Оглавление

Дисклеймер

Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и описанные ситуации являются результатом авторского замысла. Любые совпадения с реальными людьми, событиями, местами или организациями являются случайными.

Книга не содержит призывов к употреблению наркотических средств, алкоголя или табачных изделий и не пропагандирует их использование. Описания противоправных действий, в том числе связанных с незаконным оборотом наркотических веществ, приведены исключительно в художественных целях, как элемент сюжета и образного повествования, и не являются одобрением, инструкцией или побуждением к совершению подобных действий.

Автор осуждает незаконный оборот наркотических средств, а также их употребление и любые формы зависимости. Произведение носит исключительно художественный характер и не имеет целью формирование положительного отношения к противоправной деятельности.

Произведение не направлено на разжигание ненависти или вражды по признаку национальности, этнической принадлежности, религии или убеждений. Описанные в книге персонажи и их поступки не являются обобщающей характеристикой каких-либо народов, религиозных конфессий или социальных групп и не отражают позицию автора в отношении реальных культурных или религиозных сообществ.

Если вы или ваши близкие сталкиваетесь с проблемами зависимости, рекомендуется обратиться за профессиональной медицинской и психологической помощью.

Тем, кто запутался — пусть эта книга станет облегчением.

Тем, кто возгордился — пусть она станет напоминанием.

Глава 1

Соседи

Саад остановился напротив новой аптеки «Аям», глядя на её фасад с лёгким презрением. Архитектурная посредственность — как и большинство зданий в этом городе. Но что-то в ней цепляло. Может, то, что она стояла прямо через дорогу от его бюро.

Он вошёл, но внутри его никто не встретил. На полу громоздились коробки, за кассой — пусто. Только из кладовки доносился гул: кто-то возился с упаковками. Саад решил подождать и присел на край большой, на вид устойчивой коробки.

— Молодой человек, не садитесь на коробку, пожалуйста. В них подгузники, их товарный вид тоже кое-что значит, — раздался голос за спиной.

Он вскочил и резко обернулся. Перед ним — невысокая девушка в кепке. Смуглая кожа, мешковатые спортивные штаны, футболка не по размеру. Но главное — глаза. Ярко-синие, сверкающие негодованием. «Ну лягушонок», — подумал Саад, позволив себе улыбнуться и задержать взгляд чуть дольше положенного.

— Позовите управляющего, — спокойно попросил он, убрав руки в карманы.

— По какому вопросу? — девушка гордо вскинула голову и оглядела его с ног до головы.

— По тому, который я обсужу с управляющим лично.

— Слушаю вас, — не дрогнула она.

Саад приподнял бровь и взглянул на неё внимательнее. Невысокого роста, но стояла с идеальной осанкой. Уверенно, почти вызывающе глядя ему в глаза. «Гордый лягушонок», — мысленно отметил он.

— Управляющая перед вами, — уточнила девушка.

— В таком случае, — усмехнулся он, — у нас будет интересный разговор.

— В чём дело?

— Рекламный баннер, — сказал Саад, махнув рукой за спину. — Тот, что на другой стороне улицы.

— Да, — кивнула она, мысленно подталкивая его к сути.

— Я занимал его. Моё архитектурно-дизайнерское бюро — прямо напротив.

Они вместе направились к выходу. И вправду, прямо через дорогу от аптеки стояло двухэтажное здание с огромной вывеской «Aliev Stroy».

— Значит, мы соседи, — вскинула брови девушка. — Возможно, произошла ошибка. Скажите, когда вы вносили арендную плату?

Саад почесал затылок.

— Пока ещё не внёс. Должен был, но сами понимаете — бизнес, водоворот дел.

Девушка удивлённо вскинула брови и невольно усмехнулась.

— Не понимаю, — отрезала она. — У меня тоже бизнес. И я нахожу время на важное.

Саад изогнул бровь — теперь уже с нескрываемым возмущением:

— Аптеке так уж нужна реклама?

— А бюро так уж нуждается в баннере? — передразнила она. — Если бы действительно нуждалось, вы были бы чуть шустрее.

— Аргумент, — пересилив себя, признал мужчина. — Шустрость — важный навык. Но не единственный в нашем нелёгком деле…

— В точку, — согласилась она. — Кстати, чуть выше есть свободный баннер.

Саад вдруг широко улыбнулся. Девушка — чуть менее заметно, но тоже.

— Приятно познакомиться. Надеюсь, подружимся. Новые соседи всё-таки.

— Надеюсь, подружимся, — ответила она уже с лёгким скепсисом.

Вдоль улицы припарковались три чёрные «Камри» с номерами «222», «333» и «777». Из машин по очереди вышли трое мужчин — Маджид, Самир и Махмуд, младшие братья Саада. Все — высокие, крепкие, с густыми ухоженными бородами. Похожи друг на друга настолько, что казалось, отражение Саада раскололось сразу на три зеркала.

Различить их можно было разве что по количеству морщинок. В случае Саада они говорили не о возрасте, а о нервах, утекших вместе с годами работы и личных битв.

Эти трое — и ещё трое, не приехавшие из-за занятости — были его гордостью. Он был для них и родителем, и наставником, и братом. Братьев Саад любил, но чувства показывал редко — чтобы не расслаблялись.

Кивнув девушке в знак прощания, он направился к своему бюро.

— Вопрос с баннером решал с владелицей, — кратко объяснился он перед братьями, а те лишь посмеялись.

— Да, в твоём возрасте самое то — аптекарш кадрить, Саад, — не удержался от шутки Самир.

— И давление померит, и таблеточку подаст, — хмыкнул Махмуд, за что мгновенно получил затрещину от старшего брата.

— Я крайний, что ли? — весело возмутился он. Участь самого младшего в семье — терпеть воспитательные порывы каждого из братьев.

— Отставить хабары, — буркнул Саад. — Марш работать.

Они поднялись в офис, опустевший на время обеденного перерыва, и прошли в переговорную. Саад занял центральное место, остальные — боковые. Стены украшали постеры реализованных проектов: частные клиники, роскошные дома на берегу моря, отели класса люкс. Стол был завален стопками отчётов по каждому из салонов, которыми владели братья. Саад вычитывал каждую цифру. Графин с кофе опустел быстро, а конец совещания всё не приближался.

— Это что? — спросил Саад, ткнув в таблицу.

— Всё выполнили, — не понял Махмуд.

Ему было двадцать два. Совсем недавно он выпустился с дипломом архитектора, но в семейном бизнесе был ещё совсем зелёным. Саад не спешил нагружать его. Ждал, когда «созреет», и хотел, чтобы он подольше насладился беззаботностью, которой не было у старших. А пока — учил через практику, на своём примере, доверял мелкие поручения.

Он достал папки за три месяца и разложил перед Махмудом.

— Сообразишь, что не так?

Махмуд изучал таблицы. Вроде всё выполнено. Даже перевыполнено. Он почесал бороду.

— Все три плана выполнены. Один лучше другого, — задумчиво проговорил он.

— Ты уверен, что оценил их в нужном порядке?

Махмуд нахмурился. Это была подсказка.

— Оптимизм — вещь хорошая. Но в бизнесе иногда важно смотреть в обратную сторону.

Саад прочитал цифры от свежей к старой. Потом — наоборот.

— Продажи упали, — наконец понял Махмуд.

— У нас лучшие условия от поставщиков в республике. А вы будто устраивали распродажу, чтобы догнать план, — с досадой произнёс Саад.

— Сейчас всем трудно с торговлей, — спокойно ответил Маджид, управляющий мебельным салоном.

— Основная ниша у нас в порядке, — добавил Самир, хотя говорил он, похоже, о чём-то другом. Под его руководством был салон освещения.

— Поставки редкие, но объёмные, — подхватил Маджид.

Саад кивнул, допил кофе и на минуту замолчал.

— Каждый из вас отвечает за свой товар.

Братья молча кивнули.

— Что насчёт артикула 1505? Вводим?

— Мы не будем работать с Алонзо, — не отрываясь от бумаг, ответил Саад.

— Леопольд настаивает, — возразил Маджид.

— Он знает мою позицию.

Леопольд — партнёр из Италии. Через него шли связи с фабриками, поставками и миром архитектуры. Он был мостом между Россией и Европой. Но даже такой мост не мог навязать Сааду то, что шло против его внутреннего курса.

Сидя в переговорной, глядя на цифры, Саад вновь и вновь возвращался мыслями к девушке с ярко-синими глазами. Он смотрел на отчёты, слушал братьев, но перед глазами стояла вывеска «Аям» и лицо девушки, которая не дрогнула под его давлением. Как она стояла — не выше его плеча, но с осанкой, будто на своих плечах гордо несёт весь мир.

В его мире так не принято: новые игроки обычно ищут покровителя, стараются договориться. Здесь же он столкнулся с человеком, который сразу обозначил границы.

Он задумался: аптека напротив — это не просто соседство. Это вызов. В бизнесе мелочей не бывает. Баннер, место, клиенты — всё это элементы борьбы. И если она так уверенно держит позицию в первом разговоре, значит, за ней кто-то стоит.

Он провёл ладонью по бороде и откинулся в кресле. Братья продолжали обсуждение мелких вопросов. Саад слушал, но уже не вслушивался в суть. Впервые за долгое время в нём разгорелась искра интереса.

Саад взглянул на часы. Время приближалось к вечернему намазу. Он встал, поправил рубашку, кивнул братьям:

— Продолжим завтра. Сегодня — важнее другое.

Он вышел из переговорной, но в голове всё ещё звучал её голос:

«Не понимаю. У меня тоже бизнес. И я нахожу время на важное».

Он усмехнулся. Хорошо. Посмотрим, как ты найдёшь время на меня.

В юности доверие к миру у Саада было подорвано не раз. Так, к своим 39 годам он научился контролировать всё, что его окружало.

Поэтому ему понадобилось лишь два дня, чтобы выяснить о новой соседке почти всё. Девушку звали Сунна. Оказалось, они земляки: корни обоих уходили в одно родовое село — Хунзах. Сунна, так же, как и он, аварка. Но удивило его то, что её отец оказался имамом мечети, в которой каждую пятницу он вместе с братьями совершал намаз. А её дядя — Тагир — был важной фигурой в жизни его родителей. Человеком, который когда-то вытащил Саада со дна.

Сунна же не собиралась узнавать о соседях ничего. Дела поглотили её с головой. Ответственность за сотрудников, вложенные деньги родителей, бизнес, оформленный на имя сестры, — всё это ложилось тяжёлым грузом на плечи 24-летней девушки. Но этот груз был ей в радость.

Усталость от ночных смен — тоже.

Она быстро сообразила, как распорядиться дачей, полученной её отцом в наследство. Аптеку открывала вся семья, но управляла — она.

Через лицензии, согласования и бесконечные бумаги они пришли к цели. Аптека открылась. И теперь главное — не подвести семью.

Сунна не жаловалась. Ни на усталость, ни на давление. Она не позволяла себе слабость. Даже когда приходилось ночевать в аптеке, чтобы не сорвался поставщик. Даже когда приходилось самой разгружать коробки, потому что грузчики не пришли. Даже когда мать говорила:

«Ты всё ещё не замужем, потому что тебя никто не видит».

Она не спорила. Потому что знала: её видят. И, возможно, не те, кого она хотела бы видеть.

Глава 2

Плов и принципы

Прошло несколько дней, и Сунна уже успела забыть о новых соседях. Аптека требовала внимания, а семья — участия. В эту пятницу мечеть, где работал её отец, организовала ужин для нуждающихся. Сунна, как прилежная дочь, конечно же, присутствовала.

На территории мечети выстроили временную беседку, обогреваемую со всех сторон. Позади — импровизированная кухня: котлы, печи, женщины в платках, гул голосов, который неопытному гостю мог показаться ссорой. На самом деле — это был местный ритм. Кавказская кухня готовится не в тишине, а в суете.

Рукият, мать Сунны, в очередной раз напомнила дочери натянуть платок. Та нехотя подчинилась. В отличие от старших сестёр — Хадижи и Фатимы — она не была покрытой. Семь лет в Москве, из которых пять ушли на получение диплома экономиста, и ещё два — на работу в офисе, немного ослабили влияние родителей на девушку. Отец, Амир, не настаивал. Он верил: излишняя строгость рождает излишнюю вольность. А вот Рукият была непреклонна. И сегодня, хоть и ненадолго, победила.

Сунна поправила платок, вытерла руки о фартук и направилась к отцу, который жестом подозвал её, не желая подходить ближе к кухне.

— Минут через пять привезут ещё говядину. Встреть, покажи водителю, куда положить. Маму тревожить не хочу — а то курьер уже успел отхватить от неё, — сказал Амир, сдержанно улыбаясь.

— Чем провинился бедолага? — усмехнулась Сунна.

— На пожертвованные деньги купил не тот рис. Мама говорит, плов слипнется.

Сунна понимающе кивнула. К мечети уже подъезжала машина. Она направилась навстречу. Только подойдя ближе, узнала автомобиль и его водителя.

Он не сразу заметил её. Открыл багажник, начал объясняться:

— Свежая говядина на рынке закончилась. Взял баранину.

Лишь потом взглянул на неё — и не сдержал улыбки. Саад. Только теперь — не в офисе, а на территории мечети. И не в деловом стиле, а в кожаной куртке, с мясом в багажнике.

— На всём рынке закончилась говядина? — непринуждённо спросила Сунна.

— У меня дежавю. Или вас двое? — скрестив руки, прищурился Саад.

— У тебя будет не дежавю, а катастрофа, если мама найдёт баранину вместо говядины, — Сунна заглянула в пакеты и тяжело вздохнула.

Саад не отрывал взгляд. Её маленький платочек на макушке, платье, напускная серьёзность — всё это его забавляло. В этот момент она напоминала ему маленькую птицу — гордую, но упрямую, готовую отстаивать своё место. Ласточка, подумал он, которая не боится летать против ветра. Она махнула рукой в сторону багажника, пытаясь вернуть его внимание к делу.

— А что не так с бараниной? — с трудом вернувшись к разговору, спросил Саад.

— Ужин для больных и пожилых. Плов на баранине — это не еда. Это давление в тарелке.

— Ну… ты им принесёшь мизим. Или что там у тебя в аптеке? — усмехнулся Саад.

Сунна развернулась, собираясь уйти. Но он окликнул:

— Стой. Нормальной говядины не было. Хочешь — отвезу в горы, выберешь корову, зарежем.

— Дай мне нож — я найду ему более полезное применение, — процедила она.

— Хорошо, хорошо, — он вытянул ладони в жесте капитуляции. — Какие есть идеи? Кроме жалоб маме и папе?

Сунна бросила взгляд на родителей, занятых делом. Она не хотела обращаться за помощью. Это было принципиально.

— Наш сосед — мясник. Родители обычно у него всё заказывают. Но… вряд ли мы сейчас найдём что-то по наличию, нужно заранее, — она задумчиво глянула в сторону пакетов, мысленно перебирая варианты.

— Давай. Прыгай, — Саад захлопнул багажник и кивнул на машину.

Сунна замялась. Смотрела то на него, то на авто. Сесть в машину чужого мужчины, да ещё и на глазах у родителей… Пока она думала, Саад уже сел за руль.

— Да брось, не украду же я тебя. Сядь на заднее — никто не увидит, — небрежно бросил он.

Она дождалась, пока отец отвернётся, и торопливо забралась на заднее сиденье. Саад рассмеялся, глядя в зеркало, точно осознавая причину её смущения.

— Включи навигатор, — попросила Сунна.

— Навигатор? Я по этим дорогам ездил, пока ты пешком под стол ходила.

Она закатила глаза. Но он поехал именно по нужному маршруту. Она притихла. Потом — напряглась. Он не спрашивал адрес, просто ехал. Слишком уверенно для незнакомца.

Они доехали быстро, но мясник лишь отмахнулся:

— Всё под заказ.

Сунна поникла. Простая проблема, но поражение неприятно.

Саад задумчиво пригладил бороду и через минуту нагло вошёл во двор.

— Выбери любую корову. Умножь цену на три. Я возьму.

— Нет! — Сунна подскочила к нему, шепча. — Это чужие деньги. У нас перерасход. Ещё непонятно, что делать с лишней бараниной.

Саад жестом призвал её замолчать. Мясник немного поразмышлял, но всё же согласился. Победа была странной и смешанной. Но они всё же вернулись к мечети с нужным им мясом. По просьбе Сунны Саад припарковал машину, не доезжая до мечети. Не хватало ещё наткнуться на отца на выходе из машины.

Нагруженные пакетами, они направились к кухне.

— Саад, — окликнул его Амир. — Куда это вы в моменте пропали?

Сунна затаила дыхание. Саад спокойно пожал ему руку и непринуждённо ответил:

— За баранину меня поругали, пришлось слегка покататься в поисках говядины.

Сунна бросила на него многозначительный взгляд. И вновь эти синие глаза сверкнули возмущением. Саад вдруг опомнился и добавил:

— Пришлось заставить вашего фармацевта поморозить на улице нос.

Сунна закатила глаза. И вновь его слова — мимо. Амир тепло улыбнулся и взял часть пакетов у дочери.

— Она у нас экономист, — уточнил он и слегка усмехнулся. — Сунна, наверное, не вспомнила тебя.

Сунна растерянно смотрела на мужчин. Вопрос о том, откуда Саад знал адрес, теперь был закрыт.

— Это Саад. Дядя Тагир дружил с его родителями, — представил его отец.

Она пыталась вспомнить. Лицо — знакомое, но картинка никак не складывалась.

— Саад — главный спонсор наших ужинов, — добавил Амир, положив ладонь ему на плечо.

Теперь всё стало ясно. Его щедрость была не случайна. Сунне стало немного неловко.

Ужин вскоре был готов. Женщины расположились за отдельным столом, мужчины — за другим. Сунна, чтобы избежать расспросов от незнакомых тётей о своей личной жизни, устроилась на полу в пустой части мечети. К вечеру её телефон всегда разрывался. Утопая в рабочих вопросах, она не сразу заметила, как рядом присел Саад.

— Пустой чай? — он вежливо положил рядом с ней одноразовую тарелку с кусочком пирога.

— Хоть убей, не могу тебя вспомнить. Очевидно, наши семьи хорошо знакомы, — она изучающе вглядывалась в его лицо. Зелёно-карие глаза, благородные черты, сильная линия подбородка. Светлая, почти рыжая борода и русые волосы. Такая знакомая фамилия, но яснее всё же не становилось.

— Я тоже не сразу тебя узнал, — усмехнулся Саад. — В последнюю встречу тебе было лет… семь, наверное. Вы с родителями пришли на соболезнования в наш дом.

Лицо Сунны вдруг озарилось. Она вспомнила.

— Да… Помню, молодая девушка встречала гостей. Жена?

Саад кивнул. Воспоминания больно сдавили грудь. Первый брак — 22 ему, 19 ей. Полгода совместной жизни омрачились трагедией. Родители Саада разбились в авиакатастрофе. Рухнул самолёт, летевший в Италию по рабочим вопросам. Шесть братьев и огромные долги легли на его молодые плечи. Родители девушки настояли на разводе. Он не спорил и не винил их. Какой родитель пожелал бы такую судьбу для своей дочери?

— Когда у девушки есть крепкая семья, испытания проходят легче. Сама бы она не ушла, как бы плохо ни было, — он замолчал и позже сменил тему: — Почему аптечный бизнес?

Сунна задумалась. Вопрос, на который она уже не раз отвечала и друзьям, и родственникам. Но здесь и сейчас ответ пришёл не сразу. Она сделала глоток чая и вдумчиво произнесла:

— Вековой бизнес. Еда, здоровье, строительство — то, что актуально всегда.

— А одежда? Поехала бы в Дубай, закупилась бы абаями.

Она удивилась. Подобное «предложение» можно было услышать от кого угодно, но уж точно не от крупного владельца всех строительных ниш.

— Ты серьёзно? — усмехнулась Сунна. — Нет… задам вопрос иначе. А почему не аптечный бизнес?

— Мутная зона, — ответил он. — Ты слишком принципиальна. А в таком бизнесе нужна гибкость.

Сунна рассмеялась.

— Неужели ты всё ещё о баннере? — сквозь смех спросила она, откусив кусочек пирога.

Саад не улыбнулся. Он говорил всерьёз. И эта серьёзность неожиданно сбила её с толку.

— Тот факт, что ты не понимаешь, о чём я, говорит о том, что я прав. Ты не готова.

Сунна посмотрела на него с вызовом. В её глазах вспыхнуло то самое упрямство, которое не раз спасало её от чужих решений.

— Самое тяжёлое уже позади. Поверь, дальше я справлюсь.

Саад покачал головой. Ему был знаком этот слишком уверенный тон. Первые победы всегда опьяняют и внушают мнимое чувство непобедимости. Он сам когда-то был таким — пока не потерял всё.

— Каким-то вещам можно научиться только на опыте. Причём — на плохом опыте, — произнёс он, не глядя на неё.

Он поднялся, отряхнул штаны, кивнул в знак прощания и направился к выходу. Сунна смотрела ему вслед, не двигаясь. Внутри — странное чувство. Он не был ей другом. Не был врагом. Но его слова стойко отпечатались в её сознании.

Ты не готова.

Она сжала пальцы на стакане. Чай давно остыл.

Глава 3

Имя

Название для аптеки родилось не в офисе, а в сердце. «Аям» — по-арабски «мягкая забота». Его предложил отец, Амир, когда Сунна пришла к нему с предложением вложить деньги, полученные с продажи дачи. Название стало символом их связи, их веры и общего дела.

Сунна заказала визитки, брендированные пакеты, вывеску, продумала рекламные баннеры в самых горячих точках города. Гордость переполняла её каждый раз, когда кто-то из знакомых присылал ей фото вывесок, попавшихся им по пути.

Амир, хоть и являлся истинным кавказским мужчиной, всё же не смог избежать влияния исключительного женского общества своей семьи, состоящей из пяти женщин, включая внучку Ханифу, дочку Хадижи. Сама Хадижа, как и средняя дочь Фатима, была разведена.

Мягкий, понимающий, он умел ловко обходить острые углы эмоциональных женщин своей семьи. «Спасением» стал Мухаммад — самый младший внук, сын Фатимы, с которым у них было исключительно мужское времяпрепровождение.

Их большой двухэтажный дом, находящийся в Редукторном районе, недалеко от моря, спокойно вмещал всю их большую семью. И пусть обеим старшим дочерям не повезло в браке, Амир всё равно находил причины для радости: видеть всю семью каждый вечер, выходить вместе на пляж к костру, смотреть фильмы на проекторе под шум волн. Он считал себя очень богатым человеком, хоть к богатству и не стремился.

Своими амбициями Сунна напоминала Амиру брата — Тагира. В стремлении заработать все деньги мира он менял одну страну на другую. Последней его остановкой стала Германия, где он жил и работал уже пятнадцать лет. Будучи обеспеченным человеком, Тагир отказался от доли в наследстве, и родительская дача полностью перешла к Амиру.

Январский вечер выдался прохладным, но не суровым. На пляже, где местная кофейня устроила показ мультфильма под открытым небом, горел костёр. Пламя отражалось в глазах детей, взрослые грелись горячим чаем в бумажных стаканчиках. Ветер с моря приносил солёный запах, но костёр и пледы делали атмосферу уютной.

Сунна сидела рядом с отцом и матерью, а напротив — её сестры Хадижа и Фатима. Дети — маленький сын Фатимы и дочь Хадижи — то смотрели на экран, то перебегали к костру, пытаясь поймать искры.

— Если они ещё чуть ближе подойдут, — заметил отец, поправляя плед на коленях, — мультфильм превратится в урок пожарной безопасности.

— Как Сунна в детстве волосы подпалила, когда спиной прижалась к камину, — засмеялась Хадижа.

Сунна покосилась на старшую сестру:

— На тебя меня оставили — вот и результат, — она подхватила племянницу на руки и закинула на плечо. Девочка задорно рассмеялась. — Теперь у меня есть возможность отомстить.

— Этих внуков мне оставьте, себе новых родите, — вставила мать, забрав внучку и поставив на землю.

Дети подбежали к матерям, требуя ещё чая.

— Вам чай нельзя, — строго сказала Фатима. — Будете прыгать всю ночь.

— А вы сами пьёте, — возразил её сын. — Значит, тоже будете прыгать?

Сунна улыбнулась, но в этот момент телефон завибрировал. Она вышла чуть в сторону и ответила.

— Сунна Амировна? — голос риелтора был деловым, но спокойным. — Хотел сообщить: здание, которое вы арендуете под аптеку, продано новому владельцу.

Сунна замерла, сердце неприятно кольнуло.

— Что это значит? — тихо спросила она.

— Ничего страшного. Здание продолжат сдавать, цена не изменится. Либо я получу доверенность от нового владельца, либо он сам приедет перезаключить договор.

Сунна выдохнула:

— Хорошо. Спасибо, что предупредили.

Она вернулась к костру. Семья сразу заметила её выражение лица.

— Что случилось? — спросила мать.

— Рабочие дела. Здание аптеки продали, но договор останется.

На следующий день Сунна пришла в аптеку чуть раньше обычного. Внутри уже была Нури — первый фармацевт, которого она наняла. Они хорошо сработались: девушка была умной, шустрой и приветливой. Сунна спокойно могла оставить на неё аптеку и заниматься другими делами.

Бодрая, как всегда, Нури раскладывала препараты по витринам и напевала себе под нос.

— Доброе утро, начальница, — улыбнулась она, поправляя халат.

— Доброе, — ответила Сунна, снимая пальто. — Как настроение?

— Ну… с утра ни одного рецепта на печати, поэтому пока настроение отличное, — хмыкнула Нури.

Они обменялись парой шуток, и день начинался вполне спокойно, пока дверь не распахнулась. В помещение вальяжно вошли двое мужчин в рабочих комбинезонах. Один — с папкой, другой — с инструментами.

— Где у вас санузел? — спросил первый, даже не поздоровавшись.

Сунна нахмурилась:

— А вы кто такие и что тут забыли?

— Мы сантехники, — лениво ответил второй. — Пришли по заказу хозяина. Надо трубы проверить.

— Хозяина? — переспросила Сунна. — С чего это вдруг?

Мужчины переглянулись и пожали плечами:

— Нам сказали — мы пришли.

Сунна не двинулась с места:

— Пока я не позвоню риелтору, вы никуда не пойдёте.

Она набрала номер. Риелтор ответил быстро:

— Да, Сунна Амировна, всё верно. Новый собственник хочет проверить несколько важных деталей. Раз купил помещение — имеет право.

Сунна закатила глаза:

— Прекрасно. Пусть проверяют.

Она нехотя впустила мастеров в санузел.

Работа затянулась на весь день. Вода была отключена, и у них с Нури не было возможности ни сделать омовение, ни элементарно помыть руки.

— Когда вы закончите? — спросила Сунна к вечеру, уже изрядно раздражённая.

— Скоро, скоро, — вальяжно ответил один из мастеров, даже не отрываясь от труб.

«Скоро» растянулось до закрытия аптеки.

На следующий день вода вернулась, и Сунна с облегчением вздохнула. Но через двое суток её снова отключили. Она звонила в управляющую компанию, в аварийную службу, в диспетчерскую — везде отвечали уклончиво. В конце концов снова позвонила риелтору.

— Это было необходимо, — сказал он. — В течение часа воду дадут.

И действительно, через час вода появилась. Но радость длилась недолго. На следующий день в аптеку вновь пришли мастера — теперь настраивать отопление.

Стоило появиться клиенту, как они начинали шуметь именно в этот момент: сверлили, стучали, громко переговаривались, будто нарочно.

— Я уже не могу, — прошептала Нури, когда очередной покупатель раздражённо вышел, не дождавшись тишины. — Они будто чувствуют, когда нам нужен порядок.

— Чувствуют? — усмехнулась Сунна. — Скорее, им всё равно.

На следующий день мастера снова пришли. Нури встретила их мрачным взглядом.

— Они тут чаще, чем клиенты, — пробурчала она.

— Не напоминай, — ответила Сунна. — Я уже думаю, что это не аптека, а строительная площадка.

Раздражение росло. Сунна снова позвонила риелтору, на этот раз не скрывая эмоций:

— Послушайте, прежде чем открыть аптеку, я наладила все системы в здании: вентиляцию, кондиционер, отопление, трубы — всё! Зачем вы снова всё ломаете?

Риелтор вздохнул:

— Новый собственник хочет убедиться сам. Я ничего сделать не могу.

— Тогда дайте мне его контакты, — потребовала Сунна.

— Не могу, — отрезал он.

Сунна сжала телефон:

— Хорошо. Тогда знайте: деньги на их обеды я буду вычитать из арендной платы.

Риелтор замолчал, потом нехотя согласился, лишь бы она отстала.

Вернувшись в аптеку, Сунна увидела, как один из мастеров закурил прямо у витрины.

— Эй! — вскрикнула Нури, вырывая у него сигарету. — Вон отсюда!

Мужчина растерянно пожал плечами, но вышел.

— В один прекрасный день я их запру в холодильнике, — пробурчала Нури так, чтобы её точно услышали те, кому эта угроза была адресована.

Но у мастеров словно был иммунитет ко всем возмущениям девушек. Оно и понятно: кто платит, тот и песенку заказывает. А платила им не Сунна.

Сунна усмехнулась, но внутри кипела.

Аптека превращалась в арену борьбы за тишину и порядок.

Следующее утро началось как обычно. Аптека открылась ровно в восемь, так как ночной смены сегодня не было. Нури уже разложила препараты по витринам, а Сунна проверяла заявки от поставщиков. Клиенты шли один за другим — привычный поток, к которому она давно привыкла.

Ближе к обеду Нури отлучилась на часик. В 11:50 дверь распахнулась не как обычно. В помещение вошли трое: мужчина в строгом костюме, женщина в форме инспектора Росздравнадзора и полицейский в гражданской одежде.

— Сунна Амировна? — прозвучало коротко.

Она кивнула, удивлённо поправляя халат.

— Мы проводим внеплановую проверку по факту возможного нарушения лицензии. В вашем деле обнаружены расхождения. Просим предоставить документы.

Сунна не теряла самообладания. Она открыла шкаф и достала папку: лицензия, договор аренды.

Инспектор молча пролистал документы.

— У вас отсутствует обновлённый договор с новым собственником. Лицензия не обновлена. Это серьёзное нарушение, — холодно прозвучал вердикт инспектора.

Сунна устало потерла переносицу. Ей нечем было возразить. Договор действительно не перезаключён, а лицензия не обновлена. Виновна. И инспектору сейчас не объяснить всех деталей.

В помещение вошла Нури и недоверчиво покосилась на представителей закона. Благо хоть мастеров ко всему этому букету не было.

Полицейский аккуратно шагнул ближе к Сунне:

— Вы должны проехать с нами в отделение для составления административного протокола. Это не арест, но вы обязаны дать пояснения.

Сунна замерла. Нури испуганно глянула на руководительницу, а затем на полицейского. Только она хотела возразить, как Сунна остановила её жестом руки, взяла пальто, документы, телефон — и без лишних слов вышла с ними. Путь до служебной машины казался вечностью. Такого позора она ещё не испытывала.

К этой картине не хватало лишь наручников. Но и без них девушка ощущала себя последним преступником, которого готовы посадить на электрический стул.

Терзаемая чувством стыда, она доехала до отделения.

Помещение было серым и тихим. Сунну проводили в кабинет, выдали лист с формулировкой нарушений. Она сидела на жёстком стуле, ожидая, когда её вызовут к начальнику отдела. Однако её сразу предупредили, что сейчас он на важном совещании и ближайшие пару часов его можно не ждать. Связь ловила через раз. Она с трудом отправила одно-единственное сообщение адвокату.

Шёл третий час её ожидания. Ей любезно предоставили намазный коврик, намазное платье, позже даже подали горячий чай. Кабинет, хоть и не являлся тюрьмой, визуально мало чем отличался от неё: продолговатая комната, посреди которой стоял старый облезлый офисный стол, по обе стороны — жёсткие стулья. Небольшое окно, закрытое разваливающимися жалюзи.

Наконец дверь открылась, и в проёме возникла знакомая мужская фигура. Сунна устало прикрыла глаза и покачала головой, не веря своим глазам.

— У меня дежавю, или вас двое? — с иронией произнесла Сунна, глядя на Саада, стоявшего в дверях.

Вновь в строгом костюме, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Вот только атмосфера помещения абсолютно ему не подходила. Одинокая лампа, с трудом освещающая серые стены, придавала его лицу нездоровый оттенок. Волосы, под солнцем отливающие золотом, здесь казались тускло-коричневыми.

Он по-хозяйски облокотился о дверной проём и приветливо улыбнулся:

— Я всё решил, можешь идти.

Сунна удивлённо вскинула брови, но не поспешила вставать со стула.

— Вроде ты архитектор, а не юрист, — скептически произнесла она.

Саад усмехнулся. При всех его усилиях принять серьёзный вид не получалось.

У него подмышкой была чёрная кожаная папка, которую Сунна выхватила одним быстрым движением. Мужчина сделал резкий выпад, но забрать папку не успел, поэтому поспешил захлопнуть дверь за своей спиной.

Девушка принялась изучать содержимое папки — и невольно ахнула.

Обновлённый договор аренды, подписанный новым собственником и её сестрой.

Она метнула ошарашенный взгляд в сторону Саада. Тот лишь медленно кивнул, подтверждая мысль, возникшую в её голове. Эту мысль она приберегла для момента, когда они наконец покинут стены этого здания.

Они вышли из участка. Холодный воздух ударил в лицо, и Сунна на секунду прикрыла глаза, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжесть последних часов. Кожаная папка всё ещё была в её руках. Она сжала её крепче и, не выдержав, резко ударила Саада папкой по плечу.

— Ай! — он шутливо вскинул руки. — Осторожнее, это же доказательства моей добродетели.

Но Сунна не улыбнулась. Она посмотрела на него долгим, разочарованным взглядом, словно видела перед собой не человека, а источник усталости последних дней. Ничего не сказав, она развернулась и пошла вниз по улице.

Саад поспешил за ней:

— Сунна, давай подвезу. Нам по пути.

Она даже не обернулась:

— Исчезни, пожалуйста.

Он продолжал идти рядом, стараясь сохранить лёгкость в голосе:

— Ну согласись, интересно получилось.

Сунна спокойно, без эмоций, ответила:

— Ничего интересного. Просто ты купил здание, которое я снимаю. Твоё хрупкое эго не выдержало проигрыша с баннером, и ты решил отомстить вот так.

Она сделала паузу и продолжила тем же ровным тоном:

— Не думала, что, имея такую большую ответственность на плечах, тебе настолько нечем заняться.

Саад слегка усмехнулся, будто пытаясь сгладить её слова:

— Я давно хотел купить это здание. Ещё до того, как ты открыла аптеку.

Сунна молча шла дальше. Её шаги были уверенными, но в них чувствовалась тяжесть разочарования.

— Скажи хоть что-то, — не выдержал он.

Она остановилась на секунду, но не повернула головы:

— Мне нечего тебе сказать. Молодец, отомстил за баннер. А теперь исчезни, пожалуйста.

Саад вздохнул, но не отставал:

— Я не планировал мстить. Большая часть улицы уже давно принадлежит мне. Это было в планах задолго до твоей аптеки.

Они продолжали идти. Сунна не реагировала — её молчание было красноречивее любых слов. Саад шагал рядом, будто надеясь, что она всё же услышит его.

— Ну да, затянулось всё, — тихо сказал он, скорее себе. — Но я уже говорил тебе: в бизнесе принципиальность не прокатывает. Ты говорила про шустрость. Вот тебе и урок: не всё зависит от нас. Иногда обстоятельства сильнее.

Он улыбнулся краем губ, но в глазах мелькнула серьёзность.

Сунна не ответила. Она просто шла дальше, оставляя его слова позади, как ненужный шум. Чужие советы она фильтровала. Не позволяла чужому отчаянию и пессимизму поселиться в её душе. Но к словам людей, добившихся высот, относилась с уважением. Поэтому слова Саада крепко врезались в её сознание, вызывая смешанные чувства.

С одной стороны — он старше, опытнее.

С другой — в бизнесе всё очень индивидуально. Успех разный. А проигрыш идёт по одним и тем же сценариям.

Ну… так она это видела.

Саад остановился и не стал дальше догонять её. Он понимал: сейчас все его слова пройдут через призму её злости и не принесут пользы. В его картине мира всё было обосновано и логично. Просто ситуация приобрела слишком быстрый темп.

Глава 4

Почерк

Второй месяц бесснежной зимы близился к концу. Ветер был тёплым, местами проглядывало солнце, и даже воздух казался весенним. В стенах аптеки ожидалась приёмка товара.

Нури сбросила куртку у входа и направилась к заднему крылу. Фургон уже подъехал. Два грузчика, не сказав ни слова, начали выгрузку. Ящики в два ряда раскладывались прямо на тротуар. Ни накладной, ни приветствия.

— Стоп! — крикнула Нури. — Сначала сверим документы!

Грузчики переглянулись — и продолжили. Упаковка выглядела безупречно: логотип, QR-код, ни царапинки. Но правила есть правила. Нури достала телефон и набрала Сунну.

Пока солнце отражалось в стекле аптеки, грузчики закончили выгрузку, хлопнули дверцами и скрылись. В последнюю секунду Нури успела сфотографировать номер машины. Фото и товар почти на шестьсот тысяч — всё, что ей осталось. Только вот ответственности за товар — куда больше.

Сунна приехала быстро и нашла Нури, сидящую на полу у двери склада, застывшую в растерянности.

— Поставщик утверждает, что мы приняли товар, подписали бумаги, поставили печать. Отказываются возвращать деньги или забирать коробки.

Сунна окинула взглядом ящики, которые даже до склада не донесли. Она знала: товар уже не попадёт на полки, но осознать произошедшее было трудно.

— Я не ставила печать, — твёрдо сказала Нури.

— Думаешь, просрочка? Или фальсификат? — предположила Сунна.

— Надо в полицию, — заявила Нури.

Сунна наклонилась над коробками. Визуально товарный вид не был нарушен. Вполне вероятно, что содержимое тоже соответствовало нормам. Возможно, товар был именно тем, что она заказывала. И от этой мысли становилось ещё тяжелее: несмотря ни на что, реализовать его она уже не сможет.

— Давай откроем, — сказала она, взяла одну из коробок и потащила на склад.

Нури осталась в дверях, будто боясь лишний раз прикоснуться к коробкам. Сунна открыла крышку — и отскочила. Свет лампы обнажил кошмар: упаковки лекарств были окружены живыми червями.

— Боже, что это? — выдохнула Нури, всё же подойдя ближе.

Сунна уже тащила коробку наружу, чтобы твари не расползлись. Каждая следующая коробка повторяла ту же картину. Сотни белых маленьких червей.

Сдерживая рвотные позывы, Сунна унесла всё в сторону металлических мусорных ящиков. Но не выбросила — всё это было уликой.

— У нас проблемы, Сунна? — спросила Нури.

Сунна молчала. Мысли сменяли друг друга. Она не думала о деньгах. Она думала — кто мог это сделать. И почему.

Она обошла здание, вернулась в аптеку. Нури — следом.

— О Всевышний, пусть это просто чья-то ужасная шутка, — прошептала Нури.

Слово «шутка» выдернуло Сунну из прострации. Она бросила взгляд на здание через дорогу.

Знакомый почерк.

Ей даже не захотелось отбросить эту мысль. Она была реальнее всего произошедшего.

— Иди домой, Нури, — вдруг попросила руководительница.

— Что? — изумилась сотрудница.

— Я разберусь. А ты иди домой.

— Сунна… спрошу ещё раз… у нас проблемы?

Сунна не ответила. Нури кивнула и ушла.

Сунна осталась одна. Она перевернула табличку — «закрыто» — и опустилась на диван. Тридцать минут одиночества не принесли ни одной ясной мысли. Помещение заполнял лишь гул холодильных камер и тиканье часов. Сунна начала названивать поставщику по всем существующим номерам. Ответ один: товар принят, подписи стоят, возврат невозможен.

Она вышла на улицу. Ветер рвался в волосы, сердце бешено колотилось, мышцы напряглись. Её взгляд был прикован к зданию бюро. Если кто-то способен на такое — это он.

Она перебежала зебру, распахнула стеклянную дверь. Хлопок разнёсся по коридору, в нос ударил запах кофе и свежей бумаги. Впереди появилась женщина, на лице которой отразилось нескрываемое отвращение.

— Сейчас обед. Саад не принимает, — скривив лицо, произнесла она.

Сунна безразлично кивнула и молча, не спрашивая разрешения, обошла её. Природу её неприязни она не понимала. Больная преданность руководству? Каков руководитель — таковы и сотрудники.

Кабинет Саада олицетворял само понятие «творческого беспорядка». Высоко закатав рукава чёрной рубашки, он склонился над плакатом с городским пейзажем, в руках — металлическая линейка, на пальцах — следы грифеля. Он поднял голову, и их взгляды столкнулись.

— О, Сунна, привет, — тепло улыбнулся он.

Взрыв её ярости тут же погас, и она шумно выдохнула. Его улыбка не обманула, но и не успокоила.

— Мне нужен профессиональный совет. Пойдёшь со мной? — холодно попросила она.

— Конечно.

Они перешли дорогу. Саад по привычке направился к аптеке, но Сунна повела его в обход — к коробкам. Она не подошла близко, но позволила ему.

— Как думаешь, на какую сумму там товара?

— Товара? — удивлённо переспросил он.

Сунна приглашающе махнула рукой в сторону коробок. Он подошёл, медленно приоткрыл одну, потом вторую. Вопросы на его лице множились. Саад обернулся и вопросительно изогнул бровь.

— Удивлён?

— А не должен быть? — твёрдо ответил он. — Что это?

— Не знаю. Опарыши? Дождевые черви? Тебе лучше знать, — с наигранным безразличием ответила Сунна.

— Я не любитель рыбалки, — напряжённо сказал он.

Сунна всматривалась в его лицо, пытаясь разглядеть ложь, но оно не выражало ничего, кроме недоумения. Она устало присела на холодную ступеньку и зарылась руками в волосы.

Саад вздохнул, прикрыл глаза, потер переносицу. Потом снова заглянул в коробки, словно проверяя, не привиделось ли ему.

— Конечно, я первый, на кого упали твои подозрения… — озвучил он печальный вывод. — Я тебя не виню.

Сунна посмотрела на него исподлобья.

— Не думала, что мужское эго — столь хрупкая вещь, — едва слышно произнесла она. — Забирай баннер. Если хочешь — забирай все баннеры, что я оплатила. Но я тебя прошу: не приближайся больше ни к аптеке, ни ко мне.

Саад пару раз кивнул и присел рядом.

— Я знаю, что подорвал твоё доверие… но это всё не моих рук дело, — спокойно сказал он.

— Кто-то всё же сделал это, — она не воспринимала его слова всерьёз: её доверие действительно было подорвано.

— Вот именно, — подметил он. — И то, о чём я тебя предупреждал.

Он поднялся, упёр руки в бока, огляделся.

— Тащи пакеты. Будем разбираться, — скомандовал он.

Сунна не сдвинулась. Лишь вопросительно посмотрела на него.

— Что? Сама хочешь в червях копаться? — уточнил он с иронией.

Да, мысль лезть туда одной её совсем не радовала. Самое время воспользоваться его порывом — пусть даже продиктованным чувством вины.

Она принесла пакет с кучей пакетов внутри и рулон мусорных мешков. Саад натянул пакеты до локтей, как перчатки, и начал доставать упаковки по одной. Передавал ей, а она складывала их в мешок.

— Они подлежат учёту? — уточнил он.

— Нет, — тяжело вздохнула она. — Может, если бы подлежали, их бы побоялись трогать.

— Ошибаешься.

Вдруг Сунна заметила странность.

— Название… будто поменяли буквы. «Лиозин» должно быть. А тут — «Лизин». — Она открыла одну из упаковок, достала пачку и проверила содержимое.

Внутри — три пластинки. И листок: «Одна таблетка в день. На голодный желудок».

Саад бросил пакеты и перевёл внимание на упаковку.

— Фальсификат, — сделала вывод Сунна. — Упакованный чертовски грамотно.

Вскоре всё расфасовали и упаковали. Девушка спрятала пакеты в небольшой погреб, дверь в который находилась в полу комнаты персонала. Саад терпеливо ждал её в кресле для замера давления, а затем заговорил:

— Возможно, это демонстрация власти. Чтобы показать, насколько далеко доходят их щупальца.

Сунна устало облокотилась о витрину.

— «Их»? — переспросила она, не скрывая недоверия.

Саад тяжело вздохнул. Его взгляд прошёлся по помещению, пальцы нервно постукивали по столику с тонометром. Казалось, он обдумывает, стоит ли озвучивать следующую мысль. И всё же заговорил:

— Фарм-бизнес — одна из немногих сфер, имеющих доступ к малодоступным ресурсам. Даже частным клиникам не дают такого доступа, какой дают аптекам. И… ходят слухи, что некоторые крупные фарм-сети мечтают о монополии на аптечную деятельность.

Сунна вскинула брови. Рассказанное звучало как бред. Как пережиток прошлого. Но произошедшее сегодня имело причины, и она решила допустить эту мысль.

— Насколько осуществима их мечта?

— На Кавказе? Неосуществима. Это точка сосредоточения наиболее сильных и влиятельных семей. На каждого такого мечтателя найдётся другой — с более влиятельным папой.

— Да ну… звучит как бред. В республике огромное количество аптек-одиночек. Хочешь сказать, каждая из них находится под чьей-то лапой?

— А по-твоему, каждая из них действительно прибыльная?

Сунна согласно кивнула.

— И что они хотят от меня? — устало произнесла она.

Саад нервно пригладил бороду и после паузы ответил:

— Если бы я знал, Сунна. Если бы я знал… Может, проценты. Может, хотят прогнать с точки.

Сунна почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— И с последним ты будешь согласен? — вдруг спросила она.

Мужчина пожал плечами.

— Тут всё немного сложнее. Это не то же самое, что прогнать псов от кости, лежащей на земле.

Вся его уверенность куда-то исчезла, и от этого стало страшно.

Сунна медленно сползла по витрине и обхватила колени. Саад вскочил, предлагая ей кресло, но она покачала головой.

— Я слишком боюсь замараться, — тихо произнесла она.

Её голос звучал отстранённо, будто не из этого момента. Она смотрела в окно сквозь него, но видела не улицу — а разбитое корыто, аптеку, которую строила с нуля, и груз разочарования, медленно, но уверенно оседающий на плечах.

Саад молчал. Он не перебивал. Он знал: сейчас любое слово может быть лишним.

— Я хотела быть чистой. Не в смысле — без ошибок. А в смысле — без грязи. Без сделок и чужих игр.

— Хлынувшая на борт волна ещё не значит, что корабль тонет, — тихо произнёс мужчина.

Он поднялся, но не ушёл сразу. Всё ещё пытался поймать её взгляд. Хотел увидеть в её глазах хоть намёк на то, что она его услышала, но она даже не взглянула на него. Просто сидела, обняв колени.

Саад понял: заслужил. Он кивнул — себе, не ей — и вышел из аптеки.

Сунна осталась одна. Она не плакала, но внутри всё рушилось. И если бы кто-то спросил её сейчас, зачем она всё это начала, она бы не ответила.

Потому что ответа не было.

Глава 5

Айюб

Под куполом тяжёлого свода, вырубленного в известняковой породе, тускло мерцают несколько огромных аквариумов с мутно-зелёной жидкостью. Влажный воздух с примесью хлороформа и гниющей листвы бьёт в нос: здесь, в сердце подземного дворца Айюба, стены дышат сыростью, а по полу стелется нескончаемая сеть труб с конденсатом. Вдоль одной из галерей выстроены витрины с террариумами, где в глубине мраморных чаш роятся бесчисленные личинки, похрустывающие хрящиковыми клетками.

За тяжёлым столом из чёрного оникса, окружённым пышными пальмами, Айюб — в чёрном медицинском халате, украшенном затейливой арабской вязью, — методично перекладывает из одного лотка в другой сверкающих от влаги белых червей. В перчатках из перфорированного латекса он ощупывает каждую личинку, будто проверяя её «годность»: толстая, скользкая, молочно-прозрачная — идеальный «инструмент» для послания врагам. Время от времени он срывает тонкую полоску бархата с подарочной коробки, кладёт внутрь пару червей, а затем с наслаждением заклеивает крышку воском.

Над головой гудят усиливающие лампы, превращая мраморный пол в зеркало. В свете они отбрасывают на стены узоры, похожие на расползающиеся жуткие картины, где человеческие лица и ползучие насекомые переплетаются в бесконечной петле. Айюб не спешит — каждое движение руки уверенно, как у хирурга. В этой стерильности истовая жестокость: подготавливая подарок — он вкладывает в него собственную волю.

Шаги помощника эхом прокатились по арке, прежде чем он появился в полутёмном коридоре. На нём — простой костюм без излишеств, но взгляд насторожен, чувства приглушены. Помощник ступил на металлическую площадку у стола и склонился в полукруге пальм, стараясь не задеть вазоны с опасно красивыми плотоядными растениями.

Айюб, не отрывая взгляда от работы, сухо произнёс:

— Наша новая коллега получила наш пламенный привет и подарок к открытию?

Помощник кивнул, словно взвешивая в уме значение каждого слова:

— Да, получила.

Айюб внезапно остановился, подхватил одну из червяных «звёздочек» пинцетом и долго смотрел на неё, затем усмехнулся:

— Ждём, когда она пойдёт в полицию.

Помощник пожал плечами и опустил взгляд на террариумы:

— Пока не пошла. Звонков не было.

В кабинете повисла пауза. Айюб прикоснулся к коробке восковым пальцем и лёгким движением снял её с набора. Произнес, смеясь тихим, ровным голосом:

— А вот это уже интересно.

Он снова погрузился в своё «искусство»: скользящие тельца червей ложились друг к другу, как мазки на полотне, и помощник заметил, как искрится радость в глазах хозяина подземного мира. Здесь, в полумраке, жестокость и эстетика сливаются в один ритуал, где каждый подаренный червяк — часть тщательно продуманного перформанса власти, а не просто угроза.