Праведный гнев, охвативший нас, был так велик, что мы не сразу решили, как наказать этого злодея — повесить, четвертовать или сжечь на костре.
Услышав это, Юлий побелел
Тот всё это время сидел за огромным камнем тише воды, ниже травы и лишь теперь решился выглянуть. На нём были просторные фиолетовые шаровары, на голове сидела феска, в ушах красовались крупные золотые серьги-кольца. А ещё его можно было назвать настоящим исполином. Великан был на несколько голов выше любого человека, а мощности его кулаков могли бы позавидовать лучшие кулачные бойцы. Только вот лицо его было мягким — с круглыми глазами и полными румяными щеками, какие бывают у немного застенчивых и боязливых личностей.
Великан вопросительно глядел на хозяина, не совсем понимая, что нужно сделать.
— Ну?! — поторопил его предводитель бандитов.
Как раз в этот момент в укрытие на скале влетели обезумевшие от страха разбойники. Великан легонько взмахнул рукой, одним движением сбил их всех с ног и с широкой улыбкой посмотрел на главаря.
Тот схватился за голову:
— Мага… Отличный удар, но это были наши.
Мага растерянно почесал затылок.
— Вот они! — воскликнул главарь, указывая за плечо великана.
Мага вскинул голову, увидел приближающихся богатырей и вышел им наперерез. Кони от неожиданности застыли как вкопанные.
Спустя некоторое время вконец измотанные Князь, Юлий и Моисей подошли к городским стенам. За ними их встретил шумный и людный восточный город с неминуемым базаром, где продавалось столько всякой всячины, что глаза разбегались.
Местные жители явно готовились к какому-то празднику. Узкие извилистые улочки были украшены яркими флажками, на каждом углу продавали воздушные шары в виде разноцветных коней и игрушки всех мастей — от набивных пони до погремушек с жеребятами, а детвора увлечённо скакала на деревянных лошадках. Одним словом, скакуны были здесь в чести. Какой-то босоногий мальчишка даже бросился на шею Юлию и крепко его обнял.
Удивлённо оглядываясь, путники прошли к самому центру города, где находился дворец султана. Они остановились у небольшого фонтана, чтобы перевести дух и утолить жажду.
Вдоволь напившись, Юлий нараспев произнёс:
— Меня переполняют радостные предчувствия…
Теперь, когда они оказались в такой близости от дамы его сердца, конь весь покрылся мурашками от волнения.
— Ты полегче, — осадил его пыл Князь. — Рано радуешься. Вот кобылку твою сосватаем, тогда и плясать будем. — Он освежил в фонтане свою густую шевелюру, чтобы избавиться от застрявшего в волосах песка, и эффектно встряхнул головой. — Всё, пошёл.
И государь земель русских, гордо расправив плечи, решительно направился прямиком к султану.
***
В роскошном тронном зале с высокими мраморными сводами, украшенными искусным узором, на мягкой шёлковой подушке восседал султан Рашид. Он принимал дорогого — во всех отношениях — гостя, самого персидского шаха. Это был высокий и статный мужчина с чёрной как смоль бородой, в халате голубого шёлка и высоком тюрбане. Он принёс во дворец удивительную диковинку. Хранилась она в богато украшенном ларце, выполненном в форме цветка.
Шах достал из кармана золотой ключик и повернул в скважине. Цветок тут же раскрылся, обнажив огромный самоцвет — драгоценный камень глубокого синего цвета, сверкающий множеством граней.
— Прекрасный сапфир, — восхищённо вздохнул Рашид.
Его гость сухо заметил:
— Но не менее прекрасна кобыла, которую я получу за свой сапфир. Верно, султан?
— Верно! — с готовностью кивнул тот.
Шах продолжал:
— Но не забывай, брат мой, я приехал не только, чтобы получить Звезду Востока, но и насладиться гонкой. Надеюсь, я не буду разочарован.
— О великий падишах, мой высокородный брат, клянусь, ты останешься доволен, — заверил его султан, с трудом отрывая взгляд от сапфира.
Их разговор прервал внезапно появившийся слуга.
? Кто здесь Алёша? — откликнулся парень, растерянно озираясь.
— Я вернулся, чтобы отблагодарить вас и проверить свои подозрения, — торжественно произнёс он. — Скажите
Иуда он у тебя, а не братишка, — брякнул Князь. — Мне этот осёл никогда не нравился! Ишак, он и есть ишак. Тупое, подлое создание
— О, ты уже вернулся? — с деланной весёлостью спросил государь. — А я тут про одного ишака историю рассказывал…