Я вышел во двор. Два матроса, спешившись, подошли ко мне. У них были грубые, наглые лица. Один носил бриллиантовый браслет, другой брошь; мундиры были забрызганы кровью. Поскольку они захотели поговорить, я пригласил их войти к себе, отправив других поесть на кухню. Велико было изумление Ирины при виде меня, ведущего двух типов такого вида. Я велел принести несколько бутылок вина, и мы вчетвером устроились как для дружеской беседы. Гости не казались смущенными, но рассматривали нас с интересом. Вдруг один спросил, правда ли, что я – убийца Распутина. После утвердительного ответа они выпили за мое здоровье и объявили, что раз так, то ни я, ни мои родные могут не бояться. Затем они похвастались своими подвигами против белой армии. Заметив мою гитару, попросили спеть. Я вынужден был исполнить их просьбу, не без удовольствия прервав эту беседу о вещах малоприятных. Я много пел, а они подпевали хором. Бутылки пустели одна за другой, и веселье наших странных гостей становилось все шумнее. Родители, комната которых была над моей, беспокоились о причинах этого содома. Вечер кончился благополучно. Матросы ушли, долго пожимая нам руки и благодаря сердечно за гостеприимную встречу. Затем ба
