автордың кітабынан сөз тіркестері Ад Восточного фронта. Дневники немецкого истребителя танков. 1941–1943
Железнодорожный вокзал Курска – это известное место для сотен тысяч немецких солдат! Именно здесь началось блаженство моего неописуемого четырехнедельного отпуска, именно здесь я сел на поезд с сердцем, бешено бьющимся от тоски по моему дому, Германии! Теперь все здесь изрыто воронками от бомб, казармы, где нам выдавали паек, сожжены дотла, указатель с надписью «Поезда отпускников в Германию» разбит в щепки. Разве это не символ или не предупреждение выбросить из головы все слащавые мысли об отпуске, родине, жене и детях и открыть душу ужасной битве за само наше существование? В этой битве не будет ни победителей, ни побежденных, только выжившие и навеки изуродованные человеческие существа!
1 Ұнайды
Сила солдата Красной армии заключается в его способности держать оборону. Его естественные наклонности дают ему возможность умело использовать все преимущества местности. Самое выдающееся качество русского солдата – его стоическая борьба до последнего, нередко из боязни скорых на расправу комиссаров. Враг доказал сообразительность в тактике проволочек, в неплохо организованных отступлениях и, конечно, в умении маскировать свое отступление. Минирование оставляемой нам территории постоянно совершенствуется, русские неистощимы на выдумки. Очень часто они используют взрыватели замедленного действия с неизвестным временем срабатывания. В этом смысле их минирование Киева после отступления представляет собой своего рода шедевр. За эти дни нами были обезврежены мины со сроком срабатывания до 165 дней!
Русские проявили себя мастерами по части сооружения всякого рода мнимых объектов. Их позиции непроходимы. Их атаки изначально носят характер фанатичных, массовых наступлений. Если атака не удается, ее просто повторяют до тех пор, пока не побеждают. Почти всегда их атаки предваряет интенсивная артподготовка, и они часто атакуют при поддержке танков. Время начала атаки – это либо рассвет, либо ночь. Пехота идет в наступление густыми массами, нередко чуть ли не парадным маршем. И окапываются они весьма умело, что заметно по их позициям.
Русские охотно применяют тактику герильи, здесь, можно сказать, им нет равных. Партизанская война планировалась, готовилась и проводилась при непосредственном участии большевистского руководства.
Не следует забывать и об их артиллерии, этих Богом проклятых русских батареях, куда более многочисленных, чем мы себе представляли. Количество орудий самых разных калибров кажется неисчерпаемым – мы сталкиваемся с ними даже в самых малозначительных стычках. Арсенал русских включает помимо своих типов орудий, орудия почти всех стран, в том числе и французские, английские, американские и даже немецкие (Крупп)[26]. Встречаются и батареи реактивных снарядов. Боеприпасами они располагают всегда и в любом количестве. Качество их очень хорошее
1 Ұнайды
Мы крепко выдохлись на востоке и на западе, и сейчас одни только русские способны мобилизовать все имеющиеся у них резервы.
У кустов живой изгороди того же сада лежит тяжелораненый русский. Осколком снаряда или мины ему оторвало пальцы обеих рук, похоже, и ноги тоже превращены в фарш. Мы всего в пяти шагах от него. Мы хорошо видим его в свете пламени горящего дома. Заметив нас, он молниеносным движением зубами выдергивает кольцо ручной гранаты и лицом прижимается к ней. «Ложись!» – только и успел скомандовать я. И тут же граната взрывается. Наш Фогель, он вообще-то парень медлительный, лечь не успел. Ну и получил с десяток осколков (примерно час спустя он скончался)
Буквально сразу же, за несколько дней, из лояльных украинцев была сформирована милиция, проявившая себя с самой лучшей стороны в эти нелегкие последующие дни.
Издали их выбеленные фасады смотрятся еще ничего. Но стоит подойти поближе или войти внутрь, как ты видишь растрескавшиеся стены и потолки, криво висящие двери, которые ни открыть, ни закрыть, перекошенные лестницы, набухшие от сырости оконные рамы, неровные полы – и перечисленное еще не самая большая проблема.
Между тем ни одно здание не старше 5–6 лет. И вот что еще меня здесь просто убивает: нигде в этом «раю для рабочих» мы не встречали скрытой электропроводки! Плохо натянутые провода вечно провисают и на стенах, и на потолках. Здесь неизвестны свинцовые трубки, которые у нас на родине обязательны. Здесь всегда и везде одно и то же – даже в городах преобладает примитивизм и нищета.
Но какова же заработная плата в этом «раю для рабочих»? Каковы цены на товары? Вот несколько примеров, но первым делом уместным будет упомянуть, что советский рубль перед войной разменивался на рейхсмарки по курсу 1:82. То есть за рубль приходилось платить 82 рейхсмарки.
Средняя ежемесячная зарплата[31]:
Квалифицированный специалист 300 рублей
Солдат Красной армии 7 рублей
Офицер 210 рублей
Размер пенсий исчислялся заработками, в среднем 80 рублей.
Зимнее пальто стоило 2000–3000 рублей
Приличный костюм 1500–2000 рублей
Пара туфель 200–300 рублей
Гусь
Но на всю оставшуюся жизнь в разум впечатаны тягостные картины быта русских.
Вот так и живут эти местные: с маленькими детьми, со свиньями в подпечьях, спят на расстеленных на печах овечьих шкурах, с запечатанными наглухо окнами, за похожими на баррикады дверями. Прибавьте к этому полтора десятка солдат с оружием, собравшихся поужинать вокруг тускло светящей керосиновой лампы. После этого дымят махрой, от которой вонь даже еще хуже, чем от немецкого чая. Если вам этого букета запахов мало, добавьте вонь немытых пропотевших тел! И вот в такой клетушке размещаются 25 человеческих особей.
Лампа
Интересно, а как в такой хате, состоящей всего из одного жилого помещения, умещались по семь человек? Целые семьи?
В центре возвышается огромная, занимающая добрую треть хаты, печь, здесь все дома строят вокруг печей. Деревянные нары, очевидно, служат спальней для всей семьи. Под этими нарами и под печкой – нечто вроде кладовок.
Хрюкают свиньи, кудахчут куры, пищат цыплята. И тут же свалена картошка и все остальное.
На потолке крючья – на них подвешивается колыбель для младенцев. Представьте себе – с потолка свисает деревянное корытце с грудным ребенком. Какая-нибудь бабушка часами сидит и раскачивает колыбель либо ногой, либо привязанной к ноге веревкой, другой конец которой крепится к колыбели. Встает она лишь для того, чтобы усесться с остальной семьей за состоящий из вареной картошки ужин. Все, кто уже в состоянии самостоятельно держать ложку, усаживаются вокруг огромного чугунка и уплетают еду, пока не насытятся. Все это производит впечатление чего-то доисторического, того, что можно было вживую видеть лишь на заре человеческой цивилизации
Это было ужасно. Впервые за долгое время достаточно насмотревшиеся на кошмар фронта солдаты сидят в зале, смотрят кино, смеются как ни в чем не бывало – и вдруг взрыв! Их рвет на куски внезапно приведенный в действие адский механизм. Хуже не придумаешь…
Среди украинцев мне приходилось встречать очень многих приятных людей. На улицах разыгрывались трогательные сцены. Бывало, стоило группе наших солдат появиться где-нибудь в городе, как нас сразу же окружали местные жители, улыбались нам, а нередко даже плакали от радости и обнимали нас. Некоторые пытались что-то сказать на плохом немецком, и так мы узнали о множестве изломанных судеб. Они были благодарны нам за каждый кусок хлеба. Многие не ели несколько дней.