Банкет
Франция, осень 1847 года
— И поэтому правительство Гизо должно уйти в отставку! Невероятно звучит его издёвка: «Обогащайтесь, и тогда вы сможете голосовать!» Власть перешла к прямым оскорблениям, это недопустимо! — с жаром произносил человек на трибуне, который, казалось бы, должен был произносить тост, а не разжигать страсти.
Перед ним, за длинными столами, уставленными редкой выпивкой и едой, расположилась публика, которая, возбуждённо обсуждая политику, порой даже вставала с мест и ходила. Под открытым небом, среди звуков нервного смеха и разговоров, царила атмосфера напряжённого ожидания.
— О, Клэр, кажется, он посмотрел на меня. Ещё немного, и я решусь передать ему записку.
— Решайся уже, Анн, — проговорила, озираясь, подруга. — Такое количество умных мужчин настораживает меня, мы точно на банкете?
— Ха, — усмехнулся рядом сидящий господин. — Вы на митинге, который маскируется под банкет.
— Ничего не знаю, — ответила Клэр. — В приглашении было сказано про «банкет».
— Ну, разумеется, мадмуазель, — улыбнулся незнакомец.
— А вы кто вообще? — смело поинтересовалась Клэр.
— Капитан Лафарг из конторы господина Дюшателя, — улыбаясь, ответил мужчина.
Дамы прикусили языки.
— О, только не волнуйтесь, до вас мне никакого дела нет, — успокоил полицейский. — Просто приятно скоротать время на службе общением с двумя прекрасными дамами.
— Мы тут ради любви, — не выдержала импульсивная Анн. — К политике у нас никакого интереса нет. К тому же собрания и митинги в стране Луи-Филипп запретил.
— Это придаёт особую комичность ситуации, — заметил довольный представитель закона.
— Так, мне надоело терпеть этого господина, — не выдержала Клэр. — Анн, или ты решаешься передать записку этому своему красавчику, или я сделаю это за тебя.
Анн глубоко вздохнула, встала со скамейки и начала поправлять свою дорогую юбку синего цвета, её сердце колотилось от волнения. Ещё мгновение, и она решительно направилась к увлечённому политическими дебатами лейтенанту национальной гвардии Максимилиану. Ох, как же она была в него влюблена!
— И да, господин полицейский, — резко бросила подруга Клэр. — Мы уходим!
***
23 февраля 1848 года, Париж уже сутки бурлил беспорядками. Политический банкет, на который в очередной раз собралась Анн, теперь уже со своим новым возлюбленным Максимилианом, был разогнан полицией. После чего они условились снова встретиться на бульваре Капуцинок и, как выразился возлюбленный, «бунтовать».
— Я тебя не пущу, — заявила подруга Клэр, с которой они вместе снимали комнату.
— Да прекрати, газеты пишут, что всё успокоилось. К тому же, это так романтично… — прихорашивая причёску перед зеркалом, заявила Анн.
— У меня плохое предчувствие, подруга, — бледнея, проговорила Клэр.
— Ты просто… — взорвалась Анн. — Ты просто завидуешь моему счастью!
Накинув плащ, девушка выскочила на улицу.
***
Поздно вечером по Парижу понеслись дурные вести, что на бульваре Капуцинок, у отеля «Вандом», где располагалось Министерство иностранных дел, в котором, по слухам, скрывался Гизо, по толпе митингующих была открыта стрельба. Столица, как это бывало уже много раз раньше, полыхнула пожаром революции.
Клэр не сомкнула глаз всю ночь, её мысли были полны тревоги за подругу. Она представляла себе самые страшные сценарии, мысленно уже хоронила Анн, её сердце сжималось от беспокойства. Но рано утром, когда первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, в комнате неожиданно появилась грязная и вся потрёпанная Анн. Она в слезах бросилась в объятия своей подруги, и Клэр почувствовала, как её сердце наполнилось облегчением.
— Если бы не тот месье из полиции, — захлёбываясь слезами, проговорила Анн. — Если бы не тот месье Лафарг, который меня вытащил, я бы погибла.
На следующий день Июльская монархия Луи-Филиппа во Франции пала, а ещё через пару недель Анн окончательно расстанется со своим Максимилианом.
