он добился своего, дошел до вершины в снежную бурю, одновременно с индейцами, и в глубине души гордился тем, что ни разу не отстал в пути и ни разу не попросил пощады. Стать таким же выносливым, как индеец, — вот в чем заключалась сейчас его самая честолюбивая мечта!
1 Ұнайды
Но что ты намерен делать?
Кит сделал неопределенный жест рукой по направлению к северу, где бушевало озеро.
— Какой смыслу в том, чтобы возвращаться назад после того, как я забрался так глубоко? — спросил он. — А, кроме того, я вкусил медвежатины, и она мне понравилась. Я решил продолжать в том же духе.
— Ты устал! — настаивал Джон Беллью, — И у тебя нет никаких припасов!
— Неважно! Я нашел службу! Вспоминайте теперь вашего племянника Кристофа-Смока Беллью! Он нашел место!
1 Ұнайды
Джон Беллью запротестовал, когда увидел, что Кит, помимо ста фунтов на ремнях, положил еще дополнительную тяжесть в пятьдесят фунтов на шею: это был мешок с мукой, устроившийся поверх спинного вьюка.
— Ну, вы! — огрызнулся Кит, — упрямец вы! Вспомните-ка о вашей медвежатине и крепче подтяните пояс!
Но Джон Беллью покачал головой.
— Боюсь, Кристоф, что я стар становлюсь!
— Но ведь вам еще только сорок восемь лет. Вы забыли, что мой дед, сэр, и ваш отец ударом кулака убил человек, когда ему было шестьдесят девять лет!
Старик заворчал, но проглотил пилюлю.
1 Ұнайды
героически отказавшись от второй чашки кофе, удалился со своим багажом из палатки.
Но он успел вынести оттуда несколько заключений. Во-первых, у девушки — прелестное имя и столь же прелестные глаза. Ей двадцать лет, или же двадцать один — двадцать два — не больше! Отец ее — несомненно француз! Она — человек с характером и с ярко выраженным темпераментом. Воспитание она получила в любом месте, но не здесь, на границе!
1 Ұнайды
Кит в первую минуту смутился, но затем стиснул зубы и в свою очередь взвалил на себя сто фунтов. Это было очень тяжело, но он уже приспособился немного к делу, и его тело, избавившись от изнеженности и лишнего жиру, закалилось и стало более упругим и мускулистым. Кроме того, он все время наблюдал и размышлял. Он обратил внимание на особые головные уборы индейцев и приготовил для себя такой же убор, которым пользовался одновременно со спинными ремнями. Это приспособление значительно облегчало тяжесть,
1 Ұнайды
Сущим мучением, сначала изводившим его в конец, была для него пища. В виду чрезмерной работы, его организм требовал усиленного питания, а желудок первое время никак не мог справиться с большими порциями свинины и грубых темных бобов. В результате, желудок совсем отказался работать, что в течение нескольких дней причиняло ему страшные боли и еще больше ослабило его. Но пришел, наконец, тот счастливый день, когда он мог уже есть, как самое прожорливое животное, и с горящими, как у голодного волка, глазами, требовал все больше и больше пищи.
1 Ұнайды
И мне только двадцать семь лет, и я — мужчина! — неоднократно говорил себе Кит в последующие дни.
Это было необходимо!
1 Ұнайды
он не переставал самому себе твердить, что, раз другие мужчины выдерживают, то и он выдержит!
1 Ұнайды
— И я буду способен на это и в шестьдесят лет!
— А мне было бы желательно, чтобы вы показали мне это!
Джон Беллью показал. Ему было сорок восемь лет, но он склонился над мешком, схватил его, немного раскачался и затем быстрым движением вскинул мешок с мукой на плечи.
— Привычка, дорогой мой мальчик, привычка, да еще здоровый позвоночник!
1 Ұнайды
— Господи! — воскликнул апостол выносливости. — Какое слабое поколение вышло из наших чресел! Когда мне было шестнадцать лет, я шутя управлялся с такими вещами!
— Но вы опять же, дядюшка, забываете, что я не вырос на медвежатине! — заявил Кит.
1 Ұнайды