. На усыпанном веснушками лице этой уверенно приближающейся к сорокалетию дамы было трудно найти признаки хоть какой-то женственности, как ни старайся, а ее увядшая, сухая и грубая с желтизной кожа сильно напоминала покрытую плесенью чешую рыбы.
Через какое-то время она доставала любовное письмо из ящика стола, трясла им перед лицом девушки и начинала допрос.
– Как думаешь, кому пришло это письмо?
Так как на конверте крупными буквами было выведено имя девушки, отпираться было бесполезно.
Слеза скатилась из глаз Чхомчжи и упала на ставшую белой как мрамор кожу. Словно сумасшедший, Чхомчжи упал на тело и завыл навзрыд.
– Я же соллонтхан тебе принес, чертова баба, ты же так его просила, так просила… А ведь сегодня был такой удачный день…
все робкие заверения молодых учениц, что все это – проделки совершенно неизвестных им особ, о которых они ничего и слыхом не слыхали, и оправдания, что их вины тут нет совсем, разбивались о стену неверия и праведного гнева.
