Однако он представил на мгновение — задавшись неизбежным вопросом, — как чувствовал бы себя сам, зная, что Найле плохо, то есть не просто зная, а корчась от ее боли, если бы оказался не рядом. Ответ явился ясный как день: нет в мире пустыни, моря или небес, которые он не преодолел бы ради нее.
