Кто я для него? Безродная провинциалка, к которой можно запросто залезть в постель, потому что «он же теперь не уснёт». Очень веская причина. Так не спится, что палку-размножалку пристроить некому, поскольку кушать очень хочется!
Очевидно было другое: такой живучий размножальник просто как украшение не поносишь. Он однозначно найдёт к кому приткнуться. Даже если у владельца физиономия, как у кладбищенского гуля. К гадалке не ходи: кавалер Яниш, с его-то настырностью, этим тараном любую крепость осадой возьмёт и прокрутит по часовой стрелке.
Кто я для него? Безродная провинциалка, к которой можно запросто залезть в постель, потому что «он же теперь не уснёт». Очень веская причина. Так не спится, что палку-размножалку пристроить некому, поскольку кушать очень хочется!
Вёл себя кавалер так, будто был убеждён, что все барышни вокруг должны от одного его взгляда падать без чувств. Возможно, у него были основания так думать, хотя сейчас это не очевидно. Очевидно было другое: такой живучий размножальник просто как украшение не поносишь.
Барышня! — окликнул я, и желудок поддержал меня бурчанием.
— Я не барышня, я сударыня, — вредным тоном одёрнула девушка.
— А муж где?
— Нету больше мужа. Капризничал слишком много.
И ушла.
Да уж, мал клоп, да вонюч.
— Я не женат, — многообещающе возразил я на обращение «сударь».
— Ну ничего, ничего, — неожиданно стала утешать меня девушка. — Когда-нибудь и вы найдёте себе кого-нибудь. Женщины — они существа сердобольные. Давайте-ка молочка попьём.
Хотелось бы, чтобы тело куда-нибудь пропало. Само собой. Но оно не пожелало облегчить мне жизнь и лежало ровно там, где я его оставила. Более того, пульс всё ещё прощупывался. Я с этим телом ещё даже не знакома, но оно уже раздражало меня своим упрямством.
