Диана Вартумян
Гордость, гуд бай
Вымысел
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Диана Вартумян, 2019
Описание типичной ситуации глазами девушки. Отсутствие взаимности, жалость, вынужденная дружба. Многие знакомы с этой ситуацией и, возможно, поймут свои ошибки.
16+
ISBN 978-5-4474-5404-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
- Гордость, гуд бай
Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями случайны!
В мае 2016г. моего отца пригласили в Дербент, Дагестан, на, ставшую традицией, конференцию «Дербент — город трех религий». Год назад в Дербенте открыли отделение кафедры ЮНЕСКО и мой отец был приглашен профессором сей кафедры по компаративным исследованиям духовных традиций, специфики их культур и межрелигиозного диалога. В том году конференция выпала на мою сессию, в этом же, я уже окончила университет и, практически, была свободна. Посетить один из древнейших городов мира, объект охраны ЮНЕСКО — было прекрасным предложением, я не могла отказаться. Тем более, отказать собственному отцу. У меня не было предвзятого отношения к республикам, мы часто катались по КБР, КЧР, Чечне, Ингушетии и Осетии, так что меня не посещали страхи какого-либо рода. В Дагестане жила моя тетя, практически на побережье, была я там пару раз, но часто вспоминала уютный нецивилизованный берег моря. В Дагестане также проживал некто господин Расел (как я его называла). Но проблема в том, что прошел год как мы не общаемся и расстались мы на не совсем приятной ноте. Но тут было не до него, и место где он жил — далеко, шанс встретить его — мизерный, я и не собиралась, не надеялась. Я знала, тут будут встречи с интересными учеными, веселыми дагестанскими профессорами, шуточное сватовство, сытные кофе-брейки и куда же без нудных выступлений. Великодушный папа разрешил послушать только его доклад, большего мне и не нужно. Заселили нас в новый отель, отделанный всем известным роскошным дагестанским камнем. Широкий просторный холл с мраморными колоннами, высокие потолки, длинные окна — претензии на европейский стиль. Но, увы, сервиса тут как не было, так и нет. Отель располагал огромными и что не маловажно, хорошо-проветриваемыми конференц-залами, где и будут проходить заседания в ближайшие три дня. В фойе стояли указатели секций конференции, я заметила, что помимо нашей, тут же проводилось что-то медицинское, с привлечением важных медицинских господ и чуть ли не революционными презентациями. Рассел — студент-медик.
Так как заявку оформляла я, то указала двух гостей, нам с папой дали два разных номера, один напротив другого. Все равно, что меняться местом у окошка, я попросила номер с видом на море, горы. Папа тут уже был, его не удивишь, а я вот, не отходила от окна. Нам предстоял обед, знакомство с участниками, мои смотрины. Столовая вмещала гостей обеих конференций. Одна половина в пиджаках и галстуках, вторая — в белых халатах. Меня немного передернуло. В присутствии народа я, по непонятным мне причинам, сооружаю неимоверно высокомерную физиономию, с обязательно приподнятой бровью. На подносе у меня оказался салат и сок. Я знала, что не встречу его, но не смотрела по сторонам, видимо слишком старалась не допустить моего обычного выражения лица — потерянного ребенка. За столом с нами сидели отцовские друзья, шутили, смеялись, спрашивали о чем-то. Я не была вовлечена в разговор, да, кажется, я и не ела ничего совсем. Кого я обманываю! Больше всего на свете в этот момент я мечтала его увидеть. Как же было тошно находиться в собственной голове, понимать, что этой мыслью — унижаешь себя. Но никто этого кроме меня не знает. Я всегда хотела его увидеть, это даже не странно для меня. Как будто, само собой разумелось, что я ожидала его увидеть здесь. Дагестан, медицина. Вот и все! Он должен быть тут. Он ведь взялся за ум, стал учиться, ему так нравилось, меня это даже пристыдило, он боролся за свои четверки на экзаменах, мне же было отрадно от троек. Обед кончился. Я, наверно, даже, неосознанно очень медленно выходила из-за стола, белые халаты, одинаковые прически, кто-то из них — он. Если не увижу, то услышу, его голос ни с чьим не сравнится. Пора уходить. Скорей бы ужин.
На территории отеля безопасно, красиво и без лишних людей. Папе нужно было пообщаться с коллегами, я отпросилась в парковую зону. Цветущие деревья, яркие цветы, облетающие абрикосовые лепестки, заливистое пение птиц — все было прекрасно! Сумасшедший чистый воздух, от глубоко вдоха даже кружилась голова, голубое чистое небо, убегающие за горы облака, весна здесь чудесна. Я сидела на лавочке и пыталась дочитать книжку, не могла сконцентрироваться, приходилось одну и ту же страницу начинать сначала. Не могу. Из здания вышла компания ребят, конечно, в первую минуту, мне показалось или послышалось, что меня позвали. Мало ли. Я не настолько сошла с ума, чтобы слышать свое имя. «Диана!». Я повернулась. Боже мой. Я все силы отдала на крепкое сжатие книги, дабы удержать себя от радостных криков, улыбок и объятий. Он шел ко мне, как обычно, широко улыбаясь во все зубы. По истине, голливудская улыбка. Встать мне или нет?! Что делать?! Я встала. А подать ли руку? Мы всегда жали руки. Он вытащил свою из кармана. Будет элементарно, грубо.
— Привет.
— Привет.
Он пожал мою руку, держал ее в течение всего разговора.
— Ты хоть как тут оказалась?
— С папой на конференции. А ты? На этой, медицинской?
— Да, отправили от универа. Долго тут?
— Сегодня приехали. Послезавтра обратно.
— М. Ладно, тогда, я побегу. Не прощаемся.
— Пока.
Я медленно села, и уткнулась в книжку. Не знаю, насколько глупо я выглядела, наверняка, как обычно, не было заметно моей обиды или какой-либо горечи. Потому что ее не было, я была бесконечно рада его видеть, услышать его голос, тихий, совсем не грубый. Руки такие же теплые как всегда, улыбка все та же безупречная.
Было ли ему неловко? Мог бы и совсем не подходить. Отлично. Теперь мне интересно, помнит ли он, что сказал мне? Стыдно ли ему за это? Если я начну спрашивать, то начнется опять мое детское любопытство, а не взрослый разговор. Вот, что мне раздражает больше всего! С ним я всегда была как глупый ребенок, который ничего не понимает. Он не знает меня как обычного человека, умного! Взрослого, сдержанного… поэтому и обходится со мной как с дурочкой. Меня как будто меняют когда он рядом. Да он же просто человек, такой же, как и все! Что тут такого! Просто он был рядом всего пару раз, и мне хотелось рассказать ему все! Все истории и все шутки, но все дельные истории я забывала, острые шутки затуплялись, в итоге я или смеялась или мычала. Впечатление не очень… я могу его понять, но мне обидно, что он не знает меня! Если б узнал, может, это что-то бы и изменило… ведь я люблю медицину, я могу разделить с ним все, и радости и горести, я бы забирала все его травмы, раны, болезни, лишь бы он был счастлив и здоров. Я бы сделала для него все, если бы мы жили с ним вдвоем… не с его семьей. Только с редкими приездами к ним. Я все это уже продумывала много раз, у меня столько сценариев нашей жизни, все отрепетировано, заготовлены ответы на его вопросы. Но смысл всего этого, если он ясно дал понять год назад, что я для него как сестра, а все его поцелуи и объятия, милые разговоры — это лишь жест жалости. Теперь нужно следить особенно за своим лицом, чтобы он не видел, как мне тяжело его видеть. Но он все равно это знает, а больше всего знает, что я рада его видеть.
Я поднялась к себе. Одежду особой красоты я не брала, в основном, длинные платья. В любом случае, я увижусь с ним еще раз. Надо быть всегда готовой. Но, а вдруг не получится, не нужно строить надежд… контакт! Он напишет вконтакте! Зарядка. У меня есть его телефон, но если он увидит это… ненавидит, что я храню какие-то памятные вещи о нем. Например, личный дневник, вдоль и поперек исписанный историями, переживаниями, эмоциями, чувствами, связанными с ним, или билет в кино, на который мы пошли, или обертки от конфет «Dove» с пожеланиями, как я думала, про него. Или вот, сохраненный номер телефона. Поэтому, нужно избавиться от всяких примет пребывания Р в моей жизни. Хм, надо выбросить голову, в таком случае.
В этих размышлениях я заснула, меня уже звал папа на ужин, хорошо — лицо не опухло. Не могу выглядеть роскошно, он же знает, что я его жду. Все как обычно. Просто нужно есть еду и общаться с людьми. Хорошо, что сделала маникюр/педикюр/эпиляции. Мало ли. Еда, казалась не соленой, не перченой, совсем без вкуса, все мои рецепторы были в ожидании знакомого запаха, голоса, глаз. Нельзя озираться по сторонам, я все равно выгляжу грустно и потеряно, он снова подумает, что все из-за него, начнет спрашивать «Че стало?», мы посмеемся, а сам знает, что стало. Что стало еще год назад на этом гребаном перекрестке. Хорошо, я давно не плачу об этом, грустно ну и все, а он наверно, так и думает, что я заливаюсь от горя. Ничем же другим у меня жизнь не наполнена. Ну, допустим, живу я не мега интересно, но он не единственный луч света. Вроде бы. С ним так тепло и спокойно, я бы сделала себе одеяло из Р, или подушку. Ну, это у меня было, даже мишка с его запахом. Он сам как мишка — большой и теплый. Было здорово. И не нужно было ему говорить о том, что это было у меня.
После ужина запланирована развлекательная программа, концерт культур народов Дагестана. Правда, интересно. Но вот, будет ли он там. А если будет, то какой смысл? Голова заболела. Точно. Заболела голова, не пойду, там шумно, барабаны, танцы. Я извинилась, отпросилась и отправилась к себе. Знакомый звук входящего сообщения вк. Сердце убежало в пятки, мурашки. Давно такого не было! Да.
«Занята?»
«Нет»
«Есть желание погулять?»
Конечно, есть, что за вопросы.
«Можно»
«Через 30 минут жду тебя у входа»
«Ок»
Меня трясло как от высокой температуры, как будто какие-то импульсы били из центра в нервные окончания пальцев. Я судорожно собиралась. Хотя, что собираться. Немного лосьонов, кремов, духов, подправила стрелки. Хотя, все размазалось. Успею заново? Пол часа. Ммм… Я умылась. Сделала все по новой, так гораздо лучше, он не любит сильный макияж, то, что нужно, свежо, мило и не агрессивно. Ну вот. Вроде, получилось без претензии на романтику, просто встретимся и поговорим о пустоте, как обычно. Тут же нигде нет подъездов. Черт… его сообщения выглядели как такое обращение, с барского плеча… «Ждала встречу — вот тебе!». Гордая бы отказала, послала, высказала. Я потеряла свою гордость с ним, когда призналась, и получила отказ. Плевать. И что строить из себя? Будто он не знает. Кого обманывать, зачем. Минут на 5 задержусь. Ничего не могу делать, никак не отвлечься. Главное, не упасть, не разбить что-то. Тут уже есть кое-что разбитое. Вот он. Будем наворачивать круги, значит.
— Привет.
Опять эта его улыбка! Прекрати! Сбиваешь меня с толку… не могу не улыбнуться в ответ. Я отвернулась.
— Идем?
Я кивнула.
— Куда?
— Куда ты хочешь.
— Тут как бы ты местный. Я тут ничего не знаю. За территорией гостиницы вообще есть жизнь?
— Ха! Да… но тебе ее лучше не видеть. Можно до моря прогуляться.
— Классно. Далеко?
— Не умрешь.
Какой же он милый.
— Даа… Динка, никогда не думал, что тут тебя встречу.
— Ага.
Что ты делаешь! Будь обиженной!
— Я стою, жиесть, смотрю — щеки знакомые! Подхожу — ты! Капец ты не изменилась.
— Я, вообще-то похудела.
— Где?? А это что??
Он щипал мои щеки как в старые добрые времена. Я, как и в те времена смущалась, смеялась, хватала его руки. Это было не к месту.
— Да. Ты, вот, не изменился.
Наверно, внутри я светилась, мы болтали как раньше. Но как взрослый человек, я знала, что рано или поздно разговор зайдет о нашей последней переписке.
— Как дома дела? Сестры вышли замуж?
— Вышли! Фотки позже покажу. А ты не палила разве на моей странице?
— Нет! Я давно этим не болею. Даже вот ту последнюю фотку не сохранила. И никому не показала.
— Че вообще на странице потеряла?
Любовь потеряла как бы. Я пожала плечами.
— Не помню, как вышла на тебя.
— Опять врешь. Палишь мою страницу. Зачем?
Я не ожидала такого прямого вопроса. Кто вообще так делает? Спрашивает то, что думает.
— Не делаю я этого. Больше заняться нечем что ли. Забей.
Я опять веду себя как ребенок! Ну как это исправить.
— Я же знаю, когда ты врешь. Не надо. Скажи как есть.
Вилкой. Не знаю, что сказать. Опять унижаться. Или все объяснить.
— Ты все знаешь, зачем ты спрашиваешь? Ну, что тебе не понятно? Зачем захожу на страницу? Просто посмотреть, что-то новое интересное из медицины. Может, ты в группах классных сидишь. Может, что ты был он лайн и ты жив и все в порядке.
— Понятно. Ничего не изменилось.
— Тебя это не должно беспокоить, блин. Что.
Нет, нет, нет! Остановись. Он же не поймет.
— Что? Что опять? До сих пор?
Я глубоко вздыхала, около моря было уже прохладно, дул типичный морской ветер.
— Я не знаю. Даже если до сих пор, тебя это не должно тревожить. Да и тебе, плевать, наверно, как всегда.
— Дианаа…
— Нет, правда. Меня просто раздражает одна вещь, прям бесит! Ты меня не знаешь! Как будто я дура какая-то. Я ж не такая. Ты этого не знаешь. Я не знаю, почему я при тебе веду себя как дурная. Глупая. Я умная, я серьезная. Я могу говорить обо всем, не только о том, как мне хочется мужика. Просто, я посчитала тебя своим другом, вот и говорила о том, о чем тогда мне хотелось говорить. Из-за этого я отстойный друг?
— Нет. Борщанул я тогда. Извини.
Боже мой. Только не плачь.
— Просто ты о таких глупостях говорила!
— О! Серьезно?? Ты видел паблики, на которые подписан?? С голыми жопами, бабами! Это тебя не смущает? Смотреть на это можно, а говорить — нельзя?
— Это разное. Ты не понимаешь.
— Не понимаю. А правильно быть правоверным и общаться с девушкой из жалости?
— Дина!
Когда он говорит «Дина», он прям злой. Все. Хватит. Ему совестно, вроде. Главное, не плевать. Стало холодно. Меня чуть трясло. Так красиво. Я вздохнула.
— Красиво тут. Извини.
— Проехали.
— Значит, ты тут тоже дня три?
— Да. Потом домой, может.
— Здорово…
Не хочу уходить! Надо все исправить! Он может психануть, и я останусь наедине с мыслями о том, что мы в одном месте, но не можем увидеться.
— Не замерзла?
— Немного. Мне нравится холод, лучше, чем жара.
— Да. Только мне заболеть не очень хочется.
— Пойдем?
Мы разговаривали, смеялись. Я старалась не выдавать сильно свою неземную любовь и обожание. Р проводил меня до номера, коридор как будто подъезд. Только светло.
— Спасибо.
— До завтра.
Какие-то беглые взгляды, руки, да пофиг. Мы обнялись. Быстро, иначе я не отстану от него.
— Пока!
Я закрыла дверь и прильнула к ней. Нужно спокойно все теперь обдумать. Прошел ровно год с нашей последней встречи в Москве, с нашего последнего объятия. Этих обнимашек было так мало, потому каждое так ценно и запоминается. Мы поговорили. Выяснили все? Опять у нас обычные странные отношения? Передружба/недоотношения? Видимо, так было и будет. Поцелует ли он меня снова? Хотя, он думает, что я сама напросилась. Прям! Напросилась! Я тогда даже не думала, я так была счастлива от того, что он рядом, и мне так этого хватало, что дерзнуть о поцелуе я не могла. Он сам это понял, видите ли, потому что я косилась на его губы. Он говорит очень тихо, я читала по губам, вот и все. Кому нужен его поцелуй. Вот. Наша встреча… очередная. Как я себя вела? И не спросишь ведь у него. Главное, не обсыпать его сообщениями сейчас. Типа мне все равно. Ему, наверно и правда все равно. Постараюсь уснуть. После него, вдруг он мне напишет.
Он не написал, ну и ничего. Не обязан.
В 9 меня уже ждал папа, так что я была совершенно готова к завтраку и предстоящим секциям. Людей было немного, неудивительно, не все будут выступать, не все стремятся быть первыми на завтраке.
Начало работы секций в 10.00. Он сидел в фойе на диванчике с листами, читал, видимо, готовился к выступлению. Он будет выступать на сцене, говорить в микрофон, его голос будет по всей аудитории. Неважно, я пройду мимо, не посмотрю в его сторону, не потому что гордая, потому что не хочу его отвлекать своими грустными тупыми глазами. Пусть занимается делом, для него это важно.
Пленарное заседание и секция закончились. Перерыв. После перерыва я свободна. Р написал мне что-то вроде «Выступил, порвал зал», я сказала, что он «Мега крутой рок стар. Порвал всех на нудной медицинской конференции».
«Сегодня есть желание гулять?»
«С друзьями не хочешь погулять?»
«Ты же тоже друг. В Махе друзей хватает»
«Ок, куда сегодня?»
«По ходу решим. У тебя главное чтоб получилось. Отец не запрещает?»
«Не запрещает»
«Напишу позже»
Так вот. Еще одна встреча, скорее всего, последняя, завтра днем мы уедем. Душ. Конечно, я больше радовалась, думала, о чем нам говорить, будут ли опять неловкие моменты, кидание взглядов на губы, горение щек и прочее. Я была в диком предвкушении.
Для спокойствия я сказала папе, что человек, с оным я иду на прогулку, никто иной как наш хороший товарищ из Ставрополя, с ним безопасно. После чего меня безпроблемно отпустили. Этим вечером было прохладно, как назло, не побудешь красивой. Да он никогда не обращал внимание на одежду. И мне не нужно его покорять, так ведь. Оденусь, так как надо.
— Поужинала?
— Даа.
Забыла про ужин напрочь. Отлично, будет урчать. Но хорошо, иначе я б наелась и живот бы надулся.
— На море?
— Холодно ж…
— Ладно. Как скажешь. Как прошло выступление? О чем говорил?
— «Хирургическая организация при деструктивном панкреатите».
— М… панкреатит — это что-то с аппендиксом?
Как же я люблю, когда он задумывается. Так смотрит в сторону. Наверно, как и все, кто когда-либо задумывается.
— Не, это же поджелудочная. А аппендикс это перитонит, скорее всего…
— А, да да, точно. Значит, всех порвал?
— А то!
— Ну да, киллер же.
Он улыбнулся. Это было рискованно, это опять то, что я запомнила из его прошлого, прозвище в боксе «Киллер».
— Блин, Диана, как ты все это запоминаешь! Все в свою желтую книжку пишешь?
Я затупила.
— Не, я ж ее выбросила. Давно. Просто память хорошая.
Конечно, вспоминать это каждый день.
— Опять это говоришь… ладно, я знаю, она еще есть у тебя. Ты же любишь это все сохранять.
— Больше не люблю.
— Че так?
Потому что все, что я хочу запомнить — это время с тобой. И мне не нужны какие-то памятные вещи о проведенном времени с кем-то еще.
— Просто, это глупости. Ты же сам говорил однажды, что нужно наслаждаться временем, которое сейчас, а не радоваться прошлому. Вот и все.
— Я так говорил?? Внатури.
Говорил, когда мы сидели на лавочке около нашего дома, он говорил, что нужно все запоминать, а не записывать в тетрадочку, потом внукам рассказывать истории, а не читать из книжки.
— Да… давно говорил.
Я каждый год отмечаю 12 октября — день нашего знакомства.
— Ну, примерно так. Долго да. Понимаю, почему тебе надоело общение.
Я постаралась пошутить, но мне самой стало не по себе от этой фразы.
— Ц! Динка, все, проехали! Все нормально. Даже?
У меня подкосились ноги. От его сладкого «даже» всегда так. Когда он так говорит, мне правда кажется, что все хорошо. И обычно, после такого мы обнимаемся. Я заулыбалась, кажется, глаза увлажнились.
— Даже. Ахах, все правда нормально!
— Дианка, тормози, ты че плачешь??
О нет! Остановись! Началась истерика смеха.
— Да нет, нет, все в порядке, это ветер, в глаза. Попал. Я в порядке. Чего плакать то! Ниче не стало!
Я знала, он любил эту шутку, она всегда его веселила, если ее произнести правильно. Он рассмеялся.
— Внатури так пипикала! «ниче не стало»! Обезьянка.
Я замерла, да и он. Это вырвалось? По привычке, как в старину он меня звал. Ему стало неловко. А мне, должно быть все равно.
— Щеки не замерзли?
Как ни странно, они не горели как обычно. Было прохладно и меня колотило.
— Да нет… прохладно, вообще то.
— А ну.
Он потрогал щеки, лоб, стукнул по носу. Теперь, щеки точно согрелись. Как раньше, он трепал за щеки и смеялся.
— Вот это хомяк, а! Сколько ни худей, они же не уйдут. Мои щеки, даже?
Что это! Ну, вот зачем ты опять такой… зачем так говоришь? Конечно, они твои, чьи еще то? Но они тебе не нужны. Так что! Не говори так! Я сильная женщина!
— Ага…
Ему позвонили. Горите в аду, кто бы это ни был.
— Короче. Надо идти, суета какая-то. Не прощаемся.
Он. Чмокнул. Мои щеки. Левую щеку.
— Сладкая. Я пошел.
— Пока.
Он убежал на парковку, а я с краснючими щеками, наидебильнейшей улыбкой, ватными ногами поплелась вовнутрь гостиницы. У меня немного кружилась голова, но мне нужно было дойти до номера, чтобы там уже полноценно радоваться. Но меня накрыло странное чувство. Горячие губы. Но он опять это сделал, из жалости! Знает, что я рада этому. Черт, ну что такое. Эта была последняя встреча, ну, могло быть и лучше. Но я и этому рада. Я ведь держала его за руку, даже обняла, он даже чмокнул меня. Мне как будто 15 лет. А мне уже 24. Ему 23. Как он говорил: «Ты старше, но я взрослее». Может и так. Но взрослые не общаются с тобой из жалости. А может, он перебесился и я ему снова «сестренка». Хоть что-то. И то, хорошо. Главное, во время остановиться, просить о встрече завтра — глупость, писать сейчас — тоже. Что мне делать? Если напишет сам — значит, еще не конец. Подойдет и попрощается завтра — я останусь счастливой до конца жизни. Я лежала с телефоном в руках и, на всякий случай, рядом находился ноутбук. Входящее. Прочитать сразу? Или типа, пока я увидела, пока открыла. Пофиг.
«Извини за это»
«Что? Ты чего?»
«Щеки»
Как и в тот раз. «Дианка, прости, давай будто ниче не было».
«Забей) все норм. У тебя хорошо?»
«Да с пацанами выскочили по быстрому»
«Ну, хорошо»
«Спать будешь?»
Что за вопросы??
«Ну, собиралась. А что?»
«Не знаю. Ты ж сериаломан, с шелдона кайф тоже ловишь»
«А) да, есть такое. Да, наверно, посмотрю пару серий»
«Ладно тогда, спишемся»
Написал, уже хорошо. Зачем только извиняться. Затем, чтобы я не подумала опять, что это что-то значит, что мы влюбленные и прочее. Я включила сериал, над которым не надо думать и смотрела его не очень внимательно. Похоже на тот вечер, я тоже смотрела кино, потом сама же его и пригласила, мы погуляли, зашли домой и долго долго разговаривали. До рассвета. Это был чудесный вечер, мне кажется, даже что-то было детское в этом времени препровождения. Мы просто сидели и разговаривали, слушали музыку, без лишних движений и слов. Только в конце он меня поцеловал. И, как я поняла это месяцы спустя, это было прекрасно. А сделал бы он также сейчас?
Я собралась в душ. В дверь постучали. Папа.
— Да!
Тишина. Что такое. Я открыла. Черт возьми!
— Привет?
— Привет.
— М. Зайдешь?
Он вошел и осматривался. Нормально. Что это такое. Я абсолютно не против, но это немного странно. И безумно классно.
— Большая для тебя комната, не?
— Мне пойдет.
Хорошо, что в комнате не срач, как обычно.
— Будешь, ээм…. Воду?
— Да!
Я налила Рычал-Су, Р с удовольствием осушил весь стакан.
— Баркала.
— На здоровье. Итак. Что-то случилось?
— Нельзя к другу в гости зайти?
— Да в любое время! А главное — без предупреждения.
Он говорил когда-то, что если приедет в Армавир, то останется в гостинице, чтоб я пришла к нему, и мы смотрели фильм вместе.
— Че смотришь?
— Да так. Стремный сериал.
— Че за новый фильм мне скинули! Ща. Можно же?
Я кивнула. Он плюхнулся на кровать и стал лазить в интернете. В этом ноутбуке нет той злосчастной папки про него, так что я была спокойна. Хотела идти в душ. Хорошо, что не пошла. Не услышала бы стук, не зашел бы, уше