Субстратом для западнокавказских народов, обладающих преимущественно понтийским антропотипом, служили дольменная, колхидская и майкопская культуры. Д
субстратом нахско-дагестанских народов служили также и кура-араксинская и каякентско-хорочоевская культуры. Каспийский антропотип имеет корни именно этих культур.
раннее принятие ислама в Дагестане, Чечне и Ингушетии, а также некоторые другие особенности так или иначе способствовали их эндогамии (посредством благосклонного отношения к родственным бракам). Следствием данных процессов была частичная генетическая, а как следствие и культурная изоляция этих народов.
4. Экзогамия, распространяющаяся у ряда народов (адыгов, абазин и некоторых других) не только на кровных родственников, но и на свойственников, а также лиц, связанных отношениями искусственного родства (кунаки, аталыки).
5. Разрешение браков внутри рода – тухума – между двоюродными и троюродными братьями и сестрами, межкузенные браки – у дагестанцев
только отдельным северокавказским народам, система семейно-брачных отношений, которые можно классифицировать следующим образом:
1. Строгая, или категорическая, экзогамность, когда браки внутри рода были запрещены, причем не только до седьмого-восьмого колена, но и внутри фамилии вообще – у адыгов, абазин, осетин.
2. Строгая экзогамность по отцовской линии и вообще внутри тейпа и либерализация запретов по материнской линии – у чеченцев и ингушей.
3. Либерализованная экзогамия – у карачаевцев и балкарцев, у которых брачный выбор ограничивается фамильно-родственной экзогамией, но не в такой жесткой форме, которая исключала бы любую степень родства.
Почему же тогда одни народы Северного Кавказа имеют не просто сходные антропологические черты, а часто даже не имеют четко идентифицируемых антропологических различий (сваны, ингуши, балкарцы, карачаевцы, осетины и др.), у других же, при всей общности культуры, антропологические различия совершенно определенно диагностируются (западные адыги и кабардино-черкесы, абазины и абхазы и др.). Такое сглаживающее влияние в антропологическом отношении оказывали как институты куначества и аталычества, так и уникальная, свойственная
следует учесть, что процессы генно-культурной ассимиляции народов Северного Кавказа, как между собой, так и с соседями, происходили настолько интенсивно, что вопрос о большей или меньшей якобы автохтонности теряет всякий смысл. В пользу этого утверждения свидетельствует и то, что к кавкасионному типу относятся не только такие характерные представители автохтонных народов Кавказа, как, например, ингуши, но и ираноязычные осетины и тюркоязычные балкарцы и карачаевцы также имеют столь же ярко выраженные кавкасионные антропологические черты, черты, наиболее характерные именно для кавказских автохтонов
Например, некоторые радикально настроенные кавказоведы считают, например, осетин, балкарцев и карачаевцев пришлыми, на основании их иранских и тюркских корней соответственно.
Наиболее же культурно замкнутыми и генетически эндогамными остались центральные, высокогорные области Северного Кавказа.
С одной стороны, можно утверждать, что Кавказ, поскольку занимает отчасти труднодоступные территории, частично изолирован, с другой – будучи зажатым между Каспийским и Черным морями, его территория являлась местом торговых и военных путей между Севером и Югом. Причем существовало лишь два относительно доступных пути миграций: западный – через черноморское побережье и восточный – через территории нынешнего Дагестана (центральный проход, через Крестовый перевал был чрезвычайно труднодоступен).