Пасадена
следующий день
Последние двадцать четыре часа жизни Ричарда Гриффина превратились в настоящий кошмар. Он был на грани паники. Плёнку он уничтожил. Наблюдая, как яркое пламя пожирает целлулоид в стеклянной пепельнице на его письменном столе в домашнем кабинете, он на мгновение ощутил иллюзию, что ужас позади. Но он прекрасно понимал, что это была лишь часть. Остальное находилось у того незнакомца. Всю бессонную ночь, в холодном поту от страха, он лихорадочно пытался придумать выход из ловушки. Но ничего стоящего ему так и не пришло в голову. Даже его аналитический ум учёного оказался бессилен. К счастью, его жена находилась в Сиэтле у сестры и не видела его в таком состоянии. «И на том спасибо», — подумал он.
К утру он был уже полностью уверен, что придётся выполнять всё, что потребует тот мужчина. Что его будут шантажировать до конца жизни.
Когда он снова подъехал к ресторану за десять минут до назначенного времени, он выглядел на десять лет старше. С суточной щетиной, в пропотевшей рубашке и мятом пиджаке — он просто не нашёл в себе сил переодеться — он припарковал свой «Плимут» на стоянке, заняв сразу два места. С тяжёлым вздохом он открыл дверь и уже выставил ногу наружу, когда к машине быстрым шагом подошла молодая женщина. Гриффин оценил её возраст примерно в двадцать пять лет. У неё были длинные ноги и тонкая талия. Лицо с правильными чертами и большими карими глазами (–) обрамляли тёмные волосы до плеч. Она схватилась за дверь «Плимута» и наклонилась к Гриффину. На её губах появилась чуть дерзкая улыбка.
— Ну как просмотр? — Девичий голос был звонким. — Знаю, ты любишь девушек помоложе, но на этот раз небольшое разнообразие… — Она наклонилась ещё ниже; улыбка исчезла с её лица. — Пересаживайся на соседнее сиденье, придурок, — грубо закончила она.
Гриффин почувствовал себя так, будто получил пощёчину. Однако он не осмелился возразить. Молча, внутренне дрожа от злости и унижения, он перебрался на пассажирское место. Женщина наблюдала за ним внимательно, после чего села за руль и захлопнула дверь.
Она вела машину уверенно и спокойно. На протяжении всей двадцатимильной дороги она не сказала ему ни слова. Гриффин тоже молчал, угрюмо глядя через лобовое стекло. Он пытался проанализировать ситуацию, в которой оказался, но не мог сосредоточиться настолько, чтобы прийти к каким–либо разумным выводам.
Через сорок минут женщина остановила машину на подъездной дорожке придорожного мотеля, вид которого наводил на единственную мысль: сюда срочно нужно прислать бригаду сносчиков. Она заглушила двигатель и повернула голову к Гриффину.
— Комната двадцать три, второй этаж, — объявила она.
Избегая её взгляда, Гриффин вышел из машины и на подгибающихся ногах вошёл в мотель.
В крошечном фойе за стойкой сидел мужчина с видом вышибалы из мексиканского борделя. Увидев посетителя, он грязным пальцем указал на лестницу. Гриффин молча поднялся на второй этаж по ступеням, застланным истёртым красным ковром. Комната номер 23 находилась в самом конце коридора. Криво нарисованные цифры терялись среди пятен облупившейся белой краски. Он на мгновение задумался, стоит ли постучать или сразу войти, когда услышал громкий голос. Знакомый голос:
— Входи, Ричард, не стесняйся!
Поколебавшись, Гриффин вошёл внутрь и застыл на месте. Незнакомец из ресторана лежал на помятой постели, сложив руки за головой. Он широко улыбался. Но он был не один.
Гриффин застыл на месте.
За столом, выдвинутым в центр небольшой комнаты, сидели двое мужчин; они внимательно разглядывали Гриффина. Оба выглядели моложе него, но ненамного, может, на пять-шесть лет. Одетые в хорошо сшитые костюмы с элегантными галстуками, они могли бы быть как менеджерами крупной корпорации, так и брокерами с Уолл–стрит. Однако ни те, ни другие не стали бы проводить время в подобных убогих заведениях.
Один из мужчин сдержанным жестом указал Гриффину на свободный стул у стола и одновременно почти незаметно кивнул в сторону мужчины, лежащего на кровати. Тот быстро поднялся и направился к двери, по пути похлопав Гриффина по плечу.
— Чувствуй себя как дома, придурок, — бросил он и вышел.
Гриффин понял, что все эти грубые оскорбления имели одну цель: дополнительно унизить его и сломить его волю.
Он oсторожно он сел на стул. Несколько долгих секунд стояла тишина. Наконец один из мужчин наклонился вперёд, положив ухоженные худые руки на стол.
— Извините за нашего коллегу… — начал он. Его голос был густым и слегка хрипловатым, как у заядлого курильщика. — Боюсь, ему не хватает хороших манер.
Он сделал жест, как будто это действительно смутило его.
— Но перейдём к делу. Вы человек образованный, состоятельный и занимаете высокую должность, верно?
Гриффин слегка и с опаской кивнул.
— Вот именно. — Собеседник вдруг улыбнулся и радостным, совершенно неуместным жестом потер руки. — Значит, нам не нужно объяснять всё с самого начала, от Адама и Евы, не так ли? — Не дожидаясь реакции Гриффина, он продолжил: — Если говорить прямо, у вас есть то, что нас интересует, а у нас есть то, что сильно… отягчает вашу совесть, скажем так. Поправьте меня, если я ошибаюсь. — Мужчина выжидательно посмотрел на него.
— Чего вы от меня хотите? — спросил Гриффин слабым голосом.
— Ох! Как это грубо прозвучало. «Чего хотите?» Мы просим! Это пустяк для вас, Ричард. Мы просим вас об информации, разумеется.
— Какую именно информацию вы… просите? — Гриффин попытался подстроиться к стилю собеседника.
— Всю, конечно.
— Всю? Какую всю? Я не понимаю. — Гриффин слегка покачал головой, будто ослышался.
— Сейчас объясню. — Мужчина улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. — Лист за листом, документ за документом. От первой до последней страницы материалов, касающихся исследований в лаборатории, которой вы, уважаемый, являетесь директором. — Он откинулся на спинку стула, ясно дав понять, что закончил. В его темно–карих глазах мелькнуло насмешливое веселье.
— Могу я узнать, кто вы? — Гриффин наконец решился задать вопрос.
В разговор вступил второй мужчина. У него были густые тёмные волосы с лёгкой сединой на висках и загорелое лицо человека, который регулярно бывает в тропиках.
— Любители вашего актёрского таланта, — съязвил он с ироничной улыбкой, которая тут же исчезла с его лица. — Мы даём вам три месяца на передачу копий исследовательской документации. Конечно, неделя туда или сюда особой роли не играет. — Он небрежно махнул рукой. — Не стоит об этом слишком переживать. В каждую последнюю субботу месяца с вами будет связываться кто–то из наших людей. Брайана вы уже знаете. Элис тоже. Правда, красивая женщина? — На его лице снова появилась насмешливая гримаса. — Ах да! Вы предпочитаете помоложе. Ну, это совершенно неважно. Мы, — он мельком посмотрел на своего компаньона, — больше с вами не увидимся. Разумеется, вы можете сообщить о нашем разговоре в полицию, ФБР или даже ЦРУ. А также описать нас и рассказать всё, что посчитаете нужным. Однако в таком случае, увы, мы будем вынуждены пустить в ход один видеоматериал. С образцом этого материала, благодаря любезности Брайана, вы уже имели возможность ознакомиться. Может, это и не шедевр, достойный Оскара, но наверняка может сделать вас знаменитым. По крайней мере, на локальном американском рынке. Это мы гарантируем. — Он на мгновение замолчал, чтобы его слова произвели большее впечатление на Гриффина. — Думаю, вы способны оценить, что мы даём вам выбор, как цивилизованные люди. Мы не приставляем пистолет к виску и не угрожаем смертью вашей семье, хотя вы, наверняка, догадываетесь, что такие методы в нашем арсенале имеются. Но мы принципиально стараемся избегать грубости — это не в наших интересах. Значит, можем считать, что вы всё поняли и что наша плодотворная встреча завершена? — спросил он, широко улыбаясь, будто был доволен своим красноречием.
Гриффин устало посмотрел на мужчин взглядом загнанного зверя. Теперь он хорошо понимал, с кем имеет дело. И был уверен, что их шутливое веселье скрывает грубую силу, которой он не сможет сопротивляться. Придётся сделать всё, что ему прикажут без возражений. Всё оказалось хуже, чем он предполагал, когда ехал сюда. Он столкнулся не с рядовыми преступниками, а с разведчиками, вероятно, российскими.
Спустя долгую паузу он прошептал:
— Да…
— В таком случае всё. Элис вас отвезёт. До свидания.
Гриффин неловко поднялся. Голова кружилась. С облегчением он покинул комнату и этот отвратительный мотель. Женщина, которую называли Элис, отвезла его к ресторану. Она заехала на стоянку для клиентов и, не заглушая двигатель, повернулась к Гриффину.
— В субботу через месяц, в час дня, здесь, — сказала она и вышла из машины. Через мгновение она скрылась из виду.
