– Отчим. Сказал, что хочет, чтобы я его называла папой, – я почти не покривила душой. В том числе и это.
– Ты его и так папой зовешь, – неудоменно пожал плечами Макс.
– Что, правда? – изумилась я.
– Чистая.
– Часто?
– Постоянно.
– И при нем?
– Угу.
– А он замечает?
– Улыбается и обменивается взглядами с твоей мамой.
– А чего не говорит? – вздохнула я. Ох, блин, Дима!
– Ждет, наверное. Очень терпеливый он у тебя. Я не такой. Когда ты мне скажешь да? – толсто намекнул Макс.
4 Ұнайды
– Когда-нибудь мечтала о том, чтобы выйти замуж за самого лучшего мужчину в мире?
2 Ұнайды
Мама встретила меня как всегда: радостно обняла и тут же, с порога, начала трещать о своих подружках, об итальянских распродажах и о том, как наша кошечка Матильда умилительно скатывается по лестнице со второго этажа на первый. Причастные уверяют, что раньше вместо блока про Матильду был блок про меня. Я не очень умилительно скатывалась с лестницы, но, в принципе, для новостного повода подходила. А вот когда сбежала, пришлось завести Мотю.
2 Ұнайды
Золотая принцесса прикидывается пастушкой, пастух – принцем и где-то посередине между полянкой и дворцом они и встречаются. И начинают яростно трахаться, не сходя с места. Уверена, была бы отличная сказка для детей старше восемнадцати.
2 Ұнайды
Кстати, я так и не представился. Андрей.
Я пожала плечами. А что еще сказать? Мое имя он знает.
«Очень приятно»?
Так мне неприятно.
– Поздравляю! – отозвалась я.
– Спасибо, я тоже очень рад.
2 Ұнайды
Полицейский оказался грамотным и законодательно подкованным. Макс, кстати, тоже. Так что дальше случилась битва двух йокодзун.
Начали они с остановки в неположенном месте, но быстро разобрались, что уже перевалило за полночь, и значит, стоянка разрешена.
Но потом перешли к Административному кодексу и совместно выяснили, что статью за управление транспортом без одежды уже убрали – к тому же Макс в одежде и в данный момент не управляет. А вот про внешний вид пассажиров там ничего не было сказано.
Но ко мне можно применить мелкое хулиганство, нарушение общественного порядка и явное неуважение к обществу.
Минут на десять они схлестнулись, выясняя, является ли машина общественным местом.
Я соскучилась и решила завязывать с услаждением взора мальчиков, потянувшись к своему сарафану.
На этом месте доблестный сотрудник полиции расстроился и перешел к Уголовному кодексу. Оказывается, если бы меня в таком виде узрели дети, мне грозила бы статья за развратные действия без применение насилия!
От пяти лет лишения свободы, если детей будет больше одного.
Что делать детям здесь в час ночи полицейский не смог ответить, но в итоге выбил-таки из Макса немаленькую сумму и козырнул: «Развлекайтесь!»
Развлекаться нас больше не тянуло – по крайней мере, там.
2 Ұнайды
– Аська, ты ненормальная! Ты охренительная! Я таких безумных еще никогда не встречал!
2 Ұнайды
Когда ему начинает не хватать этого лакомства, он ныряет языком глубже, словно надеясь достать оттуда еще немного.
– Мммм… – он отрывается и смотрит на меня. Его губы блестят. – Нет, не малиновая. Абрикосовая. Хочешь попробовать? – и он тянется губами ко мне.
Я отшатываюсь:
– Не люблю сладкое!
Теплые глаза прищуриваются. Быстрый язык облизывает губы:
– Ну что ж… Зато я люблю.
1 Ұнайды
– Я хотел рассказать тебе все тридцать первого августа… – он поймал мой взгляд как в ловушку, не вырваться.
– Ты думал, я обрадуюсь, да? Ты… – я размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но тут дверной звонок заверещал второй раз за это нервное утро.
– Не открывай! – попросил Макс. – Пока я не признаюсь тебе в любви – не открывай!
1 Ұнайды
Дверь я открыла – и Макс снес меня к противоположной стене, вжал в нее, впился губами, прикусил почти до крови.
– Все бросил из-за тебя! – выдохнул огнем в ухо как дракон. – На все наплевал.
Я так и подумала.
– Не согласен с твоим решением. Мы не расстаемся.
1 Ұнайды