Я не знаю сколько ему было лет. Может 60, а может 70. Седые волосы, аккуратно зачесаны в сторону, гладко выбритое лицо с глубокими морщинами и седые длинные брови. Воротник клетчатой рубашки выглядывал из под темно-коричневого свитера. Серая ветровка, джинсы и ортопедические кроссовки.
Он сидел на пластиковом стуле, за пластиковым столиком в сезонном кафе.
На столе перед ним был начатый бокал с нефильтрованным пивом. Он периодически поднимал его, делал маленький глоток, облизывал губы от удовольствия и бережно ставил обратно на стол.
Рядом с его стулом стояла старая коляска. Она была не для детей, а для собаки. В ней лежал старый, весь седой, как и его хозяин, пес. Он положил морду на вытянутые передние лапы и закрыл глаза. Пес был беспородный и лохматый. Он не проявлял никакого интереса к происходящему вокруг. Казалось его уже особо ничего не интересует. Ясно было, что он сопровождает своего хозяина много лет и не раз был в этом кафе.
Маленький, кукольный городок, главная достопримечательность которого — набережная вдоль быстро текущей реки. Город звался Кенигсвинтер, а река Рейн, но местные называли ее на немецкий манер «Райн». Заведение располагалось возле реки, сразу за пешеходной променадой, по которой неспешно прогуливались немногочисленные пожилые люди. Бетонные плиты, железное ограждение и камнем выложенный берег реки — вот что отделяло старика от водной стихии.
Река была не широкая, но с быстрым течением. Порогов не было и скорость воды можно было понять только по чему-то попавшему в воду и быстро проплывающему мимо. Грязно-коричневый цвет не позволял оценить глубину реки, наличие живности и вообще, что находится под поверхностью. Это был просто стремительный поток огромного объема непрозрачной воды.
Слева вдалеке виднелся высокий холм с развалинами старой башни на вершине. Огромные камни формировали черное бесформенное нечто на фоне вечернего неба — развалины Драхенфельс. В очертаниях угадывались зубцы башни и бойницы, но большая ее часть была разрушена.
А справа в нескольких километрах можно было рассмотреть высокое стеклянное здание — офис DHL в Бонне. Полностью зеркальный фасад отражал небо и облака. Он казался темно-голубым. Сорок этажей этого исполина возвышается над малоэтажной застройкой города, как Гулливер в стране лилипутов.
Старик не смотрел на развалины на холме слева и его не интересовало высотное здание немецкой почты справа. Его даже не впечатляли огромные белоснежные облака от горизонта до горизонта на фоне голубого неба. Если бы он только поднял глаза вверх…
Но он не смотрел на небо — он смотрел на корабли, плывущие по реке. Судоходство на Рейне очень активное и каждое несколько минут туда-сюда проплывали речные суда.
Вот проплывет огромный четырехэтажный отель, передняя часть которого светиться ресторанам и баром за широкими стеклами, а задняя «расчерчена» квадратными окнами номеров. Он легко скользит по течению реки в сторону Бонна.
А вот против течения еле ползет баржа, груженная металлоломом. Она утробно рычит дизельными моторами и «выплевывает» черный дым. Ее несколько груженных отсеков в вечернем небе напоминают очертания Драхенфельс.
Старик внимательно следит то за одним кораблем, потом за другим, делает глоток пива, облизует губы и снова его взгляд «прилипает» к очередному судну.
Кажется, что важнее этих кораблей для него сейчас ничего нет. Он так внимательно следит за движением речных судов, будто это вопрос жизни и смерти.
Ну вот и потемнело, включились фонари вдоль набережной и стало холодать. Старик поежился, допил пиво в бокале и достав бумажник долго отсчитывал монеты.
С большим трудом он встал со стула и если бы кто-то его увидел в этот момент, то дал бы ему лет 80 или даже 100. Складывалось впечатление, что за последние два часа он постарел на лет 20.
«Пора домой» — сказал он, обращаясь к собаке. Пес поднял голову, взглянул на хозяина и тут же положил ее обратно на лапы. Старик облокотился на собачью коляску и побрел домой по набережной с фонарями вдоль бурной темной реки.
