Оглавление

Первоначала

Мы разгадать пытаемся тайну твою, мистическую суть. Но ты просто — камень, положенный в глуши болот, чтобы там выросла жизнь. А глаза твои — пугают, глаза золотые, мигающие, как огни болотные…

В той поднебесной стороне

В тёмные-тёмные ночи

В тёмные-тёмные ночи

время становится кротким,

ложится у ног и просит

о чём-то совсем невозможном.

Единственный раз, когда — просьбы,

а не приказанья-веленья,

когда не влекут за собою,

а тенью глубокой скрывают.

Единственный раз, когда дарят,

дают невозможные вещи,

неслыханное богатство,

по ценности равное тени.

В тёмные-тёмные ночи

время становится кем-то,

верным, негаданным кем-то,

и просит об остановке.

В замке ночном Монтефельтре

В замке ночном Монтефельтре

столько влюблённых и нищих.

Пусто в твоей студиоло.

Двери крепки, Монтефельтре.

Здесь прерываются звуки,

здесь начинаются звёзды.

Пыль ежедневных разрывов

бархат тяжёлой портьеры

каждую ночь собирает.

Всё так спокойно, милый,

но на дубовых полках

все перепутаны книги.

Жаль, но сегодня к рассвету

ты не придёшь их расставить

так, как они бы хотели.

Ведь ты опять, Монтефельтре,

вывернул мир наизнанку

и ускользнул, не узнан.

Всё как обычно, милый…

«…Студиоло — обманка Монтефельтре — есть вывернутый наизнанку секрет небытия в самом сердце реальности, секрет всегда возможной глубинной обратимости „реального“ пространства…».

Ж. Бодрийяр. Тайна видимости.

Золото ливней