Ответив работнику загса стандартные «согласен» и «согласна», они повернулись друг к другу и оба с трудом сглотнули, чтобы сказать те самые слова, о которых каждый размышлял всю последнюю неделю.
– Кто-то скажет, странно начинать отношения с середины. Кто-то скажет, что поцелуи в первый час знакомства и секс в первые его сутки – не про вечную любовь.
Парни «Феникса» опустили глаза в попытках не засмеяться. Лера еле заметно качнула головой, но Дима понял, что эту фразу ему потом придется как следует отработать.
– Люди вообще много фигни говорят. Но все это случилось с нами… Хоть я и эгоцентричный мудак, а ты страдающая стерва…
Мать Димы тихо охнула.
– …это не исключает самого главного в моей жизни факта – той самой вечной любви между тобой и мной. До одури. Все, что я помню, кроме тошнотворного вкуса крови, как летел к тебе. Сквозь темноту. А больше мне и лететь некуда… – Он медленно выдохнул через рот и надел Лере кольцо.
Она с полминуты смотрела на сверкающий квадратный бриллиант, потом подняла глаза и заговорила:
– И хоть ты эгоцентричный мудак, а я страдающая стерва… Я уже давно смирилась с тем фактом, что ты мой кислород. И без тебя мне сложно дышать. Сложно ориентироваться в пространстве. Когда ты улетаешь от меня, я просто… существую. – Лера часто заморгала, боясь заплакать. А девушки «Феникса», осознав, что ощущают все то же самое, смотрели на жениха и невесту сквозь прорвавшие оборону слезы. – Если бы ты не вернулся ко мне, я бы просто последовала за тобой. Потому что мой дом там, где ты. И мой воздух там, где ты. И… – Лера говорила все быстрее, чувствуя, что не справляется с накатившей болью. Сокол зажмурился, но его ресницы успели предательски намокнуть.
– И даже если весь мир будет объят огнем, я буду там, где ты. – Она опустила голову и дрожащей рукой надела на его безымянный палец широкое золотое кольцо с гравировкой в виде оперения: – Я люблю тебя.
