Россия продолжила сложную игру на востоке вопреки германским интригам. В июне 1912 года в Балтийском порту состоялась встреча двух императоров, на которой Вильгельм Второй настойчиво предлагал Николаю Второму странную идею. России нужно укрепить отношения с Китаем, вооружить его и вместе напасть на Японию! Наши дипломаты разгадали игру кайзера. И сказали своему монарху: если вооружить огромного соседа, то неизвестно, против кого он обратит штыки, против японцев или против нас… В интересах России иметь слабый Китай, отделенный от наших границ буферными провинциями, «имеющими исторические основы для того, чтобы претендовать на независимость, и этнически отличающимися от коренного Китая». Имелись в виду Монголия, Маньчжурия и Синьцзян. Именно из этих соображений Россия руками Франции сорвала займы временного правительства Китайской республики, которые оно хотело разместить на парижской бирже. Русские дипломаты сумели избежать войны с Китаем из-за Монголии, оговорили в секретном соглашении с Японией свои особые интересы на Дальнем Востоке. Добрососедские в целом отношения продолжались до рокового 1917 года…
Опасно оказаться возле русского человека в час безвластия!
Его встретил высоченный мужик с грубым суровым лицом. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках хирургический ланцет:
— Не подходи!
— Ты бы еще кружку Эсмарха[82] взял, бабуин, — хохотнул статский советник
В начале 1913 года Николаевск уже не походил на то гиблое место, каким описал его Чехов. В нем горело по ночам электричество, застраивали окраины, возводили собор и реальное училище, собирали деньги на памятник Невельскому. На пристани вырос огромный новый рынок. Однако настоящий толчок развитию города мог дать только глубоководный порт. Большая коса Куэгда своим изгибом образовала бухту, но она была доступна лишь для мелкосидящих судов с осадкой не более четырех футов. Кроме того, на семь месяцев в году бухта покрывалась льдом. И хотя ширина Амура в устье — пятнадцать верст, а глубина в среднем течении — девять саженей, лиман служил непреодолимым барьером. Слишком много песка нанесла туда могучая река. Морским судам приходилось якориться далеко от берега, в продуваемом ветрами устье. Требовались дорогие дноуглубительные работы, но на это у правительства средств, как всегда, не хватало.
Николаевск знавал лучшие дни. Он был основан на левом берегу Амура в двадцати пяти верстах от устья самим Невельским как военный пост. Это случилось в 1850 году, и уже через шесть лет пост был объявлен городом. В этом качестве он быстро вырос в главный порт и столицу Приморья. Здесь расположились военные и гражданские власти, корабли Сибирской флотилии. Но в 1870 году карьеру Николаевска подрубили под самый корень. Главный порт и столицу области перевели во Владивосток. Отставленный центр начал хиреть так же быстро, как прежде развивался… Когда через двадцать лет через него на Сахалин добирался Чехов, в городе едва насчитывалась тысяча жителей. А брошенных домов имелось больше, чем жилых.
Николаевск подняли из прозябания три силы: золотодобыча, рыбная промышленность и угроза новой войны с Японией. Город изначально сделался главным местом добычи драгоценного металла. В нем открыли золотосплавную лабораторию, рядом обосновались конторы крупнейших приисковых компаний. Часть золота, как водится, проходила мимо казны, и Николаевск одновременно превратился в знатный пункт контрабанды. Первыми добытчиками были корейцы, и они тут же принялись воровать шлиховый песок. Власти сгоряча запретили нанимать их на прииски, и освободившиеся места заняли вездесущие китайцы. Получилось намного хуже. Корейцы приспосабливались к русской власти, а утаенное золото тратили на сюртуки и граммофоны, благодаря чему развивалась здешняя торговля. Китайцы ненавидели русских, тайно подчинялись своему правительству, все краденое золото через скупщиков посылали в Поднебесную, расходуя на себя копейки… Последовал резкий всплеск преступности: грабежи и убийства сделались в городе обычным явлением. Золотопромышленники в Петербурге обивали пороги министерств, пытаясь вернуть на прииски прилежных корейцев, но власти привычно дремали.
Софийск, бывший уездный город, был разжалован в селение еще в 1897 году. Он задумывался как связующий пункт с бухтой Де-Кастри, самой удобной на всем Дальнем Востоке. Но дело не пошло, порт основали в другом месте, и городок захирел.
В горах Чанбайшаня много лет существовала целая республика хунхузов — Цзяпигоу («Соболиная падь»). Правительственные войска туда не совались. В Уссурийском крае похожий порядок установился в бассейне реки Ното. Труднодоступная глухая местность стала прибежищем негодяев всех мастей.
После того как китайцы закрыли беспошлинную торговлю в приграничной с Россией полосе, хунхузы освоили новый промысел — контрабанду. Не забросили они и старые занятия: скупку золота, макосеяние, разбой, похищение людей с целью выкупа. Точное число злодеев было неизвестно, но счет им шел на тысячи, если не на десятки тысяч.
В Китае имелась поговорка: «Из хорошего железа не делают гвоздей, хороший человек не пойдет в солдаты».