Любовь – это не вежливый гость, господин Маддердин. Она не предупреждает о своем визите двумя неделями ранее. Любовь прокрадывается в наш дом как вор и крадет все, что есть в нем ценного. Она – как молния, падающая с ясного неба[16]. И в поединке с любовью шансов у вас не больше, чем у цыпленка против ястреба.
А вино так приходится человеку по вкусу, что и оглянуться не успеешь – а уже бутылочка-две стоят пустыми. А вот вода или молоко… – он снова вздохнул. – Всякий глоток – поперек горла, будто отрава какая…
Курнос оказался лучшим переговорщиком, чем я. Выдернул из ножен кривую саблю, ударил ей в серебряный кувшин, разрубив его напополам, и рявкнул:
– Тихо, а то порублю всех, суки!
Удивительно, однако это подействовало.
Впрочем, и верно: если он вправду спрятал там семерых девиц, стражники, напившись, могли превратить некоторых из них в девиц несколько более опытных. Что весьма навредило бы планам маркграфа.
Мордимер, – сказал, – уж не думаешь ли ты, что я хотел бы отказаться от хорошей квартиры, больших денег, от вкусной еды и девок, которых покупает мне Дитрих, только затем, чтобы шляться невесть где и невесть зачем и раз за разом влезать в проблемы?
– Дыбать-колотить, ну! Убивать – нельзя, трахать – нельзя… – отозвался Первый.
– Близнец, я что, когда-то запрещал вам развлекаться? Только помни, что для потехи – свое время.
мог даже припомнить слов одной модной провансальской песенки, хотя помнил, как необычно хорошо распевал ее один из братьев-инквизиторов. А он в тот миг стоял голым на столе, воткнувши в зад хвост копченой щуки, и изображал сирену.
