Оглавление

1. Полет домой

— Уважаемые пассажиры! Просьба убрать ручную кладь, занять свои места, поднять столики и спинки кресел и пристегнуть ремни. Наш борт готовится к взлету. Напоминаем, что наш рейс номер «двадцать пять ноль шесть» по маршруту Милан — Санкт-Петербург выполняет авиакомпания «Аэрофлот», и мы ещё раз рады приветствовать вас на нашем борту.

Под это объявление в салон бизнес-класса буквально влетел запыхавшийся пассажир — высокий парень лет двадцати пяти, голубоглазый и русоволосый. Быстро забросив сумку на полку, он занял свое место у иллюминатора.

— Всё хорошо? — поинтересовалась подошедшая к нему бортпроводница.

— Да, спасибо, еле успел. Не рассчитал расстояние до аэропорта. Водитель просто перепутал аэропорты, — ответил парень, тяжело дыша после вынужденной пробежки.

— Мы рады, что Вы с нами. Что-нибудь принести? — поинтересовалась стюардесса.

— Да, будьте добры, воды без газа, пожалуйста.

Как только самолёт набрал высоту и лёг на курс, парень откинул кресло и задремал, предупредив стюардессу, чтобы его не беспокоили до конца полёта, чем сильно удивил её, ведь обычно пассажиры бизнес-класса не отказываются от еды и бесплатных напитков.

В окрестностях Милана три крупных аэропорта, и рейсы в Россию обычно отправляются из Мальпенса — второго по величине в Италии. Несмотря на то, что он расположен почти в пятидесяти километрах от города, развитая инфраструктура позволяет добраться туда без проблем. Однако для Николая Артемьева этот путь стал настоящим испытанием, едва не стоившим ему посадки на рейс.

Но всё закончилось хорошо, и самолёт, плавно оторвавшись от земли, взял курс на Санкт-Петербург.

* * *

Николай Артемьев родился и вырос в военной семье в посёлке Лехтуси, находящемся в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга. С самого детства у него было необычное для мальчишки увлечение — он придумывал необычные костюмы своим игрушкам и куклам сестры. Родители не стали противиться такому необычного для мальчишки хобби и отдали сына в художественную школу. Тем более, на радость отцу, который служил армейском спецподразделении, Николай пошёл заниматься в секцию восточных единоборств. Преуспел он и там, и там. Побеждал в соревнованиях, а в художественной школе участвовал в выставках и становился лауреатом в разных творческих конкурсах и выставках.

Учился Николай хорошо. После школы он сразу поступил в Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, а точнее в входящий в него структурно Институт текстиля и моды. Выбрал кафедру технологии и художественного проектирования трикотажа по специальности «художественное проектирование текстильных изделий». Отец хоть поначалу против выбора сына, мечтая, чтобы он пошёл по его стопам, затем смирился и впоследствии искренние радовался его успехам.

Учась на четвёртом курсе, Артемьев участвовал в международном конкурсе молодых модельеров, в котором смог победить. Главным призом стало обучение в Италии на полугодовом курсе по специальности «модельер-дизайнер». Николай даже в мечтах не мог себе представить такое. Его пригласили в Милан, предоставили отдельную квартиру-студию, выделили именную стипендию и взяли расходы на материалы для творчества. Он стал практиковаться в известных домах моды, посещать показы и познакомился со многими интересными людьми из мира моды. Всем был интересен необычный русский паренек со своим самобытным видением и незаштампованным взглядом на вещи.

Николай хорошо владел английским и довольно быстро освоил итальянский, что позволило ему легко сходиться с людьми и непринужденно общаться. Уже месяца через три его переезда в Милан на одном из модных показов Николай познакомился с молодой итальянкой — студенткой, изучающую историю искусств и немного подрабатывавшей моделью — Габриэллой Моратти.

Однажды Артемьеву пришлось выступать в университете с небольшой речью на семинаре, посвящённом русскому национальному костюму. Николай забыл дома подготовленный текст, и ему пришлось импровизировать, но итальянским языком он ещё не овладел, и выходило всё не очень хорошо. Неожиданно к нему подошла молодая красивая итальянка.

— Привет! Меня зовут Габриэлла, я немного говорю по-русски, — предложила она свою помощь, — Давай я помогу тебе.

— Конечно! — обрадовался Артемьев.

С её помощью выступление не сорвалось, и Артемьеву удалось выкрутиться из щекотливого положения, а внезапное появление помощницы даже добавила семинару шарма.

После семинара он пригласил её в кафе, где они проболтали несколько часов. Оказалось, что прапрабабушка Габриэллы была из России, причём из Санкт-Петербурга, поэтому в её семье неплохо знали русский язык, читали книги на русском и смотрели русские фильмы. У них завязались отношения, и Габриэлла помогала ему во всем. Научила ориентироваться его в Милане, вытаскивала на все нужные тусовки, в свободное время возила по Италии и, конечно, учила итальянскому не только языку, но и образу жизни. Николай до этого не был избалован женским вниманием и сразу влюбился в Габриэллу. Он слушался её во всем и выполнял все её пожелания, тем более, что она была неприхотлива и понимала, что больших денег у Николая не было, да и к тому же не особо в них нуждалась, так как была из довольно богатой семьи. Возможно, именно из-за своих русских корней Габриэллу и потянуло к Николаю.

С её лёгкой руки, а вернее язычка, его стали называть на итальянский манер — Нико. Он называл её — Габи, что напоминало ему известный фильм «Семнадцать мгновений весны». Они даже вместе посмотрели этот сериал, а сцены в берлинском кафе «Элифант» пересмотрели несколько раз.

Вместо шести месяцев Артемьев провёл в Милане два года. Ему предложили пройти полный курс обучения в местном университете, и он согласился, успешно сдав вступительные экзамены и поступив на курс по организации ателье одежды и создания модных коллекций. Конечно, возникли сложности с родной альма-матер — его не хотели отпускать, но в итоге стороны достигли компромисса. За это время ему довелось поучаствовать с некоторыми своими работами в нескольких модных показах и аукционах, где часть его работ были куплены, а также выполнить пару-тройку контрактов для театральных постановок. Конечно, широкую известность он не приобрёл, но в кругах моды его имя прозвучало, и к нему периодически стали обращаться с частными заказами.

И вот, после окончания обучения и успешной защиты диплома, ему предстояло возвращение в Россию. Причём выходило это возвращение для него довольно триумфальным, поскольку Артемьева пригласили участвовать со своей дипломной коллекцией в престижном модном показе для молодых дизайнеров в Санкт-Петербурге.

Перед отъездом Артемьева в Россию они провели прощальный вечер в своём любимом миланском кафе.

— Я очень хочу поехать с тобой, Нико, — сказала Габриэлла, — Хочу помочь тебе в показе личным участием в качестве модели, да и к тому же, давно мечтала побывать на родине прапрабабушки, но в это время мне нужно сдавать экзамены.

— Ничего, — успокоил её Николай, — Прилетишь позже.

— Если бы всё было так просто, — вздохнула она, — А ты не хочешь остаться в Италии?

— Мы же уже обсуждали с тобой эту тему, — нахмурился Николай, — Моя образовательная виза всё равно истекает, а предавать свою родину я не собираюсь. Ты же первая возненавидишь меня за это.

— Да это так. Но что будет дальше с нами?

— Поживём, увидим. Считай это как испытание чувств.

Что ждало их впереди, никто из них даже не догадывался.

* * *

— Просыпайтесь, — стюардесса аккуратно разбудила Артемьева, — Пристегните ремни, скоро посадка в Пулково. Вам что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

Николай потянулся, размял шею, затёкшую после сна в неудобной позе, пристегнул ремни безопасности и прильнул к иллюминатору, в котором уже во всей своей красе показался величественный град на Неве. Для обзора у него оказалось удачное место у иллюминатора с правой стороны. За бортом стояла хорошая погода, да и самолёт заходил на посадку по удобной для наблюдения траектории, поэтому Николая получил огромное наслаждение, рассматривая Петербург сверху, отмечая все знаковые места, которые сверху казались будто прорисованными, как на картинке.

Глядя из-под облаков на родной город, Николай вспомнил слова Салтыкова-Щедрина о родине: «Был я в благорастворённых заграничных местах и не упомню минуты, в которую сердце моё не рвалось бы в Россию. Хорошо там. А у нас, положим, не так хорошо, но представьте себе, всё-таки выходит, что у нас лучше. Лучше — потому что больней».

Самолёт выпустил шасси и через несколько минут плавно приземлился, покатившись по взлётно-посадочной полосе Пулково под аплодисменты радостных пассажиров.

«Вот я и дома» — облегчённо выдохнул Николай, расстёгивая ремни безопасности.

2. Возвращение в Санкт-Петербург

Санкт-Петербург встретил Артемьева на редкость тёплой и солнечной погодой. Выход в здание аэропорта был через рукав, поэтому уже совсем скоро он получил свой багаж и направился к выходу, ловко маневрируя среди толпы встречающих и зазывал-таксистов.

Как только Артемьев вышел из здания аэропорта на него буквально налетел и бросился в объятия молодой парень спортивного телосложения — шатен с коротко стрижеными волосами и серыми глазами. Это был его закадычный студенческий друг Сергей Михальчук.

— Ну, здравствуй, итальянец!

— Боунджорно! — подыграл ему Николай.

— Давай в сторонку отойдём, такси вызовем! — Сергей, не давая опомниться, выхватил из его рук чемодан и увлёк в сторону от выхода и толпы снующих пассажиров.

— Чего раньше не вызвал? Теперь будем долго ждать, может, на частнике поедем?

— А откуда я знал, во сколько ты багаж получишь и выйдешь? Тем более теперь я ожиданием машины проблем нет — подъезжают быстро и в любую точку. Даже можно выбирать класс машины.

— Прикольно, — удивился Артемьев.

— Давно тебя не было в России, много что изменилось в лучшую сторону.

— А с твоей машиной что случилось? — поинтересовался Артемьев, — Опять в ремонте?

— Нет, надоели мне постоянные поломки и ремонты, так что продал я свою ласточку и взял новую!

— Класс! Так, где же она? И какую взял?

— «Хендай Солярис», — Михальчук показал фото автомобиля на своём телефоне, — Должна уже скоро сойти с конвейера.

— Ну… тогда её будут из Кореи ещё пару месяцев везти.

— А вот и нет. Их тут под Питером собирают, так что скоро покатаю!

Михальчук заказал такси через приложение в смартфоне и уже через пять минут к ним подъехал жёлтый седан. Они быстро загрузились в поджидавшее их такси и направились в центр города.

— Всё как обещал, — Михальчук выложил другу весь расклад, — Забронировал тебе шикарный номер в самом центре — на Лиговском проспекте, в «Октябрьской», с видом на Московский вокзал.

— А номер дорого обошёлся?

— Спонсор платит, как и планировали. Ты ведь соглашение подписывал — должен помнить. Номер забронирован на месяц. Коллекция твоя доставлена в лучшем виде, девочек-моделек я подобрал. Потом сам оценишь, утвердишь, что нужно доработаешь — время ещё есть, хоть и совсем мало.

— Ну да, ну да, — рассеяно ответил Николай, — Так быстро всё происходит в последние дни.

— Ты как после итальянских успехов в столицу не собрался переезжать? Наверняка были заманчивые предложения, ну, или после показа точно появятся.

— Нет, я в Питере хочу обосноваться, — ответил Николай, радостно рассматривая пейзажи города, мелькавшие за окном такси.

— Что, старик, соскучился?

— Конечно, два года все-таки срок. Сколько раз хотел выбраться хоть на недельку, но работой завалили по самое горло. Хорошо, что ты ко мне приезжал, да и сестра гостила недавно.

— Хочешь — сделаем круг по городу?

— Нет, я лучше потом пешком пройдусь. Хочу не спеша всё рассмотреть, вспомнить.

— Ладно, теперь быстро всё наверстаешь. Хотя и здесь тебе сейчас послабления не будет — показ уже через три дня, в четверг вечером!

— Спасибо тебе, Миха, что все это организовал и подготовил без меня, поверь мне — я не умею заниматься организационными вопросами.

— Да в чем вопрос, организация за мной, а твое дело творить. Ну и, конечно, купаться в лучах славы! Но признайся, ведь предлагали остаться в Милане? И мысли были там остаться?

— Да, предлагали, — неохотно ответил Артемьев, — И мысли были. И возможности.

— Из-за Габриэллы, наверное, — не унимался Михальчук.

— Ну ладно, отстань, — пресёк его Артемьев, — Дай на город посмотреть, потом поговорим.

— Понял, соскучился, — и уже обращаясь к водителю такси, — Включите радио, пожалуйста.

Водитель включил радиоприёмник, и, словно по заказу, из динамика раздалась песня Игоря Корнелюка:

«Кто ответит мне, что судьбой дано,

Пусть об этом знать не суждено.

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого нет…

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин.

Мне до него последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни…».

«Это — хороший знак. Я вернулся домой»: подумал Артемьев, продолжая с интересом рассматривать знакомые места, отмечая про себя, какие произошли изменения за время его отсутствия.

Минут через двадцать такси подъело к центральному входу гостиницы «Октябрьская». Михальчук помог достать Николаю чемодан из багажника и сел обратно в машину:

— Извини, Коля, дальше сам разберёшься. Номер заказан на твоё имя, всё оплачено. У меня просто срочные дела, и так опаздываю. Вечером заеду к тебе — посидим, поговорим, обсудим детали завтрашнего показа.

Артемьев махнул ему рукой и зашёл в гостиницу. Быстро оформил документы на ресепшне, получил ключ-карту от номера и поднялся на лифте на третий этаж.

Трёхкомнатный номер категории «сьют» с видом на исторический Петербург действительно оказался на высшем уровне, как и обещал Михальчук. Площадь номера восемьдесят квадратных метров позволяла включить в себя спальню, гостиную, кабинет и ванную комнату. В спальне находилась огромная двуспальная кровать, шкаф, туалетный стол, пуфик. В гостиной, разделённой стойкой на две зоны располагались круглый обеденный стол с четырьмя стульями, диван, кресло, журнальный стол. В кабинете: письменный стол, диван, шкаф. Во всех комнатах стояли современные телевизоры. Ванная комната с просторной массажной ванной была полностью укомплектована. Ну и, конечно, письменные принадлежности, сейф, тапочки, халат, средства по уходу за одеждой и обувью, кондиционер, чайник и кофемашина.

Артемьев быстро распаковал чемодан и разложил вещи в шкаф. Поставив ноутбук и смартфон на зарядку, он отправился в горячую ванную. Родители с сестрой отдыхали во Вьетнаме, так что звонить им он не стал, а просто отправил сообщение, что добрался до Питера хорошо и заселился в гостиницу. Габриэлле он позвонил, но не дождавшись ответа, отправил сообщение и фото из номера. Больше ни с кем связываться не стал, захотел просто немного отдохнуть после перелёта и сосредоточиться на предстоящем показе.

Около семи вечера ему позвонил Михальчук, который сообщил, что уже ждёт Николая в лобби-баре «Абажур», расположенном на первом этаже гостиницы. Это было довольно уникальное заведение. Было видно, что каждая вещь в интерьере выбиралась с любовью и заботой о комфорте для всех гостей. Сразу при входе в «Абажур» создавалось впечатление, что попадаешь не в ресторан в самом центре шумного города, а в уютную гостиную. Небольшой зал, вмещающий человек тридцать идеально подходил для проведения деловых встреч.

Почти все столики были заняты, но Михальчук смог найти свободный столик сразу возле входа, и Артемьеву не пришлось его долго разыскивать.

— Привет, Коля, — поздоровался Михальчук, вставая, — Успел хоть немного отдохнуть с дороги?

— Да, совсем чуть-чуть, — зевая, ответил Артемьев.

— Ладно, успеешь ещё, нас время поджимает, поэтому нужно обсудить все детали предстоящего показа. У нас всего два дня.

— Как говорится — с корабля на бал. Проблемные вопросы по показу есть?

— Слава богу, что проблем нет. Я тебе уже докладывал — весь багаж с коллекцией я получил и распаковал ещё на прошлой неделе. Моделей подобрал, со стилистами договорился. Надо теперь с тобой вместе сделать пару прогонов и всё. Твои личные вещи, естественно, не распаковывал — всё хранится на складе — заберёшь в любой момент.

— По финансам всё в порядке?

— Да, как и договаривались. Спонсоры мероприятия за всё платят, а после завершения показа устраивают аукцион. Ты с продажи получаешь десять процентов, остальное на покрытие расходов и благотворительность. Но главное — ты себе делаешь имя.

— Спасибо тебе большое, — поблагодарил Артемьев, — Чтобы я без тебя делал?

— Провалился бы с треском! — рассмеялся Михальчук, — Давай заказ делать.

Они подозвали официанта и заказали себе на ужин стейки средней прожарки и триста грамм коньяка. Про дела уже не говорили, разговаривали просто о жизни, делились впечатлениями, вспоминали прошлые приключения. Посидели примерно до десяти вечера и разошлись, договорившись встретиться завтра в одиннадцать у метро «Горьковская».

Николай поднялся на свой этаж, но в номер заходить передумал. Решил пройтись по Невскому проспекту. Вышел из гостиницы и неспешным шагом отправился по Невскому проспекту в сторону центра. Было тепло и безветренно. Минут за тридцать он дошёл до Казанского собора, расположился в сквере на лавочке возле памятника Барклаю де Толи и принялся наблюдать за прохожими, которых тут всегда было много. Были и спешащие по своим делам горожане, и любопытные туристы, разглядывающие всё вокруг, и, конечно, очень много молодёжи, которые облюбовали этот сквер для встреч и общения. В принципе за время его отсутствия ничего не изменилось — люди были радостны и, что он особенно отметил, красиво и разнообразно одеты.

Артемьев очень любил Санкт-Петербург, считая его самым лучшим городом в мире. В Милане тоже было неплохо, но только дома он почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Николай прямо из сквера позвонил по видеосвязи Габриэлле, показав ей замечательную окружающую обстановку, на что она выказала нестерпимое желание поскорее приехать к нему и увидеть всё своими глазами.

В гостиницу Артемьев вернулся уже ближе к полуночи и сразу лёг спать.

3. Модный показ

За два дня, предшествующие показу, Артемьев с помощью Михальчука полностью подготовились к мероприятию. Определились с порядком демонстрации, подобрали платья к моделям, набросали со стилистами их облик, сделали два прогона, подчистили огрехи и с чистой совестью прибыли к назначенному времени в Петропавловскую крепость, где в одном из выставочных павильонов и должен был состояться модный показ.

До Артемьева свои модели показывали ещё четыре модельера, так что время подготовиться ещё было предостаточно. Хотя ничем серьёзным заниматься не пришлось — всё было подготовлено на пять с плюсом.

Сам показ занял чуть более часа и прошёл, можно сказать, на ура. Представленная Артемьевым коллекция «Вальс цветов», состоявшая из десяти платьев, вызвала кучу оваций и яркий свет фотовспышек.

После показа все направились на перерыв перед аукционом в отдельный зал на фуршет и общение с гостями. Михальчук, который, казалось, знал всех присутствующих, то и дело знакомил Артемьева с новыми лицами. Николай обменивался дежурными фразами и улыбался.

— Познакомься, Николай, это молодое дарование — Ольга Ларина. Восходящая звезда журналистики, — Михальчук представил подошедшую к ним молодую девушку. Ларина обладала классической женственной внешностью: стройная фигура, выразительные черты лица и выразительные серо-голубые глаза.

— Здравствуйте, Николай, — журналистка протянула ему руку, — Сказать честно я впечатлена Вашей коллекцией и рада познакомиться с новым лицом в нашем непростом мире моды.

— Спасибо, очень приятно это слышать, — Николай аккуратно пожал ей руку.

— Ребята, хватит уже выкать, давайте выпьем шампанского и перейдём на «ты», — вмешался Михальчук, поднося фужеры с шампанским, — Думаю, вам нужно вместе поработать.

На брудершафт пить, конечно, не стали, просто звонко чокнулись хрустальными бокалами.

— Олечка, — продолжил Михальчук, — Сможете заняться раскруткой этого необтесанного и, пока никому неизвестного, молодого таланта.

— Я не против, — поддержала его Ларина, лукаво улыбаясь, — Мне тоже очень интересны новые лица, тем более такие симпатичные.

— Ну что, Николай? — обратилась она к Артемьеву, глядя прямо в глаза, — Готовы дать мне интервью?

— Я как-то пока не готов, наверное, — Николай смутился, — Никогда не давал интервью, если не считать небольших комментариев.

— Я тебя научу, главное, не будь такой букой и не скрывайся от меня.

— Вот и отлично, — обрадовался Михальчук, — Оля отойдём кое-что обсудить.

Ларина и Михальчук отошли в сторону, а к Артемьеву неожиданно для него подошла очень импозантная пара.

— Добрый вечер, молодой человек! — поздоровался с ним мужчина, спортивного вида, — С удовольствием посмотрел твою коллекцию.

— Здравствуйте? — ответил Николай.

— Меня зовут Вячеслав Малеев. А это моя супруга — Екатерина.

— Здравствуйте, достойная работа, мне очень понравилось, — Екатерина похвалила Николая.

— Спасибо, меня зовут Николай Артемьев — Артемьев пожал протянутую руку Малеева.

— Да, мы знаем, кто ты, — перебил его Малеев, — У меня к тебе есть деловое предложение.

— У нас есть предложение, — вмешалась Екатерина.

— Да, у нас к тебе предложение. Нужно обсудить создание одного проекта. Здесь, как видишь, не совсем удобно обсуждать детали, но и откладывать в долгий ящик не стоит. Так что давай так поступим — завтра жду тебя у себя в офисе. Сможешь подъехать в десять утра? — спросил Малеев и протянул ему визитку.

— Конечно! — не раздумывая согласился Николай, от внезапности всего происходящего даже не вдаваясь в подробности.

— Вот и отлично, — Малеев пожал на прощание руку, — Жду тебя завтра, не опаздывай.

Как только Малеевы отошли к Николаю вернулся Михальчук.

— Что это Малеев от тебя хотел? — спросил Сергей заинтересованно.

— А ты его знаешь? Кто это? — не понял его Николай.

— Темнота ты, итальянская, совсем не в курсе? Слава Малеев — это наш знаменитый волейболист, чемпион, золотые руки. Сейчас он уже не играет, бизнесом занимается и довольно успешно. У него несколько разнопрофильных компаний в городе.

— Понятно. Предлагают какой-то проект обсудить. Завтра на встречу к нему в офис пригласил.

— Ну, брат, ты даешь. Второй день в Питере и уже в деле! Так и я тебе совсем не понадоблюсь.

— Это пока только встреча. Не знаю, как дальше пойдет. Тем более я думаю, что это его жена больше заинтересована. А без тебя я как без рук, так что так просто ты от меня не отделаешься.

— Так это и лучше. Если жена заинтересована, значит считай контракт у тебя в кармане. Кстати, как у тебя с Габриэллой?

— Пытаюсь каждый день с ней созваниваться. Я ещё не осознал, что уже в Питере, и её нет рядом.

— Ладно, не скучай. Сейчас будет банкет, а затем мы едем одной приятной компанией на кораблике кататься и смотреть развод мостов. Надеюсь, ты с нами? Там и Ольга будет, кстати, как она тебе, понравилась?

— Да, что-то в ней есть, — ответил Николай немного отрешённо, — Нет, я в гостиницу вернусь. Что-то я устал за сегодня — спать хочется. Хочу завтра на встрече выглядеть прилично. Думаю, что там что-то серьёзное предстоит.

— Ну, Колян, может оно это и правильно. Погулять мы с тобой ещё успеем, а такими предложениями не разбрасываются. Пошли, аукцион уже начался.

Они вернулись в зал с подиумом, где уже начался благотворительный аукцион. Гости были весьма состоятельные и не скупились выкладывать приличные суммы. Всё прошло без эксцессов и довольно быстро. Коллекцию Артемьева запустили первую, и уже меньше чем через минут пятнадцать распродали. Николай не стал дожидаться окончания мероприятия, незаметно выскользнул из зала и отправился в гостиницу, поручив закончить все формальности Михальчуку.

Погода была хорошей, приятно обдувал тёплый ветерок, и по ставшей уже привычке Артемьев пошёл пешком. На выходе из Петропавловки он остановился на Иоанновском мосту, перекинувшемся через Кронверкский пролив, напротив небольшого памятника легендарному питерскому зайцу Арсению. Этот памятник, олицетворял собой топонимическую легенду Заячьего острова и был знаком каждому петербуржцу, да и гости города не обходят его стороной. Арсений сидит и дрожит на защитной деревянной свае, потому что согласно легенде, этому зайчишке удалось спастись от наводнения, запрыгнув на сапог самому Петру I. Все считают, что ушастый зайчик исполнит желания, если на его постамент бросить монетку, и она не свалится в воду, а останется лежать на свае.

Николай достал из кармана мелочь, которой уже успел обзавестись, получив на сдачу в магазине, и бросил сразу несколько монет. И одна из них осталась лежать на свае возле заячьих лап. «Значит, всё будет хорошо»: мысленно произнёс Николай и отправился к Троицкому мосту.

Он неспешно пересёк Неву, любуясь видами вечернего города, уже загоревшегося разноцветными огнями. На Троицком мосту находятся специальные площадки, откуда он понаблюдал за снующими по Неве катерами, лодками и прогулочными корабликами. С некоторых из них веселящиеся отдыхающие махали ему, и он, конечно, тоже махал им в ответ. Настроение было прекрасное. Артемьев вдыхал в себя питерский воздух и никак не мог им надышаться.

Далее он обогнул знаменитое Марсово поле, на котором как обычно толпилось много людей, прошёл по набережной Лебяжьей канавки, вдоль Летнего сада. Затем через Первый инженерный мост вышел на набережную Фонтанки и оказался возле ещё одного знаменитого памятника размером с ладонь — Чижику-Пыжику, установленному на небольшом выступе на набережной реки и поэтому лучше видимому именно с воды.

Возле него оказалось много людей, и Артемьев не стал пробираться сквозь толпу, чтобы бросить монетку на удачу, а пошёл дальше.

«Хватит на сегодня петропавловского зайца» — подумал он, напевая про себя забавную песенку студентов императорского училища правоведения:

«Чижик-пыжик, где ты был?

На Фонтанке водку пил.

Выпил рюмку, выпил две —

Зашумело в голове».

По правой стороне возвышался Михайловского замка. Его ещё называют Инженерный замок — самое оригинальное и самое мистическое дворцовое сооружение Петербурга. Созданный по приказу Павла Первого и призванный защитить его жизнь, на самом деле стал местом его насильственной гибели.

Замок остался позади, а Артемьев ещё не подразумевал, что уже совсем скоро он сыграет свою весьма значимую роль в его жизни.

Он тем временем миновал один из наиболее старых цирков и первый стационарный каменный цирк в России — Большой Санкт-Петербургский государственный цирк расположен на Фонтанке.

На противоположной стороне Фонтанки расположился красивейший Шереметьевский дворец, одно из значимых и видных мест в городе.

Помимо того, что само здание имеет интереснейший вид, и это заметно уже по ограждающему его забору, здесь храниться много интересных экспозиций, коллекций семьи Шереметьевых и Музей театрального и музыкального искусства.

Рядом с дворцом расположился филиал Национальной библиотеки, обладающий универсальным фондом документов, отражающих накопленные человечеством знания и имеющих отношение, прежде всего, к России и её национальным интересам.

Так незаметно Артемьев вышел к Аничкову мосту — одному из самых знаменитых мостов Санкт-Петербурга, история которого тесно связана с основанием Северной столицы. В петровские времена город разделяли каналы на множество островов. На этом месте находился деревянный балочный многопролётный мост, сооружённый батальоном под командование подполковника Аничкова. При Екатерине II мост стал гранитным, а жители продолжали называть его Аничков. Сам мост не являлся шедевром архитектурной мысли, а визитной карточкой и украшением Санкт-Петербурга стал благодаря великолепным изваяниям скульптора Петра Клодта — «Укрощение коня человеком».

Оставшийся путь от Аничкова моста до гостиницы пролегал по Невскому проспекту. Подойдя к гостинице, Артемьев взглянул на часы — весь путь занял чуть более часа. Только зайдя в номер, он снова почувствовал усталость от прошедшего дня и сразу лёг спать.

4. Контракт

На следующий день после показа Артемьев, несмотря на насыщенный вчерашний день и усталость, проснулся в восемь утра. После неспешного утреннего моциона спустился на завтрак. Время на дорогу он рассчитал заранее и с небольшим запасом.

Спустившись в метро на станцию «Площадь восстания», он уже через сорок минут поднялся на поверхность на станции «Крестовский остров».

Офис Малеева располагался в бизнес-центре на Крестовском острове на улице Спортивная. Расстояние от метро было чуть более километра, погода стояла хорошая, поэтому Артемьев решил прогуляться пешком. После возвращения ему хотелось больше прогуливаться пешком, тем более хорошая погода этому способствовала. Хотя он и шёл неспешно, рассматривая окрестности, уже минут через пятнадцать входил в офис.

На входе его встретила миловидная девушка:

— Здравствуйте, меня зовут Татьяна, — Вы по какому вопросу?

— Николай Артемьев, — представился Николай, — Я к Вячеславу Александровичу, мне назначено на десять.

— Отлично, я в курсе. Пройдёмте в переговорную. Вячеслав Александрович сейчас подойдёт. Хотите что-нибудь? Чай, кофе?

— Просто воду, пожалуйста.

— Документы по проекту на столе в переговорной, а воду там тоже возьмёте.

Татьяна проводила Артемьева в переговорную, где он стал ожидать легендарного питерского волейболиста, а ныне владельца «ВМ-Групп», в которую входили агентство недвижимости, компания по ремонту и дизайну интерьеров, база отдыха, охранное агентство и юридическая фирма.

На столе были аккуратно разложена документация по предстоящему проекта, которую Николай принялся сразу внимательно изучать. Суть предложения Малеева заключалось в создании компании, занимающейся модельным бизнесом полного цикла, включая моделирование и дизайн одежды, подготовку и обучение кадров, модельное агентство, организацию показов и проведение мероприятий.

— Здравствуй, Николай! Спасибо, что вовремя подъехал — Малеев не заставил себя долго ждать, — Извини, супруга занята, да и у меня возникли непредвиденные дела, так что, к сожалению, сегодняшнюю встречу придётся ужать. Успел ознакомиться с нашим предложением?

— Добрый день, Вячеслав Александрович! — бодро поздоровался Николай, вставая навстречу Малееву, — Во все детали не успел погрузиться полностью, но основную суть уловил.

— Молодец, вопросы есть? — спросил его Малеев, — Только по-быстрому, просто времени совсем нет сегодня. Я тебе на основные вопросы отвечу, а потом встретимся и уже детально все обсудим. Идет?

— Конечно. Только признаюсь сразу — это будет моя первая такая большая работа по контракту, — согласился Николай, — В принципе я согласен, так что не буду Вас задерживать, а потом уже детально всё обсудим.

— Вот и отлично, молодец — чётко и лаконично, и не переживай — всё когда-то случается в первый раз, — успокоил его Малеев, — Тем более справки про тебя мы навели, и ты нас устраиваешь. И учти, что ты там не просто по контракту будешь работать, но и как соучредитель!

— Но, как я понимаю, соучредитель должен средства вкладывать? А у меня их не так много, — поинтересовался Николай.

— За это не волнуйся, — успокоил его Малеев, — В договоре будет всё прописано. Твой вклад будет — интеллектуальная собственность, то есть потребуется твой талант и работоспособность.

— Хорошо, попробовать можно.

— Не попробовать, а сделать! Сейчас тебе принесут нужные бумаги, контракт, а ты оставь свои данные и номер счета — на накладные расходы тебе уже сегодня переведут деньги. А по помещению под студию тебе позвонят.

— Ух ты, так вот сразу? Я же ещё ничего не сделал, и контракт не заключил?

— Считай, что это материальная помощь, чтобы спокойно всё обдумал и был уверен, что наше предложение серьёзное, — поднимаясь из-за стола, подытожил Малеев, — Давай пока, до встречи! И сувенирный набор возьми не забудь. Если что звони мне — свой личный номер я тебе написал на обороте визитки.

Малеев быстро ушёл, а в приёмную вошла Татьяна с довольно внушительным пакетом:

— Вот это сувенирный набор и документы по предстоящему контракту. Желаете ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо, приято было познакомиться, — Николай протянул её руку на прощание.

— Вам заказано такси, — добавила она, — Поездка оплачена, водитель отвезёт туда, куда укажете, до свидания. Если будут вопросы — звоните на рабочий номер.

— До свидания, — попрощался Николай и вышел наружу.

Такси подъехало быстро. Сама поездка до гостиницы тоже была недолгой по питерским меркам и заняла минут сорок.

* * *

Буквально Артемьев поднялся в свой номер, даже документы не успел разложить и подарки рассмотреть, как заиграла мелодию входящего звонка его смартфона — номер был неизвестный.

— Алло, Николай? — голос был женский и незнакомый.

— Да, я слушаю.

— Не удивляйся и не пугайся, мне твой номер дала Катя Малеева. Меня зовут Лариса Земцова, я хозяйка помещения под студию. Когда сможем посмотреть? — абонентка сразу перешла на «ты».

— Да в любое время, хоть прямо сейчас.

— Это меня устраивает, называй адрес, где тебя забрать.

— Невский проспект, сто восемнадцать, гостиница «Октябрьская».

— Замечательно, я как раз недалеко, выходи на Лиговский проспект напротив центрального входа — я буду через десять минут на красной машине.

Артемьев вышел из гостиницы и стал вглядываться в проезжающие автомобили. Ждать пришлось не долго. Через пару минут к нему лихо подкатил красный спортивный кабриолет «ауди» с откинутым верхом, за рулём которой сидела шикарная женщина.

— Николай! Прыгай в машину. Меня зовут Лариса.

— Здравствуйте! Классная машина! — Николай с любопытством рассматривал не только машину, но и её хозяйку.

Земцовой, одетой в элегантный деловой костюм, было на вид лет тридцать пять. Ухоженная брюнетка с роскошными волосами, красивыми чертами лица, крупными яркими глазами, ухоженными руками и, как ни странно, минимумом косметики.

— Да, только по Питеру не разгонишься — сплошные пробки и светофоры, рассмеялась Земцова.

— Для такой эффектной женщины должен всегда и везде гореть только зелёный свет! — Николай не удержался от комплимента.

— А ты оказывается бойкий юноша! Мне вкратце рассказали твою предстоящую работу, так что думаю место, куда мы едем, тебя впечатлит!

— Что за место?

— Будет сюрприз. Расскажи мне лучше про себя, а то Катя мне толком не объяснила.

Николай рассказал Земцовой вкратце свою историю, не вдаваясь в подробности и останавливаясь только на важных деталях. Она слушала внимательно и не перебивала, что удивило Николая, так как Лариса производила впечатление импульсивной женщины.

Минут через десять Лариса свернула с проспекта Чернышевского на Захарьевскую улицу и, увидев свободное место, резко припарковалась:

— Не доехали чуть-чуть, но сегодня с местами для парковки что-то сложно, поэтому лучше пройдёмся немного, хорошо?

— Конечно, — согласился Николай, тем более он привык передвигаться в основном пешком.

Всего через пару минут они подошли к нужному дому по адресу: Санкт-Петербург, Захарьевская улица, дом номер 23.

— Бывал тут раньше, Николай?

— Мы сюда? — Николай был явно удивлён, — Мимо проходил, конечно, и не раз. Всегда любовался этим домом, но внутри бывать не приходилось.

Это был пятиэтажный жилой дом с мансардными и полуподвальными этажами — знаменитый «египетский дом» Санкт-Петербурга. И неспроста его так прозвали, ведь даже при взгляде на фасад этого жилого дома, можно сразу погрузиться в мир фараонов, пирамид, сфинксов и мифов Древнего Египта.

— Ну, что же, пойдём, окунёмся в древний мир? — загадочно спросила Лариса, открывая входную дверь.

— Пошли! В новый древний мир! — Николай был заинтригован и решителен.

5. Египетский дом

Земцова с Артемьевым поднялись на пятый этаж на лифте, затем прошли ещё один пролёт. Со скрипом отворив массивную железную дверь, они вошли внутрь.

Помещение, которое выделили Николаю под студию, оказалось мансардой, расположенной над самым верхним пятым этажом. Как только Земцова открыла дверь и включила свет, то оказалось, что мансарда была сильно захламлена старыми ненужными вещами и имела весьма неприглядный вид. Зато помещение, несмотря на скошенные стены, было довольно просторным и представляло собой большую возможность для размещения здесь творческой мастерской.

Мансардный этаж, конечно, не то же самое, что и чердак. Пространство чердака непригодно для жизни, его стоит использовать только для складирования вещей. Тут было заметно, что ранее эта площадь использовалась или, по крайней мере, была оборудована под жилое помещение. Когда зону, образовавшуюся после укладки скатной крыши, оборудуют как жилое помещение, она становится мансардой. Сейчас же на вид — это чердак, и для превращения его снова в мансарду нужно будет проделать серьёзную работу.

— Ты извини, конечно, за этот бардак, — оправдывалась Лариса, — Помещение давно уже не использовали и сбрасывали сюда хлам со всей парадной. Придётся, Николай, тебе тут поработать, чтобы навести порядок. Рабочих в помощь я тебе пришлю, но вся организация процесса ложится на тебя.

— Ничего страшного, — успокоил её Николай, — Справимся. Зато место дислокации отличное, я даже мечтать об этом не мог.

— Да, вот ещё что, — добавила Лариса, — Средства на наведение порядка и обустройство Слава предусмотрел в моём контракте, так что я буду перечислять тебе все необходимые суммы, но нужно будет вести строгую финансовую отчётность за каждый рубль, чтобы к нам с тобой было не к чему придраться.

Артемьев насколько смог протиснулся внутрь комнаты и сделал несколько снимков на телефон. Земцова даже не стала заходить, видимо, побоявшись испачкаться.

— Большое помещение, мне нравится. Для студии думаю, отлично подойдёт, — Артемьев остался доволен от первого впечатления.

— Там в конце ещё есть помещение, которое можно под жилую комнату оборудовать, ванная комната и туалет тоже есть.

— А со всеми этими вещами, которые здесь свалены, что можно делать?

— Всё что угодно. Поверь, всё ценное наверняка давно разобрали. Если что понравиться — можешь оставлять. Остальное на вынос.

— Или отдать кому-нибудь?

— Можешь отдавать, продавать, — рассмеялась Земцова, — Теперь это твой хлам.

— Ясно, постараюсь за неделю привести всё в божеский вид, — пообещал Артемьев, вернувшись к входной двери.

— Ты куда сейчас? — спросила она, — Могу подвезти.

— Я ещё осмотрюсь тут немного, — ответил Николай, — Потом хочу пешком пройтись, тем более тут до гостиницы не так и далеко

— Понятно, — улыбнулась Лариса, — Соскучился по Питеру. Ладно, держи ключи. Не затягивай с составлением сметы, координаты рабочих я тебе пришлю.

Она протянула ему связку ключей с эффектным «египетским» брелоком в виде пирамиды, что выглядело весьма символично, и пошла к лифту, затем, обернувшись в полуоборот, добавила:

— Будет скучно — звони, можем сходить куда-нибудь или по городу погуляем, белые ночи все-таки. Познакомлю тебя с местной тусовкой.

— До свидания, — Николай был вежлив и немного смущён последним предложением Земцовой, — Я постараюсь, спасибо за приглашение.

— Ладно, не буду тебя смущать — рассмеялась Лариса, довольная тому, что смогла смутить молодого парня, — Но как модельер, может быть, сошьёшь что-нибудь для меня или в качестве модели пригласишь? Что посоветуешь?

— Ну что тут скажешь, вы — красивая, эффектная женщина, — оценил её Николай, описывая внешность, — Замечательная фигура и яркая аристократичная внешность. Немного смуглая кожа, крупные выразительные глаза и роскошные густые волосы. Вам подойдут тёмные, глубокие цвета. Так что я наверняка пригласил бы Вас моделью.

— Спасибо, давай только на — «ты», хватит мне уже выкать.

— Договорились, — согласился Николай.

— Да, чуть не забыла, — прокричала она уже из лифта, — Я тебе на электронную почту скину точный архитектурный план мансарды — посмотри, как можно всё спроектировать. И не затягивай — рабочие хоть завтра могут приехать.

Николай вернулся в комнату, углубился как смог и начал исследовать содержимое. Да чего тут только не было. Сломанная мебель, огромные стопки старых журналов, ящики с пустыми бутылками, какое-то тряпьё, старые комоды и шкафы. Видимо сюда скидывали хлам не только со всей парадной, как сказала Земцова, а со всего дома.

Было понятно, что работа по благоустройству предстояла немалая, но интересная. Николай уже мысленно представлял себе, как всё будет красиво и функционально выглядеть в итоге. Он сделал несколько снимков на телефон с разных ракурсов, чтобы затем дома прорисовать план-схему будущей студии.

Окна мансарды выходили как во двор, так и на улицу. Кое как протиснувшись к грязному окну Николай протёр как смог его тряпкой и выглянул наружу. С этой стороны окна, а их было три, выходили прямо на Захарьевскую улицу. Это его обрадовало, значит, будет, во-первых, светло, во-вторых будет куда смотреть, потому что наблюдать за двором-колодцем было бы неинтересно, к тому же и сам бы тогда попадал под пристальный осмотр соседей.

Выключив свет и закрыв дверь на ключ, Николай решил не вызывать лифт, а спуститься вниз пешком по лестнице, чтобы внимательнее осмотреть парадную.

У него с детства был уникальный дар, о котором он никому не рассказывал. Николай мог в своём воображении «оживлять» предметы, картинки и надписи. В школе это помогало ему запоминать большое количество информации, решать различные задачи, а при моделировании одежды создавать шикарные образы.

Вот и сейчас, рассматривая уникальное оформление парадной, которое тоже было, соответственно, выдержано в египетском стиле, у него перед глазами возник целый хоровод из барельефов и египетских иероглифов, перенося его во времена фараонов. Перед его глазами пролетали колесницы, проходили процессии жрецов, шли вереницы рабов на постройках храмов и пирамид.

В реальный мир Николай вернулся, когда вышел из парадной на улицу. Он решил не сразу возвращаться в гостиницу, а перешёл через дорогу в сквер, расположенный напротив «египетского дома», и присел на лавочку, желая немного перевести дух, спокойно все обдумать и, конечно, рассмотреть дом со стороны.

Над боковыми входами дома, которые обрамляли фигуры египтян, расположились прямоугольные эркеры. В центральной части фасада между окнами размещались восемь весьма массивных полуколонны. Выступающие из стен колонны были увенчаны головами четырёхлеткой богини любви, чьё изображение было выполнено в соответствии со стилем модерн, в котором работал автор проекта.

Оконные наличники и рельефы на стенах также были оформлены в египетском стиле. В центре расположилась арка, ведущая во внутренний двор. Потолок и стены арки были украшены изображениями летящих птиц, крылатых солнечных дисков.

Парадный вход дома напоминал врата в храм египетской богини Хатхор, «богини с коровьими ушами», в древнеегипетской мифологии, олицетворявшей радость, физическую любовь, материнство и опьянение. Её лик расположился над аркой на уровне второго этажа. По обе стороны от арки были обустроены две симметричные парадные, у дверей которых стояли статуи бога солнца Ра в набедренных повязках и держащие в скрещённых руках символ жизни — «анх» или «ключ Нила». Монументальные деревянные двери также были расписаны по мотивам Египта. На резных деревянных дверях — жуки, катящие перед собой небольшие шарики. В представлении древних египтян — это скарабеи, олицетворявшие Хепри, бога восходящего солнца.

Вообще весь фасад щедро украшен барельефами с изображениями богинь, сценами из жизни, в основном, сельскохозяйственными работами, дисками с мифическими существами, полуколоннами, пилястрами. Всё это прекрасно сохранилось до наших дней и делало этот уникальным творением.

Николай достал планшет, открыл в поисковике «история египетского дома», и погрузился в информацию.

Строительство дома началось в 1911 году. Супруга известного адвоката и статского советника Нежинского, занимавшегося адвокатской деятельностью, а также работавшего юрисконсультом нескольких крупных банков и предприятий, заказала архитектору Михаилу Александровичу Согайло построить дом для сдачи в будущем внаём, проще говоря — доходный дом.

Прежде на этом участке, приобретённом супругами в феврале 1911 года у семейства Штейнов, стоял трёхэтажный дом на высоком полуподвале. Изначально, старое, но ещё прочное здание было решено сохранить, соединив его общим фасадом с новой постройкой. Поначалу архитектор Согайло задумал оформить его в стилистике неоклассицизма — с рустованными стенами, арочным проездом, завершённым весомым замковым камнем, с широкими полуциркульными окнами, разделёнными двумя вертикальными перемычками. Но заказчица и её муж, непременно, хотели что-то оригинальное, способное поразить всех. Согайло оказался приверженцем неоклассицизма и модерна, к тому же, как и все люди искусства, проявлял характерный для того времени, повышенный интерес к мистике, оккультизму, масонским знакам, символам, учениям древности.

Для Сонгайло вдохновением послужили примеры погребения египетских фараонов. Барельефы со сценами из загробной жизни можно увидеть на верхних этажах. Архитектору удалось создать, благодаря египетской тематике, особняк, выдержанный в стиле строгой неоклассики или модерна, и в тоже время не похожим ни на один дом своего стиля и в городе в целом.

Вообще для начала двадцатого века был характерен повышенный интерес людей искусства ко всему, связанному с мистикой, оккультизмом и прочим, и тут очень хорошо подошёл Древний Египет. Особенно популярны были масонские знаки, символы тайных учений древности, которые приписывали Тоту — египетскому богу знаний.

Через два года строительство было закончено. Как и хотела Нежинская, это произвело фурор, стало настоящим событием в жизни Санкт-Петербурга. Дом был передовым для того времени. В нем была рационально продуманная планировка, и он был оснащён передовым по тем временам подъёмным автоматизированным лифтом системы «Штиглер». Но больше всего, конечно, он поражал всех своим внешним видом.

Частицу Древнего Египта, возникшую практически в центре северной столицы, публика встретила с восторгом. После строительства дома любой петербуржец смог воспользоваться возможностью оказаться на берегах «священного Нила», чтобы соприкоснуться с отголосками древней цивилизации.

«Египетский дом» и по сей день остаётся уникальным образцом русского модерна, благодаря своим характерным особенностям. Со временем фасад дома практически не изменился. Только в цокольном этаже добавились окна.

Внутренний двор очень отличается от парадного фасада простотой, но всё же не был обычным мрачным питерским двором-колодцем. Даже там его стены были тоже украшены фризами, разнообразными декоративными элементами.

Чета Нежинских планировала поселилась в своём новом владении — в отдельной десятикомнатной квартире второго этажа, однако из-за смерти хозяина этого не случилось. Вдова, сохранив за собой права этот дом, навсегда покинула его, перебравшись в съёмную квартиру на Дворцовой набережной.

До Первой мировой войны доме Нежинской проживали гвардейские офицеры расквартированных неподалёку полков. Самые богатые апартаменты занимали посольства Бельгии и Румынии, а после революции в здании находилась редакция журнала «Искусство Ленинграда».

Историю египетского дома не обошла стороной и великая отечественная война, когда один из его углов был снабжён специальной башенкой, в которой разместился пулемётный расчёт, отбивавший атаки немецких бомбардировщиков. Волею случая, а может из-за своего мистического вида, здание ни разу не пострадало во время авианалётов.

В настоящее время помещения в этом доме сдают в аренду различным организациям. Тут соседствуют оружейный магазин, офисы нотариуса, психолога, туристическая фирма и даже мини-гостиница.

Артемьев отключил планшет и погрузился в мысли. Как-то быстро всё завертелось. Как в тот раз, когда он неожиданно для всех выиграл конкурс и уехал в Милан. Должен был вернуться через шесть месяцев, но взял академический отпуск и остался на два года, поступив в местный университет. Его даже хотели отчислить, но пошли на встречу и перевели на дистанционное обучение. Так, теперь нужно в институт — уладить все дела.

Николай вызвал такси и отправился на Большую Морскую, восемнадцать, где располагался деканат его института. Там он передал в секретариат копии своих документов из Италии, обсудил с проректором вопрос получения диплома. Сошлись на том, что Артемьеву придётся защитить диплом по теме технологии изготовления художественного костюма. На всё про всё ему отвели четыре месяца, но так как материал у Николая был практически готов, он согласился.

После Артемьев решил сразу зайти на свою кафедру, которая располагалась в двадцати минутах ходьбы — на Вознесенском проспекте, чтобы обсудить предстоящую дипломную работу с преподавателем.

Он отправился пешком, чтобы совместить полезное с приятным — полюбоваться питерскими видами. Путь пролегал по набережной Мойки, затем через Красный мост на Гороховую улицу, потом по набережной канала Грибоедова, через Демидов мост и опять вдоль канала Грибоедова. Затем он вышел на Садовую улицу прямо к Юсуповскому саду, а потом на Вознесенский проспект.

К своему разочарованию, Артемьев не застал на кафедре своего преподавателя, который оказался в командировке, поэтому согласование работ по предстоящему диплому пришлось отложить минимум на неделю. Знакомых Артемьев там тоже не встретил, поэтому решил пообедать в одиночестве. Он зашёл в расположенный неподалёку на Садовой рестобар с итальянской кухней. Николай проголодался, видимо из-за длительных пеших прогулок, и сделал довольно большой заказ: салат айсберг с, рукколой, помидорами черри, сыром и оливками; томатный крем-суп с моцареллой и базиликом; ризотто с креветками, кабачками, сливками, петрушкой и чесноком. Приготовлено всё было вкусно и достойно настоящих итальянских поваров — ему, только что приехавшему из Италии, было с чем сравнивать.

Плотно пообедав, Артемьев отправился в гостиницу всё также пешком: по набережной Фонтанки, вышел к Аничкову мосту, свернул на Невском проспекте направо, а там до гостиницы было уже рукой подать.

Только около пяти вечера Артемьев очутился в гостиничном номере и сразу прошёл в кабинет, включил свой ноутбук и проверил электронную почту. Земцова, как и обещала, прислала Артемьеву планировку мансарды и контакты подрядной строительной организации с предварительной сметой ремонтных работ.

— Серёга, привет! — Артемьев позвонил Михальчуку, — Не смогу сегодня подъехать на вечеринку, о которой вчера договаривались.

— Привет, — расстроенно ответил Михальчук, — А что случилось? Хочешь, я за тобой заеду?

— Да ничего серьёзного, — успокоил его Артемьев, — Посмотрел сегодня помещение под студию. Нужно будет за пять дней сделать проект, так что лучше останусь в гостинице поработать.

— Ну ладно, это дело такое. Давай я к тебе подскочу, помогу, — предложил Михальчук.

— Не хочу тебя отвлекать, но буду рад видеть! — обрадовался Артемьев, — Будет нужен твой свежий взгляд и советы.

— Отлично! Буду через пару часов!

— И в магазин заскочи. Работы будет много, так что спускаться в ресторан не будем — возьми что-нибудь перекусить в номер, хорошо?

— Не вопрос, жди, скоро буду!

После разговора Артемьев углубился в чертежи, выписал все необходимые цифры по метражу, достал свой альбом формата А3, который перед отъездом из Италии ему подарила Габриэлла для набросков моделей, и стал делать зарисовки оформления будущей студии.

Судя по плану, мансарда оказалась довольно внушительных размеров и состояла из четырёх отдельных помещений. По плану там была одна огромная вытянутая комната, затем отсек, состоящий из довольно большой комнаты около двадцати квадратных метров, кухни-столовой таких же размеров и подсобное помещение площадью около десяти метров.

Простор для созидания был широк, но чем больше возможностей, тем больше и мыслей лезло в голову, что, собственно, мешало скорейшему выполнения поставленной задачи. Это как, когда чем больше у тебя выбор, тем сложнее его сделать. Поэтому Артемьев решил подойти к планировке пространства студии серьёзно и лаконично — набросать максимум пять вариантов, а затем каждый день удалять по одному — таким образом, за оговорённый срок — неделю — проект будет готов.

Он усердно принялся за дело и уже через пару часов, когда в его дверь настойчиво постучали, были готовы пять набросков будущей студии. Николай открыл дверь и увидел на пороге радостного Михальчука.

— Привет! Давно не виделись, держи пакеты, — Михальчук вручил Артемьеву два увесистых пакета и обнял друга, — Куда проходить?

— Здорово, Серёга, — обрадовался его приходу Николай, — Проходи прямо, в кабинет. Посмотри там наброски мои на столе лежат.

— Это ты уже столько успел сделать? — удивился Михальчук, рассматривая эскизы.

— Да, первый этап выполнен, — ответил Артемьев, разбирая пакеты, — Ну ты много всего набрал.

— Это на первый взгляд так кажется, а потом ещё придётся бегать за дозаправкой, как всегда.

— Иди в гостиную, поужинаем — позвал его Николай.

Друзья расположились в креслах за журнальным столиком. На диване, стоящем рядом, Михальчук расставил несколько набросков студии.

— Вот на эти я сразу своё внимание остановил. Поэтому будем разбирать и параллельно трапезничать.

— Но больше внимания всё же давай столу уделим. Нужно разделять работу с отдыхом. Да и устал я уже за сегодняшний день.

— Ладно. Расскажи хоть про контракт тогда. Нормальные условия предлагают?

— Да, даже очень.

— Вот за это для начала и выпьем.

Михальчук достал из холодильника две банки пива и разлил его в кружки.

— Откуда кружки? — удивился Артемьев.

— Я тебе принёс. Не из гостиничных же маленьких стаканов пиво пить. Ну, давай за успех и развитие!

Закусок Михальчук принёс самых разнообразных — копчёную рыбу, колбаски, острые куриные крылышки, сырный набор, мексиканские чипсы.

— Ты чего так много всего набрал? — удивился Артемьев.

— Давай, Николай, налетай, а то привык в Италии только пиццу и пасту с вином употреблять.

Во время застолья Артемьев рассказал все новости и поделился своими соображениями насчёт будущего проекта. Михальчук слушал его, не перебивая, только раз издав восторженный возглас, когда узнал, в каком месте будет располагаться студия.

— Тебе тоже найдётся место в компании, — предложил ему Артемьев.

— Нет, в офисе за столом усидеть не смогу, — неожиданно отказал ему друг.

— Я знаю, — Николай был явно готов к такому ответу, — Поэтому и предлагаю тебе место моего заместителя. Будет свободный график и обязанности как раз для тебя — обеспечивать нормальное рабочее функционирование компании, закупать оборудование и ткани, договариваться о встречах, показах, интервью и всё такое.

— А какая у тебя будет должность, и кто директором всей компании будет?

— Супруга Малеева, Екатерина Алексеевна будет генеральным директором. Я буду руководителем студии и заместителем директора по творческой работе, а ты, следовательно, моим замом.

— Неплохо, а какая зарплата у зама?

— На первое время оклад около тридцати тысяч чистыми на руки и плюс ежемесячная премия в зависимости от проделанной работы. И график свободный.

— Мне подходит, когда приступать?

— Да ты уже приступил, — обрадовался его согласию Артемьев, — А официально всё оформим в понедельник.

— Ну, давай тогда за начало совместной работы! — наполняя кружки предложил Михальчук.

Друзья ненадолго отвлеклись, поговорив на отвлечённые темы, но затем снова вернулись к студии, когда Артемьев показал другу фотографии мансарды на своём телефоне.

— Слушай, а там много всякого барахла, — удивился Михальчук, внимательно рассматривая фото, — И это всё сказали на выброс?

— Да, представь себе, подтвердил Николай, — Никому ничего не нужно. Можно делать со всем этим барахлом, что там находится, что угодно.

— Так давай пробежимся в выходные по всей мансарде и отметим, что может пригодиться, что можно продать, а выручку пустим в благоустройство студии. А, чтобы не подумали, что мы себе на карман забрали — чеки в бухгалтерию. Когда рабочие приходят?

— Рабочие приходят уже во вторник. А ты как собираешься продавать?

— Есть один знакомый эксперт антиквар. Попрошу его оценить, но сначала самим нужно всё осмотреть.

— Откуда у тебя столько знакомых?

— На выставке одной познакомились. Андрей Рогов — помощник известного в городе антиквара, историка и мецената — Альберта Державина. Он выставку старинных военных мундиров организовывал, а я был среди консультантов, потому что как раз в то время курсовую на эту тему писал. Так и познакомились.

— Хорошо, завтра едем в «египетский дом».

— А Земцова, которая Лариса, она же хозяйка недвижимости, как тебе? Фото есть её? — не мог не поинтересоваться Сергей.

— Отстань, — рассмеялся Николай, — Ты всё такой же бабник.

— А что в этом плохого? Обязательств у меня не перед к нем нет.

— Эффектная деловая женщина, сам увидишь, когда познакомишься. Думаю, всё же надо её позвать, когда отберём что-то ценное. Если там вообще оно есть.

— Я не против и всегда рад новым знакомствам, — рассмеялся Михальчук.

На том и порешили, и больше на эту тему не говорили, переключившись на спорт и искусство, в итоге договорившись сходить и в театр, и на ближайший домашний матч футбольного «Зенита». Друзья засиделись допоздна, и Михальчук остался ночевать в гостинице, расположившись в гостевой на диване.

6. Мансарда

На следующий день, позавтракав в номере из того что вчера принёс Михальчук, друзья отправились на Захарьевскую. Сергей категорически не захотел идти пешком, поэтому вызвав такси, уже минут через двадцать были у парадной.

— Видишь, быстро и с комфортом.

— Пешком тоже недолго, полчаса от силы, да и погода хорошая, — ворчал Николай.

— Да успеешь ты ещё ноги стоптать, открывай дверь. Да, красотища, конечно, хоть и потрепало временем домишко.

Ребята поднялись наверх на лифте и, отперев скрипучую входную дверь, вошли в мансарду.

Естественно с момента вчерашнего визита для Артемьева ничего не изменилось, а вот Михальчука обстановка привела в восторг:

— Да тут просто сокровищница, жаль только, что не древнеегипетская! — пошутил Михальчук, — Чтобы весь хлам вывезти машин десять, наверное, понадобится.

— Да и не говори, — расстроился Николай, — Не знаю даже за что браться, с чего начать.

— Не переживай, но сейчас лезть сюда не стоит, — успокоил его Сергей, — Как минимум нам понадобятся рабочая одежда и перчатки. Так что предлагаю съездить ко мне домой в Коломяги и подобрать что-нибудь на подмену. Заодно посмотришь, где я живу, ведь ты у меня ещё не был.

— Сколько по времени выйдет?

— За полтора часа сгоняем туда-обратно.

— Не мало.

— Да, не в центре живу. Поэтому я и не предложил тебе у себя остановиться, тем более спонсор оплатил твоё месячное проживание в гостинице. Можно, конечно, и так полазить, но химчистка потом дороже станет. Пока ремонт будет идти, рабочая одёжка пригодится всё равно.

— Ладно, уговорил, — согласился Артемьев, — Поехали.

Ребята вызвали такси, съездили к Сергею домой в Коломяги на Афанасьевскую улицу, где выбрали из его старых вещей рабочую подменку, благо, что размеры совпадали, и уже к полудню снова вернулись в мансарду.

Переодевшись и упаковав свои чистые вещи в пакеты, они стали пробираться сквозь завалы рухляди, по возможности расчищая себе путь и пытаясь найти что-нибудь ценное. По началу они проводили тщательный разбор скопившегося хлама, но уже через полчаса прекратили свои потуги.

— Знаешь, — предложил Николай, — Ковыряться в этом бардаке не вижу смысла. Давай выберем что-нибудь глобальное, например, шкаф вон тот. А мелочёвку не будем даже рассматривать.

— Согласен. Можно ещё проще поступить — я вызову знакомого антиквара, который быстро всё посмотрит. Доверимся профессионалу.

— Хорошо, звони. Желательно, чтобы сегодня подъехал, а лучше прямо сейчас.

Михальчук созвонился с Роговым, и вкратце описал ему ситуацию, и на радость ребят, договорился о встрече уже через двадцать минут. Пока они ждали антиквара ещё немного поковырялись среди хлама, а затем Артемьев спустился на улицу, чтобы встретить его у парадной.

Антиквар, как и обещал, подъехал к дому через двадцать минут на большом чёрном внедорожнике. Это был мужчина средних лет с крепким спортивным телосложением и волевым лицом. Увидев одиноко стоящего возле дверей парадной Артемьева, он сразу подошёл к нему.

— Привет! Я — Андрей Рогов, по антиквариату, — представился он, протягивая руку, — Меня ожидаешь?

— Николай Артемьев, — также представился Артемьев, пожимая руку, — Да, пойдёмте внутрь.

— Место в Питере знаковое, можно сказать, что вам повезло тут оказаться, — охватывая взглядом дом, сказал Андрей, — Ну, показывай масштаб работ. И давай на «ты», хорошо?

— Согласен. Бывал уже в этом доме?

— Не приходилось. А вот шеф мой, известный в городе бизнесмен Державин Альберт Нилович, очень даже интересовался этим домом.

— А чем конкретно интересовался, если не секрет?

— Видел, что он изучал историю, документы и планы какие-то архивные, но подробностей не знаю. Альберт Нилович вообще не любит, когда в его дела без разрешения нос суют, а сам не делился информацией, — тут Рогов пресёкся, поняв, что и так сболтнул много лишнего.

Они поднялись наверх на лифте. У распахнутой двери студии их встретил Михальчук, который тепло поздоровался с Роговым.

— Да уж, ребята, — протяжно произнёс Рогов, с порога, — Это тут у вас прямо Клондайк для любителей хлама.

— Думаешь, нет ничего стоящего? — поинтересовался Михальчук.

— Скажу сразу, что досконально копаться среди всего этого я не буду. Посмотрю только габаритные вещи, а для детального осмотра могу прислать пару ребят, которые работают на блошином рынке на Удельной. Не переживайте они довольно толковые и, что главное, честные — можете быть уверенными, что не обманут вас, — ответил Рогов, углубляясь вглубь мансарды.

Примерно через полчаса он вернулся к ребятам, которые остались ждать его на лестничной площадке.

— Докладываю, — отряхиваясь от пыли, ответил он на вопросительные взгляды ребят, — Нашёл аж четыре более-менее стоящие вещицы, которые заслуживают внимание. Первая — это полушкаф из красного дерева, начала прошлого века, скорее всего бельгийский, в удовлетворительном состоянии, но требует проведения реставрационных работ. Могу дать за него пятьдесят тысяч. Вторая — шкаф-секретер довольно изящной формы, тех же годов, немецкий, украшен резными коронами, и орнаментами, но, к сожалению, сломан и требует существенной реставрации, но сорок тысяч могу предложить. Далее, третья вещь уже получше — туалетный столик из махагони, тоже начала прошлого века, английский, конструкция очень оригинальная и состояние сносное, хотя, конечно потребуется проведение реставрационных работ, за него могу дать семьдесят тысяч. И, наконец, четвёртая вещь — старинная чугунная ванна на ножках в форме лап орла, естественно потрёпанная и запачканная, но довольно редкая, так что за неё — сто тысяч.

— Итого получается двести шестьдесят? — переспросил Артемьев.

— Да, и самовывоз с меня, — подтвердил Рогов, — Серёжа меня знает, я обманывать вас не буду, но и свой интерес тоже учитываю. Если хотите продать дороже и дольше по времени, то помогу с реставрационными работами и дальнейшей продажей.

— Понятно. Мы должны обдумать.

— Как долго ждать ответ? Я на них метки свои оставил, можете зайти осмотреть сами.

— Сегодня вечером и сообщим. Рабочие уже в понедельник приступят к ремонтным работам и будут всё отсюда выносить.

— Вот и отлично, — Рогов обрадовался скорому решению вопроса, — Ну и насчёт подмастерьев моих — если решите, то пришлю разбирать рухлядь, может ещё что найдут по мелочи.

Рогов попрощался с ребятами и спустился вниз не на лифте, а по лестнице — всё-таки украшенная древнеегипетскими символами парадная стоила того, чтобы пройтись по ней пешком.

— Серёга, пойдём, посмотрим, что он выбрал? — спросил друга Атемьев.

— Конечно, — согласился Михальчук, — Давай ещё сфотографируем эти шкафы и Земцовой отправим — пусть выскажет свои предложения.

Ребята быстро нашли по ориентирам антиквара нужные предметы, сфотографировали их с разных сторон, затем переоделись и направились на выход, оставив подменку в мансарде.

* * *

Затем зашли пообедать в расположенный поблизости, буквально за углом, бар «Бир Хаус». Внутри было уютно и немноголюдно. Друзья расположились за угловым столиком и заказали себе светлого пива, варёных креветок, колбасок и сырную тарелку.

— Завтра, что собираешься делать? — спросил Михальчук.

— Родители с сестрой из Вьетнама возвращаются. Буду встречать их завтра в Пулково. Потом, наверное, вместе с ними домой съезжу — отец машину на стоянке в аэропорту оставил, так что вместе можем в Лехтуси уехать.

— А обратно как?

— На электричке вернусь — из Пери до Финбана всего час ехать.

— Во сколько они прилетают?

— Около десяти утра, если задержек рейса не будет. Сестра сообщение скинет во сколько точно вылетают.

— Ясно, ну да, тогда, как говорится, сам бог велел — домой съездить.

Артемьев сбросил Земцовой предложения антиквара, но ответа не последовало. Неспешно пообедав и поговорив на отвлечённые темы, ребята вышли из бара и отправились в гостиницу к Артемьеву. Там они снова принялись работать над проектом будущей студии.

В итоге остановились на таком варианте планировки: из большой комнаты оборудуют мастерскую; в комнате будет примерочная; кухню-гостиную переделают в зону отдыха; ванную и кладовку оборудуют по предназначению.

— Так, смотри, — Артемьев пододвинул Михальчуку план студии, — Вот здесь — в углу примерочной — можно организовать зону для фотосессий, чтобы работать на месте и не таскаться в какой-нибудь фотосалон.

— Хорошая мысль, — поддержал друга Михальчук.

— По материалам вопросов нет, но нужно найти нормального фотографа.

— Ты хочешь его на постоянную работу взять?

— Нет, конечно, думаю, на первом этапе нашей работы большой загрузки у него не будет, — улыбнулся Артемьев.

— Слушай, а чего его искать, голову ломать? У тебя остался каталог с показа в Петропавловке? Там много фотографов было разных.

Артемьев подошёл к журнальном столику и недолго покопавшись в стопке сваленных там бумаг принёс каталог.

— Ну да, вполне достойные, — сказал он, найдя раздел своей коллекции.

— Так читай ссылку, кто фотограф, который твою коллекцию снимал?

— Анастасия Сергеева.

— Не знаю такую, но всё равно давай попробуем пригласить её. В конце каталога обычно приводят данных всех профи, посмотри. Ты кстати не помнишь её?

— Нет, она, наверное, без нас моделей снимала. Да точно, есть номер мобильного и электронная почта. Надо написать.

— Писать по электронке — время только тратить. Давай номер, я прямо сейчас ей позвоню — Михальчук достал свой сотовый, приготовившись набирать номер.

— Ты как всегда всё делаешь быстро и сразу, не отходя от кассы, — рассмеялся Артемьев.

— Зачем чего откладывать? Диктуй.

Артемьев продиктовал ему номер, но поговорить не получилось — аппарат Сергеевой был выключен.

— Ладно, позже перезвоним. Время терпит? — спросил Михальчук.

— Съёмки в ближайшее время не планируется, — усмехнулся Артемьев, — Но я хотел бы поговорить с фотографом насчёт выбора лучшего места для съёмок и необходимого оборудования, поэтому надолго откладывать не стоит.

— Понял, достану тебе эту золотую рыбку. Позже поищу её в просторах интернета, — согласился Михальчук, — На сегодня может хватит уже? Пойдём лучше прогуляемся.

— Хорошая мысль, — согласился Артемьев, — А то уже голова закипает.

Только они вышли на улицу, как Николаю пришло сообщение от сестры: «Вылетаем по графику. Встречай завтра в 10.20».

— Отлично, — узнав эту новость, обрадовался Михальчук, — Значит гуляем сегодня!

— Хорошо, — рассмеялся Артемьев, — Давай отметим конец недели. Куда поведёшь?

— Раз ты у нас пешеход, то пойдём ножками.

— Значит не далеко идти, раз ты согласился пешком идти, — рассмеялся Николай.

— Только ради тебя. А вся основная ночная жизнь в центре, так что можно оперативно перемещаться между локациями. Но поведу я тебя в такое место, откуда ты уходить не захочешь — в химический бар «Лаборатория 31».

— Это не по мне, — насторожился Артемьев.

— Не переживай, — успокоил его Михальчук, — Там всё законно и никакой запрещёнки, если только с собой кто-нибудь принесёт. Он просто оформлен необычно — сам увидишь.

Ребята неспешно прошли по Невскому проспекту до Казанского собора, потом по набережной канала Грибоедова до его пересечения с Гороховой улицы, где и располагался ночной клуб.

Они спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Необычная концепция и оригинальный интерьер сразу поразили Артемьева. Яркий неоновый свет, пронизывающий все помещения бара, рисунки на стенах, выполненные люминесцентными красками, а также схемы, формулы и вариации таблицы Менделеева делали его похожим на химическую лабораторию. Колбы с разноцветными жидкостями, выставленные на барной стойке только усилили первое впечатление. А напротив бара расположилась оригинальная «периодическая система элементов алкогольной зависимости», в которой химические элементы заменены на виды крепкого алкоголя.

Клуб был полон посетителей, но ребятам повезло, и они расположилась за освободившимся столиком недалеко от бара.

— Видишь, — Михальчук указал на стену, — Висят портреты шестерых известных ученных, если сможешь назвать всех, то тебе принесут набор пробирок в подарок.

— Я думаю, ты их точно всех назовёшь, — рассмеялся Артемьев, — А где меню?

— Только в электронном виде. Сканируй QR-код и откроется меню.

Меню «Лаборатории 31» тоже оказалось оформлены с химическим уклоном. Коктейли носили названия «Литий», «Аргон», объёмные дымящиеся напитки в колбах «Окситоцин», «Серотонин», ещё часть получили свои названия в честь выдающихся научных деятелей, таких как Бекетов, Нобель. Блюда представлены в основном европейские и русские, также есть раздел роллов.

— Слушай, Серёга, — обратился Артемьев у другу, перекрикивая музыку, — Не хватает мне освещения, так что с телефона меню сложно разобрать. Думаю, ты тут не в первый раз, так что делай заказ на свой вкус.

— Не вопрос, — согласился Михальчук и жестом подозвал официантку.

К ним подошла ярко накрашенная блондинка в лабораторном халате. Сергей пошептался с ней, и уже минут через десять она принесла поднос с колбами и пробирками, а также два приветственных напитка в больших шприцах, без иголок, естественно. Из еды ребята взяли только снеки.

Пробыли они там пару часов, успев заказать ещё пару наборов колб, и уже после полуночи вышли свежий воздух.

— Ну как тебе? — поинтересовался Михальчук.

— Неплохо придумано, и оформлено всё достойно, — ответил Артемьев, — Но не для частого посещения, по крайней мере для меня.

— Ясно, поехали в гостиницу — тебе завтра с утра в аэропорт ехать.

Михальчук вызвал такси, и ребята отправились спать.