автордың кітабынан сөз тіркестері Ад Восточного фронта. Дневники немецкого истребителя танков. 1941–1943
Железнодорожный вокзал Курска – это известное место для сотен тысяч немецких солдат! Именно здесь началось блаженство моего неописуемого четырехнедельного отпуска, именно здесь я сел на поезд с сердцем, бешено бьющимся от тоски по моему дому, Германии! Теперь все здесь изрыто воронками от бомб, казармы, где нам выдавали паек, сожжены дотла, указатель с надписью «Поезда отпускников в Германию» разбит в щепки. Разве это не символ или не предупреждение выбросить из головы все слащавые мысли об отпуске, родине, жене и детях и открыть душу ужасной битве за само наше существование? В этой битве не будет ни победителей, ни побежденных, только выжившие и навеки изуродованные человеческие существа!
1 Ұнайды
Сила солдата Красной армии заключается в его способности держать оборону. Его естественные наклонности дают ему возможность умело использовать все преимущества местности. Самое выдающееся качество русского солдата – его стоическая борьба до последнего, нередко из боязни скорых на расправу комиссаров. Враг доказал сообразительность в тактике проволочек, в неплохо организованных отступлениях и, конечно, в умении маскировать свое отступление. Минирование оставляемой нам территории постоянно совершенствуется, русские неистощимы на выдумки. Очень часто они используют взрыватели замедленного действия с неизвестным временем срабатывания. В этом смысле их минирование Киева после отступления представляет собой своего рода шедевр. За эти дни нами были обезврежены мины со сроком срабатывания до 165 дней!
Русские проявили себя мастерами по части сооружения всякого рода мнимых объектов. Их позиции непроходимы. Их атаки изначально носят характер фанатичных, массовых наступлений. Если атака не удается, ее просто повторяют до тех пор, пока не побеждают. Почти всегда их атаки предваряет интенсивная артподготовка, и они часто атакуют при поддержке танков. Время начала атаки – это либо рассвет, либо ночь. Пехота идет в наступление густыми массами, нередко чуть ли не парадным маршем. И окапываются они весьма умело, что заметно по их позициям.
Русские охотно применяют тактику герильи, здесь, можно сказать, им нет равных. Партизанская война планировалась, готовилась и проводилась при непосредственном участии большевистского руководства.
Не следует забывать и об их артиллерии, этих Богом проклятых русских батареях, куда более многочисленных, чем мы себе представляли. Количество орудий самых разных калибров кажется неисчерпаемым – мы сталкиваемся с ними даже в самых малозначительных стычках. Арсенал русских включает помимо своих типов орудий, орудия почти всех стран, в том числе и французские, английские, американские и даже немецкие (Крупп)[26]. Встречаются и батареи реактивных снарядов. Боеприпасами они располагают всегда и в любом количестве. Качество их очень хорошее
1 Ұнайды
Шипящее проклятие «Scheisse» [дерьмо] – ругательство, равно употребляемое генералами и рядовыми, теперь в ходу и у гражданского населения России. Это грубое выражение симптоматично для всего состояния войны. Оно характеризует разочарование и ярость, отвращение и нетерпение. Но все смягчает толика юмора, даже если юмор этот достаточно черный.
Воронеж сдан (25 января), Касторное пало (28 января), Щигры под угрозой. Поток красных лавиной катит на запад, сокрушая все на своем пути. Очень скоро будет занят Курск (8 февраля).
Ненадолго зайдя к нашим венгерским братьям по оружию, мы доходим до Россоши, где находится штаб командования итальянской 8-й армии. Там меня встречают серьезные, настороженные лица. На ломаном французском у меня осведомляются, как идут дела, разговор выходит непонятным и нервозным.
твердость духа, упорство и хладнокровие. Им ни на секунду нельзя и мысли допустить о том, что их сейчас могут убить или ранить.
Гроза! Разразившаяся в аду гроза! Грохот, рев, свист… Свист тысяч осколков разнокалиберных орудий, свист сотен пуль, разлетающаяся черными брызгами грязь, тухлая пороховая вонь и среди всей этой какофонии мерные хлопки наших минометов.
Нам предстоит пройти через этот ад, пехотинцы устремляются на врага, опережая нас, от них требуется сейчас бесстрашие и
Есть одно, что заставляет нас идти: осознание той любви, которую питают к нам, фронтовым воякам, родные и близкие дома. На нас смотрит вся страна, вся Германия гордится нами. Вся ли? Ну, наверное, не вся, за исключением кучки ничтожеств, не достойных называть себя немцами!
Этот второй по счету год кампании в России мы уже не воспринимаем столь наивно и неискушенно, как прошлый. Не успевшие избавиться от идеализма, бесшабашные солдаты превратились теперь в измученных, взвинченных солдат-окопников, замкнутых субъектов, лишенных чувства юмора.
Этим сценам уже никогда не стереться из памяти – пылающие руины Воронежа, посеревшие, измученные лица бойцов, бессонные ночи и ни на секунду не покидающий тебя страх неизбежной предстоящей атаки, ожидаемой или неожиданной, но затихшей лишь на время.