Ничто не поможет мне уснуть здесь лучше, чем всепоглощающее и опьяняющее удовлетворение от того, что его кошка выбрала меня.
2 Ұнайды
могу помочь… – Он тянется за колодой, лежащей в кармане.
– Я скорее сдеру с себя кожу ногтями, чем приму твою помощь.
Кэйлис замирает. На мгновение его взгляд смягчается.
– Ты и правда меня ненавидишь, – говорит он чуть громче шепота.
1 Ұнайды
Кэйлис – позолоченная тень, и всем своим облачением он дает понять, что я ступила в его сумрак.
– Едва ли. – Он не пытается приукрасить истину. Справедливая критика. – Знаешь, некоторые женщины убили бы за то, чтобы обручиться со мной.
Тон его голоса звучит так, что мне становится любопытно, устраивал ли он когда-нибудь подобное испытание для потенциальных любовниц.
– Тогда почему ты не вскружил голову одной из них?
– Слишком просто. Скучно. – Он ведет меня через комнату, властно положив пальцы на мое бедро.
Лишен собственного будущего, – огрызается Кэйлис. Я пораженно замолкаю, забыв все, что хотела сказать. Воспользовавшись моей заминкой, он делится собственными мыслями: – О, Клара, ты же не думала, что только высокородных и низкородных арканистов заставили принести жертву Арканной Чаше?
– Но ты… – Честно говоря, так я и думала.
– Я прежде всего арканист. А значит, служу короне и подчиняюсь законам королевства так же, как и любой другой из нас. – Кэйлис целеустремленным шагом сокращает расстояние между нами. Впервые я чувствую, что он преследует меня не как хищник… а как человек, который просто хочет быть со мной на равных. Эта мысль настолько чужда, что мой разум сразу отвергает ее. – Меня привезли в крепость и заставили отказаться от будущего прямо перед отцом. Я отдал Чаше все три карты.
– Он заставил тебя сделать это, хотя ты принц? Его сын?
– Я запасной сын. Инструмент отца и брата. С моей помощью они управляют магией, укрепляют границы, поддерживают торговлю и обеспечивают безопасность. – Кэйлис останавливается передо мной.
Он говорит правду. Либо так, либо я не подозревала, какой он искусный лжец. Но в глубине души я понимаю, что он честен со мной.
– Прости меня, если я не испытываю к тебе жалости. – Я разжимаю кулаки и хватаюсь за край пьедестала, на котором высится статуя. Знаю, что взгляд у меня сейчас пронзительный, но не хочу смягчать его. Кэйлис пытается утверждать, что у нас есть нечто общее, но это совсем не так. – Возможно, тебе тяжело, но не так, как остальным. Ты все еще проводишь свои дни в позолоченных залах, за ломящимися от еды столами и полными чашами вина. Может, ты и стремишься к свободе, но ты ведь не просто используешь карты. Ты используешь людей, чтобы добиться своих собственных целей. Ты ничем не лучше твоей извращенной семейки.
и не выплевываю едкий комментарий. Его глаза светятся одобрением, как у дрессировщика, научившего свою зверушку новому трюку.
– А теперь возьми меня под локоть, – чеканит он каждое слово, и я неохотно подчиняюсь. – Хорошая девочка.
А теперь нам надо вернуться в главный зал. – Он предлагает мне свой локоть.
– Лучше пожую стекла.
– Тогда тебе не стекло жевать придется, а то, что принесут в Халазаре. – Он кривит губы в ухмылке. Я опускаю подбородок и сердито смотрю на него исподлобья. – Прекращай строить иллюзии, у тебя нет выбора, Клара. Хватит сопротивляться.
Он на мгновение замолкает, словно выжидая, когда до меня дойдет смысл его слов. Впервые я сдерживаю ярость
– И я должна считать тебя милосердным только потому, что ты убил человека, единственным преступлением которого было неудачно пройденное испытание?
– Ты должна считать меня тем, кто пойдет на все, чтобы получить желаемое. – К концу его предложения у меня не остается никаких сомнений.
– Например, взять в жены девушку, которая тебя не хочет, и использовать ее неизвестно для чего.
– Ты поможешь мне достать Мир, – говорит он, повторяя свои же слова.
– Придется немало потрудиться, чтобы достать выдумку.
– Мир – не выдумка. – Он переходит на шепот, словно не решается громко произнести название легендарного Старшего Аркана.
Он хватает меня за подбородок, вдавливая пальцы в щеки. Ожоги болят так же сильно, как в ту секунду, когда огонь лизнул кожу. Как быстро, однако, исчезает его напускная заботливость. Интересно, скольких женщин он смог бы ввести в заблуждение?
– Не говори так, будто знаешь меня, – почти рычит Кэйлис.
– Скажи мне, что я не права, – бросаю я вызов.
– А иначе что?
– Иначе я покажу, почему тебе стоит перестать искать быстрого траха так рьяно, что ты готова раздвинуть ноги перед всей академией ради простой иллюзии.
Я отталкиваю его с возгласом отвращения, не в силах вынести больше ни секунды его присутствия, и к дьяволу стражников. Кэйлис хватает мои пальцы, и я невольно шиплю от боли. Он смотрит на меня скорее в замешательстве, чем в гневе. Потом переводит взгляд с моих рук на лицо. Медленно, почти нежно, убирает волосы с моей щеки. Его сосредоточенность ошеломляет меня настолько, что я не отдергиваю руку в тот же миг. Он прикасается ко мне почти… с добротой. И после года, проведенного в Халазаре, я совершенно не понимаю, как реагировать, когда кто-то тянется ко мне, не намереваясь причинить вред.
Я сердито смотрю на принца сквозь растрепанную челку.
– Я могу помочь… – Он тянется за колодой, лежащей в кармане.
– Я скорее сдеру с себя кожу ногтями, чем приму твою помощь.
Кэйлис замирает. На мгновение его взгляд смягчается.
– Ты и правда меня ненавидишь, – говорит он чуть громче шепота.
– Кажется, ты… удивлен? – Я могу только рассмеяться. – Ты организовал или помог организовать все, что когда-либо причиняло мне боль. Ты заточил меня в Халазар.
– Не я виноват, что ты там оказалась. – Его губы кривятся в недовольной усмешке. Полагаю, он имеет в виду, что я сама нарушила закон. Закон, который он помогал создать и блюсти.
- Басты
- ⭐️Темное фэнтези
- Элис Кова
- Академия Арканов
- 📖Дәйексөздер