Аты-баты, шли солдаты
На войну, как на парад.
Но они не виноваты,
И никто не виноват.
Если только в мире где-то
Начинается война —
Не виновна в том ни эта,
Ни другая сторона.
Если где-то реет знамя
И поднялась рать на рать —
Значит, кто-то там, над нами,
Вздумал в шахматы сыграть.
Наше знамя боевое
Разгоняет вражью тьму.
Мы влеченье половое
Даже чувствуем к нему!
Аты-баты, шли солдаты.
Кем солдаты аты-баты?
Кто осмелился опять
Нас, героев, аты-бать?
8 Ұнайды
Ничего нельзя утверждать с уверенностью. Например, мы до сих пор не знаем, действительно ли существовал композитор Глюк или он только примерещился своим современникам?
Доктор Л.С.Ди
6 Ұнайды
За Темзой широкой,
За Сеной далекой
Зовет проповедник в крестовый поход.
За городом Йорком,
За первым пригорком
В охотничьем замке графиня живет,
Еще не светало.
К жене феодала
Пришел объясниться другой феодал.
Он ждал — не дождался,
На стену забрался
И страшное зрелище вдруг увидал.
Свиданье забыто.
Над книгой раскрытой
Застыла графиня в окне золотом.
Читает, скотина,
Не то Августина,
Не то Аквината пятнадцатый том.
Но воин — не книжник.
Огромный булыжник
Влетает, как вестник Амура, в окно.
Ужасная сцена:
Ругнувшись обсценно,
Она продолжает читать все равно.
А утром у входа
Родного феода
Повесился наш молодой феодал.
«Да, грамотность губит
Любого, кто любит!» —
Сказал сам король наш и вдруг зарыдал…
2 Ұнайды1 түсініктеме
Сразу было видно, что человек знатный и хорошего воспитания: чуть что не по нем — сейчас в морду.
Как-то не любят сочинители наши описывать долгие труды и повседневные заботы. Отговариваются тем, что им, видите ли, скучно.
Можно подумать, что читателям не скучно.
Из-за этой скуки и получается, что каждое поколение учится на своих собственных ошибках…
Некоторое время они внимательно глядели друг на друга и думали об одном: горе побежденным, да и победителям немного счастья.
Давно замечено, что после убийственных моровых поветрий народ начинает с неизъяснимой силой плодиться; а там, где торжествует деторождение, всякие хвори надолго отступают. Да и выживают после поветрий самые молодые и здоровые.
Нет такого народа на земле, чтобы не чаял спасения в лице вождей прежних лет, таящихся до срока в лесах, в пещерах, на дальних островах, где пребывают они в сонном состоянии до поры до времени. Но уж когда проснутся…
— Да что вы говорите? Да быть того не может! Ты смотри, что делается! Дивен мир, чудны люди!
Посланцы переглянулись с разочарованием: вот так всеведущий старец! Хотя он же безлунными ночами катается, когда обычно все в порядке бывает, а безобразия сокрыты тьмою.
Но старец быстро опомнился и манием руки усмирил маловеров.
— Ладно, ждет, ждет вашу страну великое, светлое будущее! — сварливо сказал Килострат. — Да только хрен дождется!
Посланцы возрыдали от обиды: как же это так — ждем всем народом, а дождется только некоторое растение?
— Плачь, плачь, мой бедный, вечно мудрый народ! — еще подначил старец.
Рыдания загудели по всей пещере Килостратовой.
— Довольно рыдать, — пожалел их старец. — Одарю вас ради вашего убожества еще одним пророчеством: утешьтесь, не одних лишь посконичей, но и весь род людской ждет счастливый конец!
И к следующей неделе все на свете стали братья и сестры. Даже те, кто и вовсе не относился к роду человеческому — брат Кабан, брат Слон, брат Хорек, брат Муфлон, брат Двапроцента, брат Гусь, брат Лебедь, брат Береза… Одного только Петуха никто не назвал братом по вполне понятным причинам, да еще тамбовский Волк заявил, что он может быть не братом, а лишь товарищем — и то не всякому.