Манифест
Две эпохи, два столетия… Позади — странное и во многом страшное время, обусловленное исторической закономерностью. Впереди — великие перемены. Исторический, культурный и духовный застой медленно приближается к своему завершению. Вечность обретает рамки. И если раньше мы были вторыми, теперь же станем первыми. Культурное наследие, созданное в предыдущие столетия, вернётся, возродится как феникс. Вернётся с новой силой и новой энергией и затронет не только молодое поколение (почему-то многие думают, что только молодое поколение способно к восприятию нового), но и все поколения сразу. Молодёжь увидит яркий свет будущего, старцы же вспомнят счастливое в их глазах прошлое. Ибо новая эпоха соединит в себе всё лучшее из старого с лучшим из настоящего и отдаст этот симбиоз в руки нового будущего, отвергая при этом всю жестокость и грубость предыдущих эпох.
Это особый путь развития. Выйти на него было сложно, он казался невозможным, сказочным; он долго ожидал момента своего появления под вуалью, пеленой невежества и странных иллюзий, и лишь теперь лучи надежды озаряют его. Были попытки встать на этот путь, однако они пресекались либо волей правительства, либо волей целого народа. Теперь же всё изменилось.
Многие считают (опять-таки неоправданно), что наш век — это век инновационных технологий и компьютеризации, век жидкого мира и полного стирания границ. Пусть так. Но наступит закат и этого века. О, это не хорошо и не плохо, это — естественно. Нам же остаётся только пожелать, чтобы новая эпоха взяла как можно больше хорошего из последнего века, что позволит с новой скоростью распространять красоту и чистоту. ХХI век — век скорости, причём во всех смыслах этого слова. У нас всё ускорилось: и движение, и мысли, и передача информации.
Это ускорение темпа жизни имеет положительное значение, однако оно не позволяет проникнуть в суть вещей, углубиться во что-либо, как это делали наши предки, когда казалось, что времени много. Время несёт людей на своих крыльях, но несёт в неизвестность, а если человек не знает, что есть там, то начинает уже здесь разлагаться как физически, так и духовно.
Грубость и жёсткость, деспотизм и бездумное идолопоклонничество — вот что является негативным последствием резкого, неподготовленного ускорения (а ускорение в нашем случае было именно таким). Также эти последствия обусловлены упрощением многих явлений нашей жизни. «Ведь как же нам быть сложнее, чуть-чуть восприимчивее, если надо бежать, надо успеть, ведь успех — это именно успеть», — часто рассуждают в современном обществе. Но мне хочется задать вопрос: туда ли мы стремимся успеть? Разве не это, напротив, в итоге приведёт к тому, что мы опоздаем? Ведь за сложным на самом деле скрывается истинная простота, самая чистая и искренняя, а за простотой внешней, грубой и гордой, наоборот, витиеватость и корысть: «Вы только дайте момент, и мы всё это покажем!»
Ладно, оставим это, так как скоро и это отомрёт, отвалится, выпадет из колесницы времён. И теперь уж не из колесницы, а из самолёта или ракеты, — выпадет за борт, разобьётся об землю. Опять-таки ускорение, теперь только так. Но в этом и вся радость — теперь же всё происходит глобально, повсеместно. И если удалось распространить везде и всюду глупость и неосознанность, животность и дикость (что, бесспорно, было всегда, во многие века, однако мы говорим уже о новой эпохе), то также, наверняка, удастся распространить гармонию, порядок и чистоту. Ведь были же попытки! Создали же мы что-то за последние тысячелетия. И вот теперь это явится с новой скоростью, стремительно. Но кто же этому будет способствовать? Кто же возьмёт на себя ответственность распространить хотя бы часть этого направления?
Ответ кроется в нашей культуре. Если мы возьмём из неё всё лучшее, оригинальное, глубокое (по своему содержанию), то это будет, совершенно точно, прорыв в вечность. Мы не будем выставлять на «суд общественности» наши ошибки, мы благополучно забудем их, оставив лишь небольшую памятку на полях в виде Nota Bene, чтобы не повторить этого в будущем.
Этот прорыв в вечность останется в исторической памяти. О, разумеется, его будут потом разбирать по периодам какие-нибудь специалисты, учёные, студенты: «Вот здесь было начало, здесь активное развитие, здесь мерные шаги и т. д. и т.п.». И когда будут говорить о начале этого прорыва, вспомнят наш век: «Вот что, так сказать, этому предшествовало». Однако тут будет небольшая ошибка, так как этому прорыву способствовало всё культурное наследие предыдущих эпох.
Вернёмся к начальному периоду прорыва и допустим, что, когда будут говорить о нём, вспомнят именно нас. Всех тех, кто жил в это время и помогал этому осуществиться. Тех, кто отдал свои знания, добавив к ним что-то новое и оригинальное. Ведь люди стремятся создать что-то новое, желают остаться в истории, так как это есть некое спасение от смерти, некая возможность отдалить от своего доброго имени небытие. Отсюда наша любовь к разному роду новостей: «Вот, так сказать, я был этому современник, сам видел это, при мне всё происходило».
Новая эпоха как раз предоставит этот исторический шанс остаться, причём не в тёмном свете какого-нибудь убийства, гордой грубости или глупой выходки, а, напротив, в свете славного и полезного поступка.
Разные могут быть способы это сделать. Я же рассмотрю один, самый, на мой взгляд, ясный, вероятный и наиболее фундаментальный. Способ этот — поэзия. Именно она станет тем лучом, который первым осветит густую пелену черных облаков, так как люди всегда стремились к ритму, к гармонии и даже к рифме. Теперь же это предстанет в новом виде. Этот новый вид возьмёт всё лучшее из старого, и с этого начнётся возрождение духовности мира. Он будет постепенно входить в сознание людей, пока не станет абсолютно нормальным и повседневным явлением жизни: «Хороший стих я сегодня услышал, пока шёл домой, запомнил…» И кто-нибудь прочитает прекрасные, глубокие строчки вместо того ужаса и той грубости, которые люди запоминали почти всегда на протяжении многих лет в виде уличных песенок, пошлых романсов, а затем поп-музыки и рэпа.
Новая поэзия станет апологетом высшего смысла, который, однако, не будет лишён живости и жизненности. Можно задать вопрос: как же он будет жизненным, если отражение настоящей жизни всегда печально? Однако же эти вещи взаимозависимы: как появится что-то новое, хорошее в поэзии, или в культуре (пусть и не самое жизненное), то это быстро отразится уже на жизни людей и, соответственно, со временем станет нормой. Мы уловим эти нотки свежей мысли, мы поймём, что медленно начинается прорыв в вечность. Ведь не зря же сейчас ощущается повсеместно переход за временной рубеж, к новой эпохе. И одним из явлений этого перехода, которое будет когда-то подробно рассматриваться поколениями в будущем, станет Поэмика, как определённое явление в культуре, новое направление, вызов современности в поэзии.
