. Они обычно в местных стаях за вожаков, потому собаки на нас и не кинулись. Анархия… пока нового вожака не определят.

Дорога вильнула вправо, и вдали показалась забаррикадированная мешками с песком застава. А еще – одинокий тополь у дороги. На одной из его веток висел высушенный до состояния мумии труп.

По спине пробежал табун мурашек. Вспомнились почему-то читанные в детстве книги про войну.

– Гостеприимный народ, сразу видно…

– Зомби, – отозвался Грек не слишком уверенно.

– Зомби тоже люди, хоть и бывшие.

Напарник вздохнул:

– Ты «Закону» только этого не ляпни. Поставят к стенке как сочувствующую.

Слева обнаружилось небольшое кладбище, впереди – мостки через ров. Подойдя ближе, мы увидели, что ров утыкан заостренными кольями, и многие из этих кольев были покрыты чем-то бурым. Дальше щетинилась автоматами вторая застава, которая оказалась не намного вежливее первой. Покосились на дробовик, который Грек предусмотрительно повесил за плечо, проворчали что-то вроде «проходите, не задерживайтесь» и снова уставились в туманную даль, не обращая на нас больше никакого внимания. Да и ладно, мы не звезды большого кино, нам аплодисменты ни к чему, нам совсем даже наоборот.

Без Грека я бы тут точно заблудилась. Но напарник уверенно провел меня насквозь по длинному ангару, где на нас подозрительно покосились патрульные, на улице резко свернул влево и прошел к неприметной двери в самом углу. И только подойдя вплотную, я заметила над дверью полустертую надпись «100 рад».

– Вроде культурный центр Зоны, а надпись не обновляют.

– А зачем? – пожал плечами Грек. – Где бар находится, все и так знают. Да и краска облезет после первого же Выброса.

«Сталкер! Спаси мир от заразы Зоны…» – прохрипело над самой головой и прервалось шумом помех. Я вскинула голову. Ого! Еще один признак цивилизации в виде громкоговорителя, который, впрочем, довольно быстро сдался и затих, перестав даже шипеть.

За дверью оказался не сам бар, а скорее его прихожая. Чтобы попасть в бар, пришлось миновать еще одного часового, с которым Грек дружески поздоровался, и пройти через действительно толстенные ворота – пока открытые. Спустились по лестнице, ведомые запахом жареного мяса, и очутились в прокуренном помещении с низким потолком, по причине дневного времени полупустом. Только и посетителей, что девушка с серьезным таким топором за пазухой, которая у стойки о чем-то разговаривает с хозяином заведения.

Стоп. Девушка? Я присмотрелась, стараясь не выдавать любопытства. Однако! Я-то думала, что женский пол в Зоне встречается примерно так же часто, как легендарный «компас»! То есть кто-то где-то видел, но издали, и вообще могло с пьяных глаз померещиться.

– Есть хочешь? – отвлек меня Грек.

Я помотала головой. Какой там есть! Я наконец-то добралась до бара, а значит, уже совсем скоро что-нибудь выясню про Стаса. Да внутрь сейчас просто не полезет ничего!

Когда девушка с топором наконец отошла от стойки, Грек ухмыльнулся:

– Иди давай, вижу, что не терпится.

Фотография уже в руке. Подошла к стойке, наткнулась на взгляд бармена, в котором читалось хорошо скрываемое любопытство.

– Доброго. Не видели его? Крепкий такой парень, выше меня на полголовы.

Фесс взял фото, вгляделся.

– Нет, не видел. Я бы запомнил, на память не жалуюсь. Как зовут?

– Стас Федоров. Прозвища не знаю. Пропал этой весной.

Он покачал головой, протянул фотографию обратно. Ну, собственно, я и не надеялась. Точнее, надеялась, но понимала, что зря.

– Не подскажете, где охотников искать?

– В Дикие земли ушли, на промысел. У них база где-то за же-дэ путями, там ищи.

Я посмотрела на висящую на стене карту. Повезло в том, что это относительно недалеко. Но легким путь не будет точно. Судя по количеству красных отметок на карте – Дикие земли прозваны так совсем не случайно.

– Спасибо. Что я за это должна?

Фесс внимательно на меня посмотрел. Видимо, остался удовлетворен увиденным, потому что спросил:

– Когда идти собираешься?

– Сегодня.

Он достал из-под стойки небольшую жестяную коробочку, в таких раньше леденцы монпансье продавали.

– Отнесешь охотникам, и мы в расчете. Внутрь не заглядывай.

– Принято.

Я отошла от стойки, пропуская Грека. Очередной этап пути был пройден, и мне снова стало страшно. Что, если выйдет так, что Стас давно уже в снорка перекинулся и этими самыми охотниками убит? Да сама мысль о том, что Стас, мой самый близкий человек, стал чудищем Зоны… бр-р. Или не стал? Тогда где его искать? Зона большая. И голову, что характерно, здесь сложить можно под любым кустом.

С другой стороны, меня это остановит? Нет. Просто так пропасть, надеюсь, нельзя даже в Зоне, а я еще в детстве любила поиграть в следопыта. Поиграю еще.

Подошел Грек.

– Ты куда дальше?

– В Дикие земли, к охотникам.

Грек присвистнул:

– Что у тебя с этими охотниками? Обязательно к ним идти?

– Да. Ниточка к ним ведет. Грек… ты со мной? Нет, я все понимаю, – заторопилась я. – Ты не обязан со мной идти, своих дел до фига. Если не по пути, то тут и распрощаемся.

– С тобой пока, – улыбнулся Грек. – Обратно Хромой велел пока не соваться, а в баре бухать – так я пока столько денег не заработал. Кстати, о деньгах… – Он полез в нагрудный карман и протянул мне несколько помятых купюр. – Держи, запасы пополнишь.

– Это за что? – удивилась я.

– Бармен выдал. Держи-держи, лишним не будет. Провиантом затариться, патронами, чем там еще… – Грек устало потер лицо. – Сейчас отдохнем, с вольными пообщаемся, а ближе к вечеру выдвинемся.

Не слушая мои возражения, он заказал у Фесса две тарелки супа.

– Ты когда последний раз ела нормально, на Большой земле небось? Вот и не спорь. КПК лучше открывай, надо посмотреть, что про Дикие земли известно.

Известно было немного. В Диких землях с завидной регулярностью появляются бандиты, да и про наемников слушок ходит, что у них база в районе заброшенной стройки. Что характерно – ни подтвердить, ни опровергнуть это пока никто не смог. Одну из заброшенных железнодорожных станций облюбовал спрут, на другой живет стая безглазых псов, возглавляемая псевдоволком, по территории шныряют прыгуны и кенги, несколько раз был замечен и топтун. Очень много «молний», а в тоннеле под мостом гнездятся «топки». Но артефакты, добываемые здесь, ценятся выше… и те же бандиты об этом осведомлены очень хорошо.

В общем, для новичков это совсем не место. И тем не менее – с оглядкой, с опаской, но до охотников нам нужно добраться как можно скорее. Потому что даже Фесс не знает, сколько времени охотники пробудут в Диких землях и куда пойдут дальше. Спросить там, подозреваю, будет не у кого. Так что выбора нет. Ни у меня, ни, похоже, у Грека.

Я, отодвинув пустую тарелку, посмотрела на напарника.

– Мне как-то сказали, что у сталкеров не принято расспрашивать о прошлом.

– Есть такое, – кивнул он.

– Не обидишься, если спрошу? Что привело в Зону тебя?

Грек дернул углом рта. Помолчал. И в тот момент, когда я уже решила, что он не ответит, заговорил:

– Артефакт. Очень редкий, «светлячок» называется. Почти мертвого на ноги ставит за несколько минут, регенерация бешеная начинается. Мне про него один доктор рассказал, еще на Большой земле. – Он вздохнул, сжал кулаки. – Мне его обязательно найти надо, понимаешь? Оля, жена, в коме лежит… Доктор сказал, только «светлячок» помочь может.

Грек вдруг посмотрел прямо мне в глаза:

– Ты брата ищешь, я жену спасти хочу… Как думаешь, получится у нас?

И такая тоска была в его взгляде, что я едва не отвернулась. Но ответила твердо:

– Получится. В Зоне всякие чудеса возможны, так почему не случиться этим двум?

Глава 9
Дикие земли

Накупили тушенки, залили во фляги чистую воду, перебросились несколькими словами со знакомым Грека – и отправились дальше, отказавшись от соблазнительной идеи остаться в баре на ночь. Снова под ногами зашуршал гравий дороги, рукоятка пистолета легла в ладонь как родная. Мы беспрепятственно миновали очередной блокпост, и вот они – ворота, отделяющие почти безопасный бар от Диких земель. Земля вокруг щедро запятнана кровью, свежей и не очень; перегородившая дорогу сетка слева погрызена чьими-то острыми зубами, а далеко справа рычит стая собак, не поделившая труп бывшего товарища.

Я зябко повела плечами. Снова выходить Зоне навстречу, проведя несколько часов за надежными стенами бара, оказалось не так-то просто. В нескольких десятках метров позади переговаривались «законники», изредка доносились взрывы хохота, но нас окружала тишина, и другого определения, кроме как «хищная», я ей подобрать не смогла. Она словно заманивала нас поглубже, наблюдая за нами с недобрым любопытством. Воображение мое, чтоб его… Ощущение, что ты – сапер, который ошибается только однажды.

Грек снова шел впереди. Медленно, аккуратно, взвешивая каждый шаг, он обогнул перекрывающий обзор ржавый остов грузовика, жестом показав мне ждать. Шагнул раз, другой… остановился у дерева, толщиной наводившего на мысли о баобабах, аккуратно выглянул из-за ствола, держа наготове пистолет… и наконец кивнул: чисто. Я двинулась по его следам, не забывая крутить головой по сторонам. Фесс хоть и говорил, что этот кусок заводской территории – относительно спокойное место, своего рода нейтральная территория, вот только после «хапуги» я такому спокойствию уже не доверяла.

Несколько сотен метров до длинного двухэтажного здания типа проходной мы преодолели в течение часа. Провалы окон второго этажа слепо таращились на нас, но тоже сохраняли тишину. Пожалуй, именно там мы и заночуем. На ночь глядя соваться в Дикие земли желающих нет, а здесь мы быстро организовали себе ночлег в дальнем закутке второго этажа, очень удачно для нас заваленного различным хламом. Теперь и оборону держать можно долго. А там и бравые ребята из «Закона» подоспеют. Наверно.

Я поплотнее закуталась в куртку и пошла помогать Греку таскать ветки для костра. Дикие земли жили своей жизнью, и им пока не было до нас никакого дела. Лаяли вездесущие собаки, гигантской совой ухал неизвестный мутант, доносились автоматные очереди… Все это было там, за стеной. А здесь уже трещал, принимаясь за подношение, огонь, и Грек, закутываясь поплотнее в спальник, не отрываясь смотрел на рыжие языки пламени.

– Вспомнилось, как на гитаре играл, сидя вот так же у костра, – вдруг сказал он. – Играть толком не умел, так… кое-какие аккорды знал. Вот и играл. А теперь и аккорды все позабыл уже, и играть желания нет.

А я бы с удовольствием сейчас побренчала. Только гитары нет, да и окрестная живность конкуренцию не оценит. Остается только залипать в костер. Переливы рыжих угольков, игра пламени, искры вверх…

– Давно ты уже в Зоне, Грек?

– Месяца четыре, – подумав, ответил он. – Случалось и на Барьер забредать, и на Большие болота. И здесь был однажды, но давно и недолго. Далеко не заходил, так, по краешку. Четыре месяца, а как будто целая жизнь… но где этот чертов «светлячок» искать, по-прежнему не знаю!

Я вздохнула. Четыре месяца – большой срок. Надеюсь, что человека здесь все же проще отыскать. Потому что, кажется, начинаю понимать сталкеров, которые снова и снова возвращаются в Зону, не находя себе места на Большой земле. И в конце концов здесь находят свою смерть.

Найти бы Стаса… Без него мне за Периметром делать нечего.

* * *

Повезло нам просто необыкновенно. Забраться на площадку смотровой вышки метрах в десяти над землей мы успели до того, как по Диким землям пронеслась волна из множества безглазых псов, кенгов, клешней и кабанов. Мутантов было не просто много, а очень много, и бежали они не разбирая дороги. Натыкались друг на друга, топтали сородичей, влетали в аномалии. Визг, вой, рычание, брызги крови, разлетающиеся ошметки… Мелькнул в этой толпе спрут, озлобленный, огрызающийся на всех вокруг… Мелькнул и пропал, превратился в груду окровавленной плоти под копытами. Трещали «молнии», и даже до нашего укрытия ветер то и дело доносил запах горелого мяса. Срабатывали «птичьи карусели», подкидывая вверх тех, кому не повезло в них влететь, и на спины остальных монстров проливался кровавый дождь. Сзади, со стороны бара, беспрерывно доносились автоматные очереди – там было очень жарко. И даже наша вышка то и дело содрогалась, когда очередного мутанта впечатывало в нее со всей дури.

Когда уже начало казаться, что конца этому не будет, поток монстров начал иссякать. В числе последних прошагал топтун, но его запала хватило только на то, чтобы, уткнувшись в стену, растерянно потоптаться на месте, а потом развернуться в направлении той самой стройки, где иногда видят наемников. Вышка ощутимо задрожала, когда он проходил мимо, и мы вжались в пол, стараясь даже не дышать. Но мутанту до нас не было дела, он пер буром, снося все, что попадается на пути. Попалось не много: пара бочек, большой деревянный короб, которому и так от жизни досталось, да закрытые на замок ворота, сквозь которые топтун прошел как нож сквозь масло. И только когда он скрылся из виду, мы рискнули сесть на вышке поудобнее. Все же один несомненный плюс в происходящем был – мутанты демаскировали все аномалии на своем пути. Сейчас посидим еще немного в относительной безопасности, намечая возможный маршрут, и двинем дальше.

Со стороны стройки донеслись лихорадочные выстрелы, заметалось между стенами эхо. Ага. Похоже, на топтуна кто-то напоролся. Я покосилась на лестницу, ведущую выше, на вторую площадку. Оттуда должно быть видно всю территорию бывшего завода, а у меня как раз бинокль имеется…

Грек остался на месте, я же уже через пять минут лежала на краю верхней площадки с биноклем наперевес, ощущая себя воробьем на жердочке. Разве что без крыльев. Вид отсюда и правда открывался захватывающий. Ангар, железнодорожная станция, дальше выломанные топтуном ворота, строение со сломанной крышей прямо по курсу и почти целые, если не считать выбитых окон, строения слева, заброшенная стройка…

Там развоевались всерьез. Рассмотрела я и топтуна, и четыре крошечные фигурки людей вокруг, держащиеся на почтительном расстоянии. Люди обстреливали монстра из автоматов, но видимого вреда это ему не приносило – знай топал себе ногами. Или руками, кто его разберет. Люди падали, вставали с видимым трудом, снова падали, и кто-то остался лежать, слабо подергиваясь. Или это у меня бинокль подрагивает? Но наконец одна из фигурок взмахнула рукой, через секунду это повторила другая, после чего люди бросились врассыпную, раздалось два взрыва, и топтун, взревев, упал как подкошенный.

Да. Сила в Зоне – далеко не главное. Впрочем, как и везде.

Судя по кожаным курткам и спортивным костюмам – на стройке окопались бандиты. Неудивительно. Там же пролегает дорога на Янтарь, наверняка с проходящих одиночек есть чем поживиться. Но где искать охотников? База базой, но хотелось бы точно знать, что они там. Я шарила биноклем по Диким землям, однако они после гона словно вымерли – нигде ни движения, да и звуки больше никакие не доносились.

Я повела биноклем вправо. Железнодорожные пути, ветвящиеся, кажется, во всех направлениях, навечно застывшие вагоны, дальше – еще одна станция, что-то вроде огромных канистр… Ой! Я навела резкость в бинокле. Нет, не показалось. За цистернами – обгоревший остов вертолета и несколько скелетов вокруг. А совсем рядом, полускрытый этим самым вертолетом, – небольшой костерок. И вокруг него – люди в болотно-зеленых плащах. Как Фесс и описывал. Им эти плащи – и маскировка, и одеяло, и отличительная черта.

Похоже, охотники взялись туши мутантов разделывать на свежем воздухе. И то сказать, части-то тащить легче, чем всю тушу. Я снова посмотрела на карту. Если бармен не ошибся, то сейчас они сидят перед тем самым зданием, за которым у них база расположена. И судя по количеству мертвого зверья вокруг – сидеть им там еще долго. Я птицей слетела к Греку:

– Выдвигаемся. Я нашла охотников.

Меня снова несло. Не терпелось от слова «совсем», те минуты, когда Грек буквально заставил меня наметить примерный путь, казались преступлением. Лестница – трубы – спуститься вниз – перейти пути – обойти цистерны – вдоль вагончиков дойти до вертолета. С лестницы я едва не скатилась, по трубам довольно бодро проползла, обнаружила приятный сюрприз в виде еще одной лестницы, по которой спустилась на землю… Грек еле поспевал за мной, в конце концов просто схватив за руку:

– Стой!

В нескольких шагах передо мной щедро были навалены трупы безглазых псов и клешней, пахло горелым мясом. «Молния» еле слышно потрескивала, ожидая очередную жертву, и я, обойдя ее, дальше пошла гораздо осторожнее. Сапер ошибается однажды, а я совсем не сапер. И на тот свет не тороплюсь.

* * *

До стоянки охотников мы добрались часа через три. И первое, что я там увидела, – искалеченный труп прыгуна. Торчащие из окровавленной груди обломки ребер, живот – сплошное месиво, правая нога, вывернутая под неестественным углом, боль в глазах за разбитыми стеклами противогаза…

Все это отпечатывалось в мозгу кадрами, рваными картинками.

– По делу пришли или как? – спокойно спросил охотник с маской-балаклавой на лице, словно не заметив моего состояния, но висящий на плече дробовик перехватил.

Я с трудом сфокусировала на нем взгляд, не понимая вопроса.

– На нем армейского жетона случайно нет? – вытолкнула из себя хриплым, чужим, севшим голосом.

– Нет, – так же спокойно ответил он.

Я осела на землю, ноги вдруг стали ватными. Охотники посмотрели на меня теперь уже с неподдельным интересом. А я не могла – да и не хотела – объяснять про тот ужас, который испытала, решив поначалу, что нашла-таки брата. Точнее, то, во что он превратился. И уж тем более не передала бы словами то облегчение, когда поняла, что ошиблась.

Сердце билось как подстреленная птица, но с комом в горле я уже совладала. Подняла глаза на охотника в маске:

– Мне главный ваш нужен. Дело к нему. Даже два.

– Пошли. – Охотник, так и не убрав руки с дробовика, пропустил меня вперед, кивком головы указав, куда идти. Грек остался с остальными, спокойно сел на землю, положив свой дробовик рядом.

База и впрямь оказалась рядом, только здание обойти. Но чем дальше мы шли, тем больше мне хотелось развернуться и устремиться в обратном направлении. Прыгун. Этот прыгун был первым увиденным мной, и надо сказать, что реальность превзошла все ожидания. Как же должно было корежить человека?! Неужели такое могло произойти и со Стасом? Не-ет, здесь мое воображение пасовало в ужасе. И чем ближе я подходила к заветной цели, тем страшнее мне было. От панического бегства спасала только мысль, что проводник это поймет неправильно. Со всеми вытекающими.

Охотник, велев мне остановиться, толкнул неприметную дверь в стене и прошел внутрь, приглашающе махнув мне рукой. Я набрала воздуха в грудь и шагнула следом, как в омут нырнула. Помещение вполне ожидаемо оказалось просторным, с высоким потолком – по типу небольшого ангара. Половину скрывала от чужих глаз явно самодельная перегородка, но даже на фоне того, что оставалось на виду, импровизированный дощатый прилавок смотрелся сиротливо. Вот за этим-то прилавком и сидел коренастый мужчина неопределенного возраста в плотной кожаной куртке.

– Выкладывай, – скомандовал мне проводник. Я сглотнула колючий ком в горле. Ох, ведь разревусь сейчас прямо у них на глазах!

Медленно, сосредоточившись на том, что делаю, вытащила из кармана джинсов жестяную коробочку, показала обоим охотникам:

– Бармен передал, сказал, что важно.

– О, – сдержанно обрадовался коренастый. – И правда важно.

Коробочка перекочевала на прилавок, а я снова набрала воздуха в грудь, постаравшись сделать это незаметно.

– Это не все. Мне помощь нужна.

– Слушаю, – посерьезнел коренастый.

– Вы прыгунов находили с армейскими жетонами на шеях…

– Допустим. Тебе зачем?

Вот здесь-то я все и выложила как на духу. Про службу Стаса в Зоне, про ту злополучную «командировку» и откуда мне известно про прыгунов с жетонами. Вроде бы охотники с военсталами не в контрах, да и сил на недомолвки у меня уже не было.

– Да, были такие, – подтвердил, выслушав меня, коренастый. – Семеро, кажется.

– А можно жетоны посмотреть?

– Сейчас. – Коренастый ушел за перегородку, чем-то пошуршал, что-то передвинул и вернулся с целой связкой. Пояснил: – Изредка находим логова мозголомов, там тоже такие адресники попадаются. А эти с прыгунов сняли, – он ловко отделил от связки несколько жетонов, положил на стол.

Буквы, цифры… От них сразу зарябило в глазах. Личный номер Стаса я помнила, словно он был выжжен в моей памяти каленым железом, и все же достала из контейнера клочок бумаги, отданный Седым. Медленно, не доверяя самой себе, сверяла каждый номер с имеющимся у меня, и надежда крепла с каждым новым несовпадением. Когда жетоны закончились, я их пересчитала – семь. Значит, больше прыгуны с жетонами охотникам не попадались. Наверное, это хорошо. Но… я со страхом посмотрела на оставшиеся жетоны.

– Давай сюда свою бумажку, сам посмотрю, – сказал вдруг коренастый.

Я помотала головой и, не давая больше себе передышки, схватила связку. Эти жетоны были в гораздо худшем состоянии – покрытые каким-то налетом, изъеденные, почти нечитаемые. Но я справилась. Жетона Стаса там тоже не оказалось, значит, остается только уточнить пару деталей.

– Откуда эти прыгуны взялись?

– Одного я на Смоляном озере сам на нож посадил и сразу ученым отволок. Остальных поймали в Ржавом лесу и окрестностях Мертвячьего города. – Коренастый задумался. – А вот откуда они… Это тебе к ученым, они во всей этой хренотени лучше разбираются. Может, и подскажут чего.

К ученым…

– Спасибо, ребят, очень помогли! Что должна за это?

Оба охотника синхронно усмехнулись, и коренастый сказал:

– Расплатилась уже, когда посылку принесла. Хотя… ты на Смоляное озеро собираешься, верно? Если вдруг найдешь там ящик со взрывчаткой, притащи. Ты его узнаешь по рыжему ромбу на крышке. Где-то на болоте должен быть. Но сразу говорю – шанс небольшой, так что особо не рискуй. Если не найдешь, то просто приди и расскажи, что там и как, за информацию тоже заплатим.

– Хорошо.

Теперь, когда главный страх был развеян, я снова жаждала действовать. Хорошую ниточку подкинули мне охотники. Теперь главное – не торопиться. На полпути к Смоляному озеру поджидают бандиты, на самом озере, говорят, очень много зомби – неподалеку находится мощный источник пси-излучения, выжигающего мозги напрочь. Да и аномалий не в пример больше.

Но мрачный вид Грека меня насторожил.

– Что случилось?

Он долго молчал, но я не отставала, и наконец напарник признался:

– Ребята говорят, – он кивнул на охотников, – что знают, где «светлячок» можно найти. В Ржавом лесу.

– И в чем подвох? – не поняла я. – Если в том, что ты меня бросать не должен, так забудь. Тебе жену спасать, а я не маленькая девочка, справлюсь.

Грек снова долго молчал, потом посмотрел на самого молодого из охотников:

– Да, я с вами. – И обернулся ко мне: – Ты только не пропадай. А я тебя обязательно найду, как только «светлячок» достану.

Я порывисто обняла его.

– И ты не пропадай.

* * *

День клонился к вечеру, и заночевать я решила здесь же, в Диких землях. Для того охотники подсказали неплохое место неподалеку – один из вагонов, в котором изнутри кто-то даже защелку оборудовал, чтобы никакая собака не забралась. Впрочем, место было нехоженое – кругом много аномалий, и тропку между ними найти непросто. Меня-то охотники едва не за руку провели. Зато, сидя теперь на пороге вагона, я аж залюбовалась – уж очень переливы «молний» и «топок» оказались похожи на мерцание огоньков новогодней гирлянды.

Любуясь, я думала. Ясное дело, что дорога мне лежит к центру Зоны, и прыгуны это лишний раз подтверждают. Только один смог добраться до Смоляного озера, остальных нашли гораздо ближе к Припяти. Но во-первых, мне сейчас в одиночку в центр соваться – это чистое самоубийство, а во-вторых – есть смысл заглянуть к ученым. Если они смогли из убитого охотником прыгуна какую-то информацию вытащить, то это может оказаться еще одной подсказкой к тому, что случилось со Стасом и где его искать.

Конечно, путь на озеро – далеко не увеселительная прогулка. По-хорошему, туда тоже нужно идти с напарником, но я прекрасно понимала, что с Греком мне откровенно повезло. Вряд ли так повезет во второй раз, тем более что ни сил, ни времени на поиск надежного напарника я тратить не хотела. Значит, буду набираться опыта в максимально экстремальной форме и начну с того, что каким-то образом преодолею бандитскую засаду у стройки на дороге к озеру.

На этой оптимистичной ноте я и завалилась спать. Время было не позднее, но я рассчитывала выспаться и двинуться в путь задолго до рассвета в расчете на то, что в утренние волчьи часы Зона тоже иногда спит.