Тогда-то разум ко мне и вернулся.
Дребезжание звонка проехалось по нервам.
Я отпрянула. Взгляд у меня, наверное, был безумный. Я задышала в усиленном режиме, будто дайвер, который слишком долго просидел под водой.
– Боже! – повторяла я между выдохами. – Боже, Оушен…
Он приник к моим губам.
Я словно утонула.
Наконец наши губы разомкнулись. Мы оба еле дышали. Оушен, глядя на меня в упор, чуть слышно произнес «Очуметь», а я зачастила:
– Мне надо идти. Мне надо идти.
Он, казалось, еще не вполне очнулся, я этим воспользовалась, схватила рюкзак – и тогда Оушен расширил глаза, вздрогнул и попросил:
– Останься.
– Не могу. Звонок. Мне надо в класс.
Это была ложь, о появлении в классе и речи не шло. Я просто трусила. Я пыталась сбежать. Нащупала дверную ручку, распахнула дверь, когда услышала:
– Подожди!.. Давай просто будем друзьями, ладно?
С этой фразой я выскочила прежде, чем Оушен успел снова меня поцеловать.
Я оглянулась – всего один раз. Оушен, потрясенный, уязвленный, смотрел мне вслед.
Своим согласием на откровенный разговор я только усугубила ситуацию.
