Когда я подошел, то заметил в тусклом свете фонаря, что вся куртка разбухла от темной влаги.
Когда раздался неприятный хруст, этих парней начали просто пропинывать всей толпой, среди бела дня, на глазах у прохожих, прямо на оживленной улице Горького. В какой-то момент я поймал на себе недоуменный взгляд Адика, но он почти сразу его отвел и ничего потом не сказал ни мне, ни другим, за что я ему до сих пор благодарен. Дело в том, что я стоял, сунув руки в карманы, как, впрочем, и весь день до того, во всех эпизодах, подобных этому. Я не хочу объяснять это ни принципиальностью, ни недостатком мужества, но я почему-то физически не мог поднять руку на обреченную жертву, находящуюся перед лицом абсолютного количественного и морального преимущества. С другой стороны, я не сомневаюсь, что, окажись я объектом пристального коллективного внимания или критики по этой причине, я бы, не раздумывая, преодолел эту слабость и присоединился бы к остальным. А так пока что я стоял в сторонке, наблюдая за гоп-стопом и постепенно начиная сомневаться в правильности выбранного пути.
Обчистив карманы уже лежащих и сидящих на асфальте скейтеров, мы врассыпную бросились в сторону ближайшей спасительной подворотни, где договорились временно разбежаться, чтобы разными путями снова собраться на перекрестке Ленина-Абая. И минут через сорок — сорок пять вся наша пацанская дюжина была уже на месте в полном сборе. Погрузившись на пустой рогатый, мы отправились в противоположную сторону, на озеро Сайран, в надежде поживиться за счет отдыхающих там чертей. Солнце плавило асфальт, по которому, мягко утопая, медленно катились шины нашего троллейбуса, а мы внутри обливались потом, ощущая жажду, голод и усталость от уже порядком подрастраченного за сегодняшний день адреналина. Выйдя на пляж, мы почти сразу услышали посвист на мотив арии из оперы «Кыз-Жибек», известный на весь город как позывной маяк «Халифата». Из воды вылезали два загорелых пацана с довольными рожами. Мы поздоровались с ними и обменялись новостями и впечатлениями дня. Они махнули нам рукой на толпу человек из десяти, загоравших чуть поодаль, — еще один круг «Халифата», правда, из другого района города. Они уже прошлись по Сайрану, загребая всю доступную наличность в карманы, и теперь наслаждались заслуженным отдыхом — ловить нам здесь
Когда ты решаешь оставаться несчастным, зависеть в этом от обстоятельств или от человека, например, весь мир отворачивается от тебя, и ничто тебе больше не поможет
культура потребления, складывающаяся в результате развития рыночной экономики, не только разъедает и атомизирует общество, она еще и измельчает, озлобляет и опошляет человеческую душу.
Ушли яркие, пассионарные личности, храбрые сердцем, а наружу повылезали сплошь и рядом какие-то мелочные, закомплексованные, обиженные на жизнь люди. В первую очередь казалось, что у них вместе с необходимостью ежедневно стоять за себя и за своих, отвечать за свои слова и поддерживать свою репутацию исчезло чувство гордости за самих себя, самоуважение, а за ним у них пропало и вообще хоть какое-либо подобие взаимного уважения. Когда не уважаешь сам себя, разве ты будешь уважать других?
В Америке все может оглушить и удивить в первый момент, но по прошествии некоторого времени ты замечаешь, что это сверкающая, эфемерная надстройка, под которой кроется ужасная зияющая пустота. Духовная, эмоциональная, психологическая пустота. Пустота и голая, ничем не прикрытая жажда наживы — вот вся суть этого континента.
Просто я заметил, что на этой свободной земле, у всех этих свободных людей очень сильно развита свобода разделяться по расовому и этническому признаку, не принимать и не уживаться друг с другом.