Бронзовый Маяковский свысока наблюдал за суетой большого города, тонущего в аляповатых огнях неистребимой праздничной иллюминации. Подойдя к гранитному постаменту, Лиза разглядела с детства знакомое:
И я,
как весну человечества,
рожденную
в трудах и в бою,
пою
мое отечество,
республику мою!
Вспомнились слова Лубоцкого, что к настоящему Маяку эти строчки
– Что же, – спросил наконец Лубоцкий. – Что вы нам скажете, Львович?
– Литература больше не работает, нужно что-нибудь другое, – ответил Соболев, давно ждавший этого вопроса.
Если ускорить процесс, все сгорит, а если замедлить, все сгниет. Это обычное, хорошо известное свойство исторических тупиков, поэтому вы можете расслабиться и получать удовольствие.
То ли мы разучились писать, то ли все остальные разучились читать, но эпоха, когда под действием Купера сбегали в Америку… или под действием Хемингуэя – в Испанию… прошла безвозвратно.
Все действительно только в твоей голове. Хочешь страдать – страдай. Хочешь искать выход – ищи. А он есть всегда. Даже когда тебе кажется, что от тебя уже ничего не зависит. А на деле – как решишь, так и будет.
Очень важно, чтобы с тобой были люди, которые помнят тебя с детства. Они, как часовые, не дадут тебе сделать неправильного шага. Ты, конечно, все равно его сделаешь, но они успеют крикнуть тебе «Стой!», и ты, возможно, услышишь.
Миром правят не тайные общества, а явные организации – концерны и корпорации, церкви и правительства. Чудес нет, а есть прибавочная стоимость, промышленный потенциал и людские ресурсы. Ну и идеи, овладевшие массами.
«Хочу быть ребенком, – тоскливо отозвалась на прикосновения Лиза. – Пусть бы кто-то за меня отвечал. Разве фантазии человечества о богах не то же самое? Так хочется, чтобы кто-то отвечал за весь этот бедлам. Кто-то, не ты».
