Глава 1. «Открытие»
2047 год.
Война больше не грохотала взрывами на улицах городов. Она перешла в тихое, изматывающее русло — войну микробов, алгоритмов и токсинов. «Эскалация сдерживания», так называли это политики в стерильных студиях. После десяти лет вялотекущего конфликта, где границы фронтов напоминали размытые пятна на политической карте, биооружие перестало быть запретным. Оно стало инструментом. Грязным, опасным и привычным, вроде осеннего гриппа. Только с летальностью в тридцать процентов и непредсказуемыми долгосрочными эффектами. Новостные сводки то и дело сообщали о новых «природных очагах» или «террористических атаках с применением неизвестных патогенов». Люди научились жить под этим фоном: нанофильтры и герметичные костюмы на улицах, углеродные фильтры для воды дома, иммуномодуляторы сомнительной эффективности со временем стали нормой. Взрослые и дети старались не думать о том, что может скрываться за очередным карантином в соседнем районе. Все молча ожидали «мира», а пока, жизнь, пусть и с трещиной, продолжалась.
Холодный, почти хирургический свет лился с потолка, отражаясь в безупречно гладких поверхностях приборов и кафеле пола. Лаборатория «Эдем», замаскированная под исследовательский отдел фармацевтического гиганта «Панацея», была островком хрупкого порядка в мутном море войны. Воздух гудел низким гулом жизнеобеспечения и компьютеров, пах озоном и сладковатой химической чистотой, резко перебивающей призрачный шлейф антисептика.
Перед широким экраном, на котором транслировалось старое видео, запечатлевшее мир до войны: зелёные леса, кристальные реки, небо, не затянутое смогом химических веществ, стояло кресло-каталка. В нём, укутанная в мягкий плед цвета слоновой кости, сидела Алиса. Её лицо, бледное и тонкое, как у фарфоровой куклы, было обращено к экрану, но взгляд больших, когда-то ярко-изумрудных глаз был расфокусирован, устремлён куда-то в никуда. Её руки, тонкие и слабые, лежали неподвижно на коленях. Дыхание было настолько поверхностным, что грудь под пледом почти не колыхалась.
Рядом, спиной к сестре, опёршись руками о металлический стол, стоял Виктор Крестов. Белый халат небрежно накинут поверх тёмного свитера. Растрёпанные волосы, глубокие мешки под глазами. В тридцать два года он выглядел старше своих лет. Не морщинами, а глубиной во взгляде, тяжестью, что лежала на высоких скулах и в складке меж бровей. Его пальцы, с тонкими, чувствительными подушечками водили по голографическому интерфейсу, парящему над столом. Сложные молекулярные структуры — спирали ДНК — вращались в воздухе, подсвеченные мягким синим и красным. Проект «Сад Эдема». Официально — разработка корпорации «Панацея» для Министерства Обороны: «Создание платформы для экстренной коррекции генома военнослужащих, подвергшихся воздействию БАП (Биологических Агентов Поражения)». Гриф «Совершенно Секретно». Финансирование — неисчислимое. Ресурсы — безграничные. Цель военных — солдат, которого не возьмет ни один вирус, ни одна известная отрава. Живой, адаптируемый щит.
Виктор коснулся пальцем одной из виртуальных спиралей. Она выделилась золотым свечением. Доктор Крестов обнаружил очередной «аномальный ген». Откинувшись в кресле, Виктор погрузился в размышления:
