Она невероятно прекрасно писала про любовь. И никогда сама ее не чувствовала.
– Нет причин для страха за свою жизнь. – В голове мигом нарисовалась привлекательная кровавая сцена: лоб Иоски, встречающий крышу старенькой машины, сочный «шмяк» и падение олуха на спину. Она бы мстительно присыпала его снегом…
Их поездка завершилась высоко в горах Бучеджи на широкой парковке у россыпи низких деревянных срубов. И если большую часть дороги Тсеру беспокоило, что Иоска был все еще напряжен и зол после встречи с Больдо, а на осторожные вопросы давал короткие однозначные ответы или пытался отшутиться, то теперь ее озаботило запланированное им развлечение. Внутренний голосок мерзко захохотал, злорадно потирая ладошки: «Через сколько минут он поймет, что ты хуже деревяшки? Смотри позитивнее, Тсера, возможно, ты повеселишься, снова ударив его в нос. Сноубордной доской, например?»
Она уже это представила. Сочно, во всех красках: вот она теряет равновесие и вечно вежливый Опря пытается ее подхватить, вот она нелепо взмахивает рукой, сбивая с его лица очки, вот брызжет фонтаном кровь из носа… Напоследок он кубарем скатится под ее сноуборд, и она проедет по его пальцам, а потом свернет себе шею.
И нет, ей не нужно было думать долго, навевающие мрачные размышления печальные картины всплывали в сознании одна за другой – каждый школьный год учитель физической подготовки не отчаивался и пытался помочь ей освоить лыжню.
«Мать твою в пекло, Тсера, как ты можешь быть такой неуклюжей и при этом так впечатляюще управляться со шпагой?! Лазар, ты или ускоряйся, или сворачивай с лыжни, эта квакша сейчас на тебя шлепнется! Лаза… Тсера! Господь всемогущий, разберите их на двух отдельных людей, кто-нибудь!»
– Ты смотришь на меня так, будто я вырезал всю твою семью по седьмое колено. Тсера, мне становится немного страшно. Мне придется отстреливаться?
Любовь… Если любовь действительно существовала, то почему бы ей не быть такой, как в написанных легкой рукой книгах? Создающей, несущей свет и тепло, дарующей уверенность в завтрашнем дне?
Каждый из нас чему-то научился. Терпению и пониманию: то, что предопределено, – неизбежно.
Вот почему она никогда не верила первому впечатлению: внешность может быть обманчива, а характер людей переменчив. Разве кто-то показывает свои худшие черты в начале разговора? «Привет, я Штефан, и я ненавижу котят, а в конце недели вместо воскресной службы прозябаю в «Биг-Бен баре» на улочке Френсиза». Нет, сначала мужчины кажутся обходительными, а девушки утонченными. Сначала каждый показывает идеальную версию себя, вылизанную, блестящую. Розовые очки начнут опускаться гораздо позже, после резкого слова или презрительного взгляда. И образ начнет меркнуть.
Созависимые отношения – не то, о чем она хочет писать. Несмотря на то что взаимная мания хорошо продается, потому что девушкам не хватает брутальных парней, с наскока решающих все проблемы и подкармливающих клубникой со сливками. Они вытягивали их со страниц.
У каждого внутри свое озеро с чертями. Вопрос лишь в том, как часто они высовывают наружу свои косматые головы.
Стоит отдать ему должное, парень стоически тихо и коротко застонал через плотно поджатые губы, откидывая голову назад, и громко втянул воздух пострадавшим носом. Спасибо небесам, что не было крови, она не пережила бы такого позора.
– Ладно, прошу меня извинить, трактовать мои слова можно было по-разному, но я ловлю обычно… ну, не самых лучших людей, понимаешь?
– Прости меня, это ужасно, ты цел? – Опираясь на подставленные за спину ладони, Тсера тяжело поднялась и неловко пошатнулась. В таком доме повсюду стоило бы стелить мягкие ковры – каждое падение на твердый пол могло грозить увечьями.
– Да… – Его ответ прозвучал неуверенно, будто он сам еще не мог оценить собственное состояние. – Заместитель комиссара полиции Иоска Опря к твоим услугам, можешь упасть на меня еще пару раз, если после не будешь бодаться. – Усмехнувшись, он зажал переносицу освободившейся рукой, пошевелил из стороны в сторону, убеждаясь, что нос цел.
Гулкий звук как нельзя кстати описывал количество мозговых извилин и уровень ее интеллекта.