Кітаптан алынған дәйексөздер Однажды летом мы спасли Джульеттуавтор Анаставия Малейко
Поэтому знайте: если вас зовут туда, где вы никогда не были, — идите, вас ждет что-то новое и странное. И иногда непонятно, чего там, куда вы идете, больше — нового или странного.
3 Ұнайды
В школе на литературе что бы ни проходили, сразу — гениальная классика. Как будто нельзя произведение назвать тихо и скромно — обыкновенная повесть. Или — вполне приличные стихи.
2 Ұнайды
оэтому, как только заметите, что ни одной, даже самой маленькой мысли у вас в голове нет, знайте — скорее всего, вы счастливы.
2 Ұнайды
5 июля, вторник
В гостях
у Ромео
Дома у всех все по-разному. У меня откроешь холодильник — а там стоят одноразовые контейнеры с готовой едой. Что внутри, можно определить не открывая, по цвету. Я так всегда и делаю. Стою у раскрытой дверцы и считаю. Капустный салат — раз. Винегрет — два. Рыбные котлеты — три. Картошка с укропом — четыре. Перловка — пять.
Потом вытаскиваю, со скрипом вскрываю, выкладываю на тарелку, разогреваю, ем.
Интересно, что потом происходит с этими контейнерами? Их закапывают? Сжигают? Делают из них новые одноразовые контейнеры?
Она готовит редко и что-то простое. Гречневая каша. Яичница. Рис. Нас спасают контейнеры с готовой едой и полуфабрикаты.
Первое, что «накрыло» нас у Пашки, когда мы зашли в прихожую, — это запахи. На маленькой кухне готовили ужин. Плита заставлена кастрюлями: вареная картошка, жареная рыба, компот. Я почему-то думал, что компот готовят только в садике, в школе или в больнице. А здесь — пожалуйста, целая кастрюля. Рядом с кастрюлей — Пашкина мама, Антонина Сергеевна. На мой вопрос, чем она занимается, Ромео ответил:
— Когда чем. Бухгалтером была. Костюмером. Цветы продавала. Сейчас таксисткой работает. Вместе с отцом.
После этого я уважительно замолчал, и нас позвали на кухню ужинать.
Ели мы втроем, вместе с младшим братом Ромео, Саней. Мы ели, а Пашкины родители ушли в комнату смотреть сериал. Мы дома не смотрим сериалы. А зря. По звукам это похоже на авангард — все постоянно шутят, подкалывают друг друга, много смеха. Потом переключили, а там другой сериал, про бандитов и следователей. Уже никто не смеется, говорят тревожно и сдержанно.
— Пашка хочет стать актером, — говорит восьмилетний Саня. — Известным. А то и пробовать не стоит.
Паша легонько дает ему подзатыльник:
— Ешь давай.
— А мама говорит, что эта профессия ненадежная, — продолжает Саня, а сам не отрывается от экрана телефона.
— Что там у тебя? — спрашиваю.
— Много всякого, — говорит. — Например, сейчас мне нужно срочно спасти Фею, освободить город от зомби, построить мост, найти пещеру с кладом.
Если бы, думаю, все это было в жизни, времени бы на еду, работу и сон просто не осталось. Говорю это вслух, на что Саня, отложив телефон в сторону, серьезно отвечает:
— Игры бывают разные. Действие может происходить на острове, а может и в старом заброшенном театре. Герои ставят, к примеру, как вы, «Ромео и Джульетту». Один из актеров исчезает, и остальным приходится искать его в театральных цехах и подвалах.
Это была таинственная, захватывающая компьютерная игра, только что сочиненная Саней. Я попытался представить, кто бы из нас мог исчезнуть в этой игре и как бы мы его искали. Хотя получалось плохо — в нашем бывшем Дворце пионеров и школьников нет театральных цехов и подвалов.
Потом я прощаюсь, и Пашка идет со мной до остановки.
— Скоро, наверное, уедем отсюда.
— Куда? — спрашиваю.
— В Питер. Мне же поступать на будущий год, Лоренцо. На актерский. А здесь ничего подходящего нет.
То, что в нашем городе для Пашки-Ромео нет ничего подходящего, я не сомневался. Еще я не сомневался, что для меня и еще для пятерых это плохая новость. Грустная.
Такая сегодня траектория микрочастицы: пустой троллейбус, июль и я с грустными мыслями.
Доехал до дома, а там Она. Сидит, пьет чай с бергамотом. Увидела меня, обрадовалась. Давно, говорит, не виделись, как ты вырос, где ты днями пропадаешь и так далее. Хотя всего несколько часов назад мы сидели с ней на кухне и ели разогретый в микроволновке плов.
Я взял и включил телевизор. Внезапно. Сел на диван, внимательно смотрю. Она тоже села и стала смотреть. Сериалов не было. На экране кто-то быстро играл на рояле. На другом канале играли в баскетбол. На третьем шел старый фильм про разведчика, который задумчиво ходил по комнате и анализировал. Разведчик этот был похож на того, кто на другом канале играл на рояле. Я об этом подумал, а Она вслух говорит:
— На пианиста похож.
Потом я пошел к себе, а Она так и осталась смотреть анализирующего разведчика.
Интересно, что сейчас смотрят у Пашки? Что смотрят соседи? Рита? Старик-буддист?
Если посмотреть сверху на город, наверное, можно увидеть много включенных светящихся экранов с разными картинками. Все что-то смотрят и о чем-то говорят. За окнами летают птицы. И это похоже на японский комикс
как только заметите, что ни одной, даже самой маленькой мысли у вас в голове нет, знайте — скорее всего, вы счастливы.
Джульетте было без двух недель четырнадцать, — вставляет Нина. — А что им оставалось делать?
— Что-что… Жить. Сначала жить — потом все остальное
Когда говорят «гениальная классика», я часто не верю. В школе на литературе что бы ни проходили, сразу — гениальная классика. Как будто нельзя произведение назвать тихо и скромно — обыкновенная повесть. Или — вполне приличные стихи. Не все же гениями были. Некоторые просто способными, талантливыми. Но как только попал в учебник — все, гений.
В
если вас зовут туда, где вы никогда не были, — идите, вас ждет что-то новое и странное. И иногда непонятно, чего там, куда вы идете, больше — нового или странного
У тебя тройки за год? Ты что, собираешься работать кондуктором?» А что плохого в работе кондуктора?
Я заметил, что на юбке у нее что-то нарисовано. Это, конечно, странно, что сначала я заметил рисунок на юбке, а не какого, скажем, цвета у нее глаза и волосы. В книжках всегда сначала про глаза и волосы, а потом уже про все остальное. Но, как говорит Она, одно дело — литература, другое — жизнь. Потом-то я разглядел: глаза вроде серые, а волосы рыжие, но ближе не к красному, а к золотому. На руке — браслеты цветные, рядом на траве — рюкзак и книжка, на ногах — синие кеды. Но это все я уже после увидел, а в первые мгновения обратил внимание только на юбку — длинная, и на ней много чего серо-желтым нарисовано. Картина, а не юбка.