Север очень разный по ощущениям. Есть места, где идешь и слушаешь скрип снега под ногами. А есть места, где этот же снег будто впивается в тебя иглами. Осколок льда в сердце Кая вовсе не художественный вымысел, а чистая правда. Только сначала ты смотришь на себя в зеркало и видишь, что ресницы, брови, прядь волос вдруг стали белыми. Потом понимаешь, что не можешь сжать пальцы в кулак. Варежка, самая теплая, замерзла и встала колом. Что такое вечная мерзлота? Тот момент, когда ты не можешь согнуть пальцы. Страшное ощущение, на самом деле. Ты вдруг становишься беспомощным, безруким. А еще безногим. От налипшего на валенки снега они становятся неподъемными. И требуется приличная физическая подготовка, чтобы сделать хоть шаг. Постепенно организм привыкает к холоду, становится все равно. Человек будто впадает в спячку – в сказке про Кая и Герду это описано очень точно. Только мозг еще подает сигналы бедствия – нельзя садиться, если устал идти. Нельзя засыпать, даже если нестерпимо клонит в сон. Нужно двигаться. Шапка, шапка. Нельзя спать без шапки – первый навык выживания. Мне кажется, ночные колпаки имели жизненно важное значение, дело вовсе не в моде.
И уже потом осколок льда достигает сердца. Человек впадает в анабиоз или погружается в криокамеру. Он замерзает изнутри. Его ничего не волнует, не беспокоит. Больше ничего не хочется. Все тревоги, все проблемы будто отступают. В этом Север похож на Юг. При жаре наступает то же чувство – не хочется даже двигаться. Нет ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Только покой. Но покой от жары другой. Теплый. Ты знаешь, всегда найдется тот, кто плеснет в лицо ледяной воды или окунет в холодное море. Ты очнешься, морок спадет. На Севере нет такой надежды. Никто не спасет. Только сам. Все сам. Выживание – дело исключительно личное. Каждый сам за себя… Герда не спасла Кая на самом деле. Лишь в этом проявился писательский вымысел. Кай должен был умереть, замерзнуть насмерть. Никогда не любила эту сказку, не верила в нее. На Севере выживают только те, кому нечего терять, и оттого они еще отчаяннее держатся за жизнь. Те, кто научился жить с осколком льда в сердце.
2 Ұнайды
нужно сделать что-то важное, пусть ценой собственной жизни. Как правило, это касалось помощи товарищам, друзьям.
– Ценой жизни? – удивлялась я.
– Да. Жизнь на самом деле мало стоит. Самое дорогое, что есть у человека, – память о нем. Какую мы о себе оставим память? Если сделаем что-то важное, честное, нас будут помнить и после смерти. А если нет – забудут еще при жизни
1 Ұнайды
может показаться странным, но меня действительно никогда не заботило собственное происхождение. Я не искала предков, не пыталась выстроить генеалогическое древо.
1 Ұнайды
Мне едва исполнилось шестнадцать, я получила паспорт – тогда его получали именно в шестнадцать, а не как сейчас, в четырнадцать.
Если бы Гриша со мной поговорил, если бы хоть кто-то, врач например, сказал бы, что не стоит… Но рядом была только мама, которая решила, что так для меня будет лучше. Если бы да кабы… Тогда бы сейчас я была мамой прекрасной девочки.
Ну какие сорок пять? Я ощущала себя на тридцать. А иногда и меньше. Не знаю, у всех так или только у меня. Когда кажется, что тебя, ребенка, засунули в другое тело и решили, что ты взрослая женщина. И никого нет за спиной, чтобы оглянуться и спросить, что делать, как поступить.
Молодая супружеская пара, ее компаньоны по поездке, стояли рядом, но уже было понятно, что этот полет стал для их семьи последним.
Минут на десять наступило затишье. То самое, которое перед бурей. Если хочется понять афоризмы или крылатые выражения, нужно оказаться в стрессовой ситуации. Буря не заставила себя ждать.
Алиса наконец перестала хлопать ресницами, надувать губы и стала похожа на обычную девушку, которая собирается отметить свой день рождения в компании даже не друзей, а случайных людей. Потому что семья далеко, в другом городе, до которого лететь дальше, чем до северного сияния. И туда возвращаться не тянут ни душа, ни сердце.
Замкнутое пространство, единство времени и места, идеальная обстановка для трагедии, фарса, комедии. Плюс синдром попутчика, когда можно рассказать постороннему человеку самое сокровенное.