она поняла, что эта ненависть застарелая, как болезнь. Ненависть, принятая своим обладателем, с которой научились жить и которую научились не замечать, но которая, как старый шрам, ноет перед грозой. Или в особо солнечные и прозрачные дни. И сейчас, в этот прекрасный весенний полдень, видимо, шрам снова не давал покоя. Ленкина ненависть всё-таки пришла к ней совсем недавно, ещё не пустила корни, да и, скорее, была обратной стороной любви к этой самой жизни.
