автордың кітабын онлайн тегін оқу Что хорошая жена делает в шкафу? Повесть
Информация о книге
УДК 821.161.1-31
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Р93
Иллюстрации для обложки, закладки и макета были созданы студией «Проспект» специально для настоящего издания
Автор:
Рыбалка П. М.
Настоящая книга – первая большая публикация талантливой писательницы Полины Рыбалка.
Молодая женщина в самом начале семейного пути: прекрасный муж, множество друзей, большой южный город, рестораны и целая жизнь с необратимыми решениями впереди! Кажется, ее жизнь уже удалась... Но готова ли она навсегда принять свой выбор? И знает ли она, какой сделать потом? Что, если где-то в подвале счастливого дома есть дверь в еще одну ее жизнь, где можно сделать все иначе?
Эта повесть в стиле магического реализма – попытка осмыслить состояние выросшего поколения, чьи родители принадлежали непростой эпохе роковых 90-х и в итоге стали младше своих же детей.
УДК 821.161.1-31
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
© Рыбалка П. М., 2024
© ООО «Проспект», 2024
О КНИГЕ, КОТОРУЮ ВЫ ДЕРЖИТЕ В РУКАХ
Шкаф!
Самый таинственный предмет в любом доме.
Внутри может быть все что угодно…
Помните сказку Гофмана про Щелкунчика и мышиного короля?
Там вся история началась в стеклянном шкафу, где на одной полке стояла армия мальчика Фрица, а на другой — куклы его сестрицы Мари.
Там же она поставила и Щелкунчика…
И каждую ночь там шла битва тьмы и света.
У меня в детстве не было шкафа, но зато он был у моей тетушки, о! Он стоял в комнате на первом этаже, и там внутри на средней полке пряталась книга Гюго «Собор Парижской Богоматери»… Затаив дыхание, я доставал сокровище из шкафа — и весь средневековый Париж вздрагивал от моей руки.
Шкаф Полины Рыбалка такой же бездонный и таинственный, этот шкаф ведет в иное измерение и даже в другое время, и там внутри — самая разная жизнь и разные судьбы… Открой дверцу и пускайся в путь, любезный читатель!
Анатолий Королев
Профессор, писатель, драматург. Автор романов «Голова Гоголя», «Гений места», «Эрон», «Быть Босхом», «Стоп, коса!», «Дом близнецов», «Хохот» и др. Лауреат премии Госкино СССР, итальянской премии «Москва-Пенне», премии им. Аполлона Григорьева, премии правительства Москвы и др. Радиопьесы поставлены в Москве, Таллине, Братиславе, Кельне, Варшаве. Сценарист фильмов «Коллекционер» и «Беглец» (16 серий на канале НТВ). Автор пьесы «Формалин», поставленной на большой сцене Театра на Малой Бронной, и т. д. Романы переведены на французский, итальянский, немецкий, китайский языки. «Голова Гоголя», «Быть Босхом» и «Человек-язык» переведены в Париже, Риме, а в Харбине все три романа изданы в серии «50 лучших русских романов ХХ века»…
И, наконец, мастер мастерской прозы Литературного института им. А.М. Горького, где Полина Рыбалка была лучшей ученицей моего семинара.
Что может быть печальнее закончившегося праздника?
Мне кажется, что каждое существо должно быть наделено множеством иных жизней.
Артюр Рембо
I
ВЕЧЕР ПОД МЕЛАНХОЛИЕЙ
Я ненавижу вечер. Особенно когда конец этого вечера проводишь в каком-нибудь ресторане. Что может быть печальнее закончившегося праздника? Когда сидишь уже не пьяный, уже без возможности протрезветь до конца, ведь впереди только сон. Как это ужасно, когда впереди только сон. Разве можно смириться с тем, что прожит еще один день? Нет, это не забирайте, я допью. Нужно сделать усилие и разойтись, поехать домой. Вот бы утро. «Дюрер» — хорошее местечко. Мы все время сюда ходим. Мы все время едим здесь все время щучьи пельмени в сливочном соусе, все время брецель с крупной солью на печеной кожице, все время кайзершмаррн в конце, чтобы было сладко и не так обидно, все время времени все вино — для женщин белое сухое, чтобы не толстели, для худых — красное, чтобы налились кровью, для мужчин что-то мужское, чтобы другие все мужчины все время уважали, кивали головой и одобрительно дугой складывали все губы. Мы любим сидеть за большим столом в черных стенах, чтобы никто не смотрел нам в спину. Черные стены все время убаюкивают, как и теплый свет, как же я ненавижу холодный свет, любой, кто живет в холодном свете, — стерильное ничтожество. Стены убаюкивают светом, а на стенах такие тяжелые и большие багеты, чтобы каждый понял все время в этой маленькой гравюре так много. Ты знаешь, Мирося, мне сегодня приснился сон, дорогая Мирося, какая же ты красивая, хоть и попорченная, но я помню твою красоту, и вот мне приснилось, будто мы лежим с Корнеем в кровати, он спит, а я глажу его по плечу, животу, и кожа у него такая мягкая и гладкая, как у брецеля, тело такое упругое, и мне думается, как хорошо, что он у меня есть, что он моя семья. Но вдруг он становится стариком, таким дряблым-дряблым, и кожа с него свисает, волосы седые, и я тоже старая, дряхлая, рваная, как кайзершмаррн, и вдруг я понимаю, что мы лежим уже не в нашей спальне, а в какой-то гадкой засранной квартирке, укрывшись тоненьким вонючим пледом, и старик, оказывается, не Корней, а кто-то другой. Будто сначала все хорошо, а потом я какой-то выбор неверный сделала и исправлять уже поздно. Да, можете забирать, я допила. Да, странный сон, но хорошо, что сны снятся. Все время без снов было бы плохо, засыпать все время еще сложнее.
На улице так жарко и душно. Так всегда в это время в Восторе. Жаль, влажности никакой. Тогда было бы хорошо. Хорошо, когда кровать прохладная, так легче засыпать, особенно когда ты немного пьян. Хорошо, вряд ли в гробу будет тепло, надо привыкать, чтобы не было так обидно, чтобы было сладко — от гниения во рту, наверное, очень сладко, как от кайзершмаррна. Вот бы уже утро. Вот бы всегда было утро.
II
ОХОТА
Мне нравится пить по утрам кофе и как можно дольше не завтракать.
Мне нравится как можно дольше держать день чистым.
Мне нравится иметь в шкафу множество сиропов: макадамия, крем-брюле, айриш крим, даже лаванда, которой я никогда не воспользуюсь, потому что мне нравится только идея лавандового кофе, но не вкус. Мне нравится хранить шоколадные и карамельные посыпки, пушистые зефирки, ароматизированные сахарозаменители.
Мне нравится, что каждое утро я могу выбрать любую добавку, хотя я не пью сладкий кофе, ведь это все равно что сразу позавтракать.
Я часто ухожу из центра города в спальный район по улице Черепахина. У многоэтажных домов нет лиц, только моргающие мелкие слепые глаза. Жить в многоэтажном доме — значит жить в колонии под землей. Сложно сказать что-то о жителе квартиры, смотря на его окно, одно из множества убетонированных в ряд. Подглядывать за ними и сложно, и неинтересно. Я люблю смотреть в окна частных домов. Иногда они смущаются и зашториваются, иногда вздрагивают при виде меня — гасят свет, иногда опасливо прячутся за листвой своих садов. Если же подойти тихо, без запаха, не надушившись, если подойти молча, еле дыша, дом вас не заметит. И тогда самое главное — замереть, но не простоять на месте дольше положенного. Всмотреться в окна, но без осматривания дома целиком (это нужно делать на ходу). Найти, если повезет, источник света, тогда внутреннее пространство будет лучше видно. Выстрелить себе в память и идти дальше, пока хозяева дома не заметили. Каждый день собирать по кусочкам комн
...